Вздыхая и подчиняясь

После сбора рабочей сумки, я надеваю повязку на руку. Не хочешь рассказывать миру, кто ты — носи повязку. Это обязательно для преподавателей, врачей и полиции. Всем тем, кто подает пример, несмотря на метку. Мне так даже и лучше. Всем проще знать и думать, что я являюсь Доминатом. Спускаюсь, про себя молюсь, чтобы никого там не оказалось. Я специально встала пораньше, лишь бы снова не заходить на тропу выяснения отношений. Кухня пуста и тихо ждет хоть каких-то звуков. Я вздыхаю, радуясь одиночеству. Схватив свой обед, который сделала заранее, выхожу на улицу. Не хочется портить это прекрасное утро воспоминаниями о прошлом вечере. Когда я приезжала в родительский дом, то ждала уюта, тепла и любимого печенья. В итоге опять получила скандал и сплошной разбор своей личной жизни. Надо бы сегодня ночевать у себя. За такими мыслями я не заметила, как оказалась у института. Он, как всегда, величественный, красивый и ждущий меня на работу. Многие школьные предметы мне давались легко, но рисование — мой конек. Могла стать кем угодно, но моя судьба сложилась за меня. Уже в 14 лет я увлекалась созданием проектов домов, школ и рисовала потрясающие портреты. В 16 меня позвали практиковаться в школу искусств, где я и учила ребят долгие три года. Но время идет, мне поступило предложение из института дизайна — моей нынешней работы. Преподаватель черчения и живописи, для вторых, четвертых и пятых курсов. Думаю, именно это и было моей мечтой. Имея талант, я достигла таких высот, о которых даже родной сестре приходилось завидовать. Но родителей волнует только вопрос моего замужества. Да мой бог, сколько можно об этом думать? Захлжу в здание, оглядывая, ставшие такими родными за этот год, стены. Сам институт навевает вдохновение и руки сами тянутся к холсту или бумаге. — Терриана Дмитриевна, здравствуйте, постойте! Оглядываюсь назад и вижу, стремительно приближающиеся лохматое и разноцветное чудо. Мой лучший ученик — Арно. У него вечно имеется невообразимое количество вопросов и идей. Чем-то он напоминает меня в этом возрасте. — Здравствуй, Арно. Что сегодня ты хочешь узнать? — мягким голосом произношу я. Люблю ребят, которые тянутся к знаниям и всегда готовы работать. Бездельников у меня полно, так что я даже рада этому мальчишке с утра. — Ничего такого, — запыхавшись, проговаривает он. Что могу сказать, у нас физкультуру не сдают. — Просто я хотел показать Вам свою дипломную работу. — У тебя же на третьей паре окно? — в ответ получаю согласный кивок. — Отлично, приходи ко мне в класс. Все подробно обсудим. А сейчас мне пора. — Спасибо вам! — мальчишка подпрыгивает на месте и убегает. Эх, кто у меня там первый в расписании? Второй курс, триста первая группа, живопись. У них сегодня сюжетная картина, я уже слышу эти отчаянные вздохи. — Доброе утро всем! — открывая дверь, бодро произношу я. Со стороны слышатся хилые ответы на моё довольно-таки веселое приветствие. — А что так хило? У нас сегодня прекрасное утро, которое мы начнем с чего? Правильно, с живописи. Всеобщий стон. — Ну что вы, к Ярославу Андреевичу на академический рисунок захотели? — пытаюсь хоть как-то оживить этот скоп умирающих людей. — Так, так, ребята, улыбнулись, подтянулись, у нас любимая живопись, любимая Терриана Дмитриевна, — бодро произносит Сайченко. — Подхватываем настроение Вити, берём в ручки карандашики и поехали. Основа на столе позади вас. В приподнятом настроении провожу еще одну пару у пятого курса. За работой начинаю понимать, что следующие два часа — часы третьего курса. Самое тяжёлое в моей работе-мальчишки с повышенным либидо и меткой доминантов. Эти ребята не любят учиться, но очень любят приставать к тем, кто не может дать отпор, как в физическом, так и в сексуальном плане. Так же у них есть деньги и немного, совсем чуть-чуть, ума, поэтому они до сих пор не вылетели из института. Я собираю холсты за прошлыми ребятами, выставляя новые и протираю рабочее место. Относя холсты, благодарю бога за такое чудесное помещение, ну и еще чуть-чуть ректора. Сам кабинет довольно большой, в него помещается группа из тридцати ребят и мольберты. Ближе к задней стене мой стол, а в правом боку — каморка. Помещение в половину меньше, но гораздо уютнее. Там хранится всякая мелочь: от баночек с блестяшками до целых картин в моем исполнении. Раздается громкий хлопок. Черт. Я выплываю из каморки, понимая, что дверь с ноги выносит всего пару человек из всего института. Хренов третий курс с его богатенькими папочками. — Здрасте, Терриана Дмитриевна, а вы знаете чем я сегодня НЕ буду заниматься? — грубо произносит Истковский, разводя руками.  — Могу догадаться, Истковский, — произношу я, под хохот его тусовки. — Сегодня я не собираюсь заниматься вашей чертовой живописью! — смех разносится по всей аудитории. — Тогда, надеюсь, ты обязательно займешься объяснительной для ректора, это гораздо веселее живописи, — ну, а как не язвить в ответ. Да и не такая я старая, чтоб грустно в пол смотреть после такого хамства. — Обязательно займусь! В перерывах между ничегонеделанием и зажиманием девчонок в туалете, ххааххахаа! — а вот это те ребята, которым даже на имя в метке все равно. Кого хотят, того и трогают. Разворачиваясь, я радуюсь тишине. На паре — то он все равно не появится. День проходит в основном тихо, поэтому я дорабатываю еще две пары и собираюсь домой.