Это секрет для всех

Питер проснулся через два с половиной часа. Моргнув, он открыл глаза и попытался понять, где он и что произошло. Он вспомнил гала-концерт — весело было. А потом... точно, его схватил Фиск. А после... после всё как-то нечётко. Он помнил, как приспешники Фиска запирали его в наручники из вибраниума, а потом избивали, пока мальчик не потерял сознание. Дальше, он помнил, как через какую-то маску он вдыхал бледно-зеленый газ. И именно после этого начались пробелы в памяти Подросток оглянулся и увидел, что находится в больничном крыле Башни Мстителей. У кровати он увидел Тони, уткнувшегося в Старкпад. Внезапно воспоминания Питера начали возвращаться. Тот газ, должно быть, был каким-то галлюциногенном, который заставлял Питера видеть ужасные вещи из его самых страшных кошмаров — фиолетового пришельца с огромным подбородком со светящейся перчаткой и... умирающего Тони. Он смотрел, как Тони умирает снова и снова. Он оплакивал его. И всё это намного хуже его кошмаров. Намного хуже. Это было слишком по-настоящему. Он видел, как умирал Тони, опять и опять, а потом последовало продолжение этого кошмара. Он был на похоронах Тони, это было ещё больнее. А потом он видел какого-то парня с аквариумом на голове, который управлял зелёным газом, похожим на тот, которым он дышал. А после этого он видел... боже, он не хотел вспоминать эти ужасные иллюзии. Тогда это казалось таким реальным, а сейчас... сейчас это казалось чем-то далёким, как будто это просто был сон. Просто очередной кошмар. Он до сих пор ощущал страшное и странное чувство, но хотя бы знал, что это неправда. Всё позади. Питер вновь в Башне. Его отец жив. Его папа... он жив... Питер шмыгнул, пытаясь подавить слёзы радости. На этот звук Тони обернулся. Чувство облегчения читалось на его лице. — Питер... — Па... — голос Питера сломался. Он больше не мог сдерживать слёзы. Тони отложил планшет и кинулся к кровати. Питер сел и, обхватив Тони руками, заплакал ему в рубашку. Тони крепко сжал мальчика и запустил руку в его волосы. — Теперь всё хорошо, сынок. Я здесь. Я рядом, — Тони сам уже не мог сдерживать слёзы. — Всё хорошо. Выпусти эти эмоции. Я знаю обо всём, что они делали с тобой. Они давали тебе какой-то галлюциногенный препарат. Ничего из того, что ты видел, не было настоящим, приятель. Это были иллюзии. Сейчас всё хорошо. Ты дома. Ты в безопасности. Когда Питер смог наконец собраться с силами и заговорить, он приподнялся, а потом зарылся в шею Тони, желая получить максимальное утешение после всего этого ужаса. — Я-я-я, я видел, как ты умер... — Я знаю, малыш. Сейчас всё хорошо, я здесь. Я жив. — Я видел, как ты умираешь, снова и снова... — Знаю. Не переживай. Я здесь, — Тони продолжал гладить ребёнка по спине и волосам. Питер хотел говорить. Он хотел сказать всё, что видел. Все эти ужасные воспоминания заполняли его голову, и он хотел выпустить их наружу. — А п-потом мы все пошли на твои похороны. О, господи, я не знаю, как держался. Это всё было так по-настоящему. А потом этот сумасшедший человек-аквариум показывал мне ужасные вещи. О-он даже показал мне, как ты вылезаешь из своей могилы, и что ты был зомби, и, боже мой, это было так страшно... — Шшш... — Тони наконец удалось прийти в себя, он замер, внимательно вслушиваясь в слова Питера. — Это... это звучит ужасно. Питер шмыгнул. — С-сейчас уже легче, к-когда всё закончилось... — Хорошо, это хорошо. — Сейчас это кажется плохим сном. — Верно, дружок. Просто плохой сон. Питеру было всё равно, что он вёл себя как маленький ребёнок. Он хотел, чтобы его утешили. Он нуждался в своём отце. После всего этого ужаса он просто хотел утешений от своего отца. Его... отец... Чёрт возьми, всё это время он называл Тони папой. Ему даже не пришло в голову называть Тони как-то иначе, только папой. Он внезапно покраснел. Тони наверное сейчас чувствует себя ужасно неловко, да? Наверное ему было не по себе от того, что Питер думал о нём, как об отце и... — Малыш, ты в порядке? — спросил Тони, когда Питер заметно напрягся в его руках. — Да, всё нормально. Всё хорошо, па... Тони! О, господи, я имею в виду Тони! — Питер резко отпрянул и перевёл взгляд на свои колени. Боже, что с ним не так?! Он почувствовал руку Тони на своём плече. Он взволнованно поднял глаза и увидел, что Тони улыбался — этой тёплой улыбкой, которой он улыбается только Питеру. — Пит, я как раз хотел спросить тебя кое о чём. Питер сглотнул. Ну всё. Сейчас Тони скажет ему не звать его папой и вообще, что это было странно, ужасно и... — Ты... видишь меня в качестве своего отца? — Тони на самом деле выглядел нервным, что Питер видел довольно редко. — Я имею в виду, не как фигуру отца, а как настоящего отца. Потому что, если да, то можешь называть меня папой всё время, даже когда Мстителей нет рядом. Я не возражаю. Тони остановился, а Питер просто смотрел на мужчину в шоке. Этого мальчик точно не ожидал. Прежде, чем Питер успел бы что-нибудь ответить, Тони снова заговорил. — Я-я правда не против, — сказал Тони. — Я... я бы даже предпочёл, если честно. Потому что я... я вижу тебя своим сыном, — мужчина наконец встретился глазами с мальчиком. — Ты являешься моим сыном, по крайней мере, для меня. Питер моргнул. Это... это совсем не то, чего он ожидал. Мальчик почувствовал, как к глазам подступили слёзы. — Конечно, если ты не хочешь, то тоже хорошо, — быстро отступил Тони. Питер заметил, как Тони попытался найти в своём кармане очки, которых там не было. — Это не имеет большого значения, я просто... Его речь прервали неожиданные объятия Питера. — К-конечно я вижу тебя как своего папу, — Питер опять захныкал, но тут больше были слёзы радости. — Я думаю о тебе так всё лето. Я-я просто не думал... просто не думал, что ты думаешь обо мне, как о своём сыне... — Ты не думал... Питер, — Тони издал смешок, — что ещё такого отцовского я должен сделать, чтобы ты понял? — Не знаю. А что насчёт тебя? Насколько я должен вести себя как сын, чтобы ты понял, что я вижу тебя как своего отца? Тони просто снова засмеялся. Он не привык чувствовать себя таким счастливым, и, если честно, его это немного пугало. Он обнял Питера сильнее. — Малыш, у меня есть немного отеческой мудрости для тебя. — Эм, окей, — ответил Питер робко. — Что это? — Неважно, что ты думаешь, неважно, насколько ты умён, насколько ты уверен в себе, — Тони сделал глубокий вдох перед тем как продолжить, — Пеппер всегда права. Питер хихикнул. — Это я уже знаю, па. И к чему это? Она сказала тебе что-то? — Возможно. Затем они на какое-то время погрузились в уютное молчание, всё ещё находясь в обнимашках. — Т-так, я могу звать тебя папой? Даже когда Мстителей нет рядом? — Да. Питер улыбнулся в плечо Тони. — Окей. Круто. Вскоре они разорвали объятие, но Тони продолжал сидеть рядом с Питером на кровати. Мужчина гладил Питера по голове, играясь с его кудряшками. Успокаивающие прикосновения усыпляли Питера, его глаза медленно закрывались и с большим сопротивлением открывались. — Тебе нужно поспать, шкет, — сказал Тони мягко. — Тебе нужно восстанавливать силы после всего того, что случилось. — Я не х’чу спать... — сказал Питер довольно сонно. Тони лишь тихо посмеялся, продолжая гладить волосы мальчика. Он действительно хотел сказать Питеру, что любит его. Это прямо вертелось на языке — «Я люблю тебя, малыш». Но его мозг всё ещё боялся этих слов. Он так думал. Он уже сказал Питеру, что думает о нём как о сыне. Достаточно эмоций для одного дня. У них ещё куча времени, чтобы Тони сказал ему «люблю». — Ты должен поспать, ребёнок. Тебе нужно поправляться. Ты что, правда совсем не устал? И да, Питер устал. Он медленно погрузился в сон, слушая успокаивающий голос Тони. Теперь он в безопасности.

***

Первый день после возвращения в Башню мальчик провёл в постели. Поскольку у него не было переломов и каких-то серьёзных повреждений, а его паучья регенерация способна исцелить Питера достаточно быстро, к концу этого дня он был уже здоров. Он уже мог нормально ходить, но Тони сказал, что ему всё равно нужно ещё набраться сил и отдохнуть денёк-другой. В этот же день Питер позвонил Мэй и рассказал обо всём, что произошло. Он сказал, что Фиск похитил его, но Тони и Мстители его спасли. Сначала она была очень обеспокоена, но Питеру удалось её успокоить. Он сказал, что Мстители невероятно быстро нашли его. Мэй вздохнула и сказала, что просто счастлива, что сейчас Питер в порядке. — Да, — ответил Питер, улыбнувшись. — Я даже больше, чем в порядке. Он не сообщил о том, что Тони разрешил называть себя папой. Мальчик просто не знал, как тётя отреагирует. В конце концов он скажет ей, и, будем надеяться, она будет не против. В течение всего этого дня, когда Питер был прикован к больничной койке, Тони всё время сидел в кресле возле него. Мужчина отменил все свои встречи и провёл день с Питером. Они много разговаривали, но всё-таки большую часть дня они просто сидели в тишине рядом друг с другом — Тони работал на Старкпаде, а Питер играл в Нинтендо. Это было всё, что нужно было Питеру — видеть, что его отец жив. В какой-то момент Питер включил телевизор и попал на канал новостей как раз во вовремя какого-то репортажа. «...и был арестован по нескольким статьям, включая похищение людей. Очевидцы рассказывают, что видели Мстителей, проникающих в Башню Фиска, а после, как они вышли со спасённой жертвой. Уилсон Фиск отвечает за крупный подпольный преступный синдикат, поэтому многие радуются его недавнему аресту...» Питер посмотрел на Тони. — Вы его арестовали?! Тони пожал плечами. — Нам даже не пришлось вызывать полицию. Люди увидели, как мы входили в Башню Фиска и сами всем позвонили. Его арестовали через пару часов, после того, как мы ушли. — Круто! — сказал Питер. — Теперь он не сможет заниматься всеми своими криминальными делами! Тони усмехнулся. — Верно. Питер продолжил смотреть телевизор. «...Многие задаются вопросом, кто же был жертвой похищения. На фотографиях, сделанных в тот момент, когда Мстители покидали Башню, с трудом, но мы можем разглядеть ребёнка, хоть Мстители и пытались тщательно скрыть его от камер. Мы связывались со Мстителями, но они решили не оглашать никакую информацию по поводу этого ребёнка...» — Это очень мило с вашей стороны, — сказал Питер Тони. — Даже не обговаривается, — улыбнулся ему Тони. Пеппер и остальные Мстители также навестили мальчика в этот день. Его кудряшки взъерошили несколько раз, а Наташа буквально задушила в своих объятиях. Каждый из ребят спросил, в порядке ли подросток, и Питер заверил их, что всё уже хорошо. Он достаточно рано лёг спать — около восьми часов вечера. Тони подумал, что это даже к лучшему. Ребёнку и правда нужно было поспать. Всё это время мужчина покорно сидел возле кровати Питера, и в комнате также появилась Пеппер. Только-только услышав мирное сопение мальчика, Пеппер встала и подошла к Тони. Она подошла к спинке стула и обняла мужчину со спины. — Я так рада, что теперь всё хорошо. — Господи, я тоже, — сказал Тони, взяв Пеппер за руку. — Кстати, я с ним всё-таки поговорил. — Насчёт чего? — Насчёт отца и сына. Пеппер ухмыльнулась. — И как всё прошло? — Хорошо. — Хорошо? — Всё прошло... отлично. — Ты великолепно используешь односложные прилагательные, Тони. — Ну, он сказал, что видит меня как своего отца, как ты и говорила, — Тони развернулся к ней лицом и улыбнулся. — Ты была права, как и всегда. Прости, что сомневался в тебе. — Ага, — Пеппер поцеловала мужчину. — Теперь он будет звать тебя папой? — Да, — не мог перестать улыбаться Тони. — Даже когда он вернётся в Куинс? Это заставило его улыбку задрожать. — Ну, он же будет приезжать сюда после школы и по выходным. — Хотя, да, вы всё равно будете часто видеться, — сказала Пеппер. — Я буду скучать по нему, когда он перестанет здесь жить. С ним всегда так весело поболтать за завтраком. — Уверен, что Мэй позволит иногда ему здесь ночевать. И тогда временами он всё-таки сможет с нами завтракать. — Это было бы прекрасно. Тони вздохнул. Он действительно будет очень сильно скучать по Питеру, но, в конце концов, никто не запретит им видеться. И, к тому же, лето ещё не закончилось. Школа начнётся не раньше сентября, а сейчас август. Питер ещё несколько недель будет жить с ними. Пеппер снова обняла Тони. — Давай, пора отдохнуть. Пеппер поцеловала мужчину и направилась к двери. — Я буду в комнате. Спокойной ночи. — Спокойной ночи, Пеп. — Люблю тебя. — Я тебя тоже.

***

Тони не удивился, когда Питер проснулся в час ночи. Тони ещё не спал, хотя было достаточно поздно. Он почти никогда не спал, он привык. Мужчина редактировал какие-то чертежи на своём Старкпаде, когда услышал, как равномерное дыхание Питера превратилось в какие-то рваные вздохи. Тони обернулся в тот момент, когда Питер подскочил и в положении сидя начал задыхаться и дрожать от рыданий. Тони кинулся к мальчику и положил руку ему на спину. — Эй, малыш. Всё хорошо. Всё нормально. Ты в безопасности. Питер протянул руки и уткнулся в плечо Тони. Мужчина же обнял ребёнка в ответ и провёл рукой по его волосам. — Ты в безопасности, Пит. Я здесь. Питер успокоился довольно быстро, дыхание снова выровнялось, но кожа вокруг глаз ещё была красной от слёз, когда он поднял взгляд на мужчину. — Спасибо, пап. Тони улыбнулся на этом слове. — Не за что, дружок. Я всегда буду рядом с тобой.

***

Шли дни, и Питер продолжал восстанавливать своё здоровье — больше ментальное, чем физическое. Он наконец-то покинул медотсек, и после нескольких дней общения с Тони и Мстителями, он чувствовал себя намного лучше. Всё, казалось, возвращается на свои места. И, вопреки ожиданиям всех, включая Питера — на этой неделе ему снилось намного меньше кошмаров, чем на прошлой. Да, несмотря на то, что Питер был недавно похищен, на этой неделе у него было всего два кошмара, а на прошлой — четыре. И эти два не были такими уж ужасными снами. Тони просто приходил, успокаивал Питера, и мальчик снова засыпал. Ему даже не нужно было смотреть фильм, чтобы заснуть. Как будто то, что Тони и Питер говорили, что думают друг о друге, как об отце и сыне, улучшало состояние подростка. Когда в конце недели Питер ложился спать, он чувствовал себя действительно хорошо. Пожелав Тони и Пеппер спокойной ночи, он направился в свою комнату. Он думал о том, что они с Тони построили сегодня в лаборатории, и о крутых историях Локи, которые бог коварства рассказывал мальчику за обедом. Он думал о том, как Баки сегодня пошутил, используя любимые мемы Питера, и как они с Наташей занимались в зале утром. Он удивительно быстро выздоровел после этого похищения. Теперь, когда Питер вернулся домой, и он со своей семьёй, он счастлив, как никогда раньше. Питер зашёл в комнату. Только он переступил через порог, в его кармане завибрировал телефон. Он достал устройство и посмотрел на экран. Ему звонила Мэй. Странно — было достаточно поздно. И, к тому же, они уже созванивались на этой неделе. Обычно они не созванивались чаще, чем раз в неделю. Может быть Мэй хотела сказать ему что-то. Питер прыгнул на стул, прокрутился несколько раз, и ответил на звонок. — Привет, Мэй! Как дела? — Привет, Питер! Дела... дела просто отлично, — голос Мэй не был таким весёлым, как обычно. — Уверена? Потому что звучишь ты не так отлично, — сказал Питер. — Что-то случилось? Питер услышал, как она вздохнула. — Питер, у меня есть хорошая и плохая новость. Живот Питера скрутило. — Эм, сначала хорошая новость? — Хорошая новость заключается в том, что летняя работа теперь не на лето. Они нанимают меня на настоящую, постоянную работу! Я начинаю через пару недель! — О, Боже мой! — Питер засиял. — Боже мой, Мэй! Это офигенно! Это так круто! — Мэй будет так счастлива выполнять ту работу, которая ей действительно нравится. К тому же, это принесёт намного больше денег. — Какой может быть плохая новость? Мэй снова вздохнула. — Плохая новость в том, что эта работа здесь, в Италии. Улыбка не сошла с лица мальчика. — Да? Ну и? Мэй слабо усмехнулась. — Питер, это значит, что мы должны переехать в Италию. Оу. Оу. По телу пробежал холод, и Питер схватился за ручки своего стула. — Мэй... — Я знаю, знаю, я тоже не хочу переезжать, милый, — протараторила Мэй. — Но ты должен понять, что здесь намного больше возможностей для развития карьеры и... да ладно тебе, Италия очень классное место, а? Будет весело! Я остановилась в маленьком городке на юге, и это... не знаю, хороший отдых от города, к которому мы привыкли? К тому же, через пару лет ты поступишь в колледж и уже сможешь жить отдельно. Но сейчас мне придётся вывезти тебя из Нью-Йорка. — Но, Мэй, Нью-Йорку нужен Человек-Паук! Без меня преступность увеличится в разы! И-и я же хожу в школу! Это самая лучшая школа! Таких хороших условий я никогда не найду ни в каком другом городе! А мои друзья! Мэй, мне понадобилось два года, чтобы найти двух друзей! Как я найду себе таких же хороших друзей в другой школе в другой стране? Я даже не знаю итальянский! Я в курсе, что ты знаешь этот язык, Тони научил меня немного, но этого недостаточно, чтобы там жить... — Питер, Питер, дорогой, тебе нужно успокоиться. Питер не заметил, как участилось его дыхание. Он пытался глубоко дышать, но ничего не получалось. Слёзы потекли по щекам. Мальчик даже не назвал основную причину, почему он не хотел переезжать — он не хотел оставлять Тони. Он не мог оставить Тони. По крайней мере, если он вернётся жить в Куинс, он хотя бы сможет навещать Тони и приезжать в Башню. Но если они переедут в другую страну, они вряд ли вообще когда-нибудь увидятся. — П-прости, Мэй. Я очень рад за тебя. Это отличная возможность для тебя, и я знаю, что ты обожаешь эту работу, но... я не знаю, смогу ли я переехать. Здесь в Нью-Йорке так много важных для меня вещей. Нью-Йорку нужен Человек-Паук. — Я знаю, Питер. Мне жаль, — Мэй звучала искренне виноватой, и Питер ненавидел себя за это. Мэй не должна чувствовать себя виноватой из-за повышения на работе. — Н-нет, это мне жаль, — голос Питера сломался. — Я не должен рушить твои возможности. — Питер, послушай меня, — сказала Мэй, и Питер старался сконцентрироваться. — Если бы у меня была возможность оставить тебя в Нью-Йорке и переехать одной, я бы прямо сейчас так и сделала. Я хочу, чтобы ты был счастлив, Питер, и я знаю, что тебе будет лучше в Нью-Йорке. Поначалу было бы сложно жить так далеко от тебя, но, эй, мы расстались на всё лето, и посмотри, как хорошо мы справляемся, да? — Да. — Но, к сожалению, я твой единственный опекун и единственный родственник. Поэтому тебе придётся поехать со мной. В Нью-Йорке нет никого, с кем я могла бы оставить тебя на совсем. Одинокие слезинки продолжали скатываться по щекам. Ему придётся переехать. Ему придётся уехать из Нью-Йорка, из его города, его дома. Ему придётся уехать от своих друзей. Ему придётся уехать от Мстителей — его новой, странной, но такой любимой семьи. Ему придётся уехать от Тони. Ему придётся уехать от своего папы. — Хорошо, — сказал Питер слабо, смахнув слёзы. Питер слышал, как была расстроена Мэй. — Мне так жаль, Питер. Правда, прости, я бы сделала всё, чтобы оставить тебя в Нью-Йорке. Если бы был такой способ. Я хочу, чтобы ты был счастлив. — Я знаю, Мэй. Я это знаю... — всхлипнул Питер. Какое-то время они оба молчали. — Уже поздно. Мне нужно идти. Пока, милый. Я очень, очень сильно люблю тебя, — прошептала Мэй. — Я тоже люблю тебя, Мэй. Питер повесил трубку, позволив рыданиям поглотить себя.