Зеленоглазый слизеринец

      С момента последнего эмоционального разговора проходит неделя. Неделя, когда оба дали друг другу возможность чётко осознать свои желания. И Драко ощущает... смятение. А еще — тупик и полную безвыходность ситуации.       Этот год был богат на события, и, перебирая их в своей памяти, Драко словно смотрит чужую историю, чужую жизнь. Он не узнаёт себя и не понимает мотивы своих поступков. И оттого ужасно злится.       Кожаный диван слегка прогибается под весом; длинные ноги закинуты на подлокотник, голова — на мягкой подушке. Поленья в камине уютно трещат, добавляя жизни мёртвой тишине подземелий. Пальцы сцеплены в замок и отдыхают на груди; невидящий взгляд льдисто-серых глаз устремлен к потолку, пока картинка на экране не впускает в себя лицо Поттера.       — О чём думаешь?       Ответ следует не сразу. Гарри нежно проводит кончиком пальца по выступившей вене на лбу, следя за реакцией. Которая тоже, к слову, следует не сразу. Драко медленно моргает и переводит взгляд в зелёные глаза. Игра в гляделки длится, по меньшей мере минуту, прежде чем тонкие губы произносят: «О нас». Поттер с интересом по-птичьи наклоняет голову вбок.       — Хочешь сбежать от меня? Снова? — его голос звучит спокойно, но насмешливо. Драко не сдерживается от ответной ухмылки. «Прозорливый... это радует, и огорчает.»       — Я много думал на эту тему, — стройное тело плавно принимает вертикальное положение и скользит в сторону, подобным жестом приглашая Поттера сесть рядом.       — И? — приглашение принято. Изучающий взгляд Поттера не меняется. Он как будто всё знает и всё понимает, но упорно держится за заведомо плохую историю. Или Малфою так хочется думать?       — Это не любовь, Гарри, — без лишних прелюдий режет Драко и спустя короткую паузу добавляет, — это одержимость.       — Тоже мне новость, — рот искривляется в улыбке на одну сторону.       — Ты не понимаешь...       — Это ты не понимаешь, — обрывает его Гарри и резким движением придвигается ближе. Поза фонит напряжением: кулаки сжаты, челюсть напряжена. — Разве любовь не равно одержимость? Одержимость объектом своей любви. Драко, одним из факторов моего выбора факультета был ты. Мальчик, который протянул мне руку. Я почувствовал тебя.       — Не лги себе, Поттер. Ты хотел связей, хотел вылепить себе блестящее будущее и я был отличным плацдармом. Наилучшим из возможных... будем честны, ты ступил на кривую дорожку уже давно. Ты позволил Ему владеть собой.       Глаза Гарри расширяются от удивления. Откуда он...       — Откуда я знаю? Что-ж... во-первых, я люблю читать. Во-вторых, только идиот бы не понял, что с тобой творится какое-то мракобесие, Поттер, — пожимает плечами блондин, откидываясь спиной на высокий подлокотник и закидывая ногу на ногу.       Пауза затягивается. Льдистые глаза не отпускают зелёные. Треск дров больше не дарит уют.       — Сначала я думал, что всё из-за чёртового Турнира. Ну, знаешь... смертельно опасные испытания... тут не каждый выдержит и не поедет рассудком. Я и сам был, мягко говоря, не в себе. Но то, что произошло в Выручай-комнате...       — Разве ты не хотел этого? — злость отчетливо пробивается наружу несмотря на усилия Поттера сохранить выдержку.       — Хотел, — легко признаётся Драко. — Но не так.       — Зачем позволил?       Малфой тихо смеется, сокрушённо качая головой. Прикрывает верхнюю часть лица ладонью и устало трёт глаза. Вопрос хороший, важный.       — Я не знаю. Возможно потому, что я люблю тебя. Но я не люблю себя рядом с тобой, — тихо подытоживает он, поднимает взгляд на Гарри и больше не отводит.       — Чего бы ты хотел? Расстаться? Быть вместе? Убить меня?       — Не драматизируй, — от улыбки на губах Драко собеседник немного расслабляется и улыбается в ответ. — Я ставлю тебе условие: если ты обуздаешь свою тёмную сторону и начнёшь видеть во мне живого человека, уважать мои решения, принимать мои выборы и слышать меня — я готов дать нам шанс.       — А как же выгодная партия — Астория Гринграсс? Папочка будет зол, — Гарри медленно облизывает пересохшие губы и разводит руки в стороны, кладя их на спинку дивана. Одну — за спину Драко.       — Если будущий зять Люциуса не просрёт свою карьеру и будет занимать высокий пост в министерстве — думаю, он переживет, — размышляет Малфой, возведя глаза к символу Слизерина над камином — серебряной змее. — Родители любят тебя, Гарри. Все тебя любят, как не прискорбно это признавать, — добавляет с легкой ухмылкой.       Сердцебиение Поттера ускоряет ритм от ответа его холодного принца. Поначалу он хотел действовать по привычке: проявить характер и властность, но... Малфой прав. Часть Воландеморта сидит внутри, и она тщательно разрушала его личность, заставляла делать жуткие вещи. Пока её не вынесли на свет.       — Еще не поздно сказать «прости меня»? — ладонь Гарри накрывает заднюю сторону шеи Малфоя, мягко сжимая. Большой палец скользит вдоль пульсирующей вены.       — Как раз вовремя. И ты меня прости.       Их губы встречаются в осторожном, неторопливом поцелуе. Каждый теперь думает о комфорте второго, и делает упор на нежность. Поцелуй затягивается, обретает страстные нотки. Поттер тихо смеется в приоткрытые губы: «Ты знаешь, в каком виде я приму твои извинения». Драко лишь закатывает глаза и слабо шлёпает его по щеке. «Какой же ты всё-таки придурок, мой зеленоглазый слизеринец.»