Тонкие ценители искусства.

      «Терапия» заставила посмотреть на ситуацию под другим углом. Маринетт пыталась зацепиться за хорошие отголоски Адриана Агреста, но… а они вообще есть?       Реализм хватает её за ноги и тянет назад, на землю. Вспомни-ка как ты дрожала перед ним, как он тебе угрожал. Да господи, он же намеренно подрезал вас на трасе! И ты ещё думаешь о прощении?!       Вышла она одна. У Альи пары никто не отменял, а Натаниэль пошёл домой вместе со своей таинственной подружкой — Хлоей. Выглядел он шибко милым: лёгкий румянец на его щеках, говорил с заиканием. Блондинка немного хихикала, слушая его. Она не уходила от его общества, пошла вместе с ним. Наверное Куртцберг проводит её до дома.       Дюпен-Чен спешила к выходу. Коридоры заведения полны, много разговоров на разные темы. Расслышать все не удавалось, да и не зачем это.       Наконец Мари вышла на свежий воздух. Ещё пара десятков студентов расположились на улице. Хорошо, что много места, где посидеть. И эти места будут заброшены в холодное время.       — Маринетт! — окликивает её сзади голос, который слышать она сейчас вообще не хотела.       Она медленно, не хотя, поворачивается полубоком и видит запыханного Агреста. Он, подбежав к ней, закидывает непослушные короткие пряди куда-то назад. Пытается улыбнуться как-то по-доброму.       Ладно, мы можем предположить, что он реально чувствует свою вину. И то, даже такое открытие его не оправдывает.       — Я так и не смог извиниться перед тобой лично, — улыбка пропадает, брови чуть сдвигаются. Он смотрит на неё печальными глазами. — Мне жаль, что тебе пришлось терпеть моё отвратительное поведение. Прости за всё то, что я наговорил тебе и сделал. Я не желал тебе зла…       — Да, я знаю, — прервала она его, сопровождая слова ладонью. — Я не злюсь, не беспокойся.       И теперь, точно золотистая, улыбка озарила модельное лицо блондина. Он встаёт рядом с ней и подставляет руку. С улыбкой чеширского кота он произносит:       — В таком случае, позволит ли такая замечательная миледи сопроводить её до дома? — он чуть склонился к её лицу, смотря в расширенные голубые глаза.       — О, я… у меня сейчас важная встреча и я не домой, так что… в другой раз, думаю… — неуверенно мямлила она, отводя нервный взгляд в сторону. Перебирая в пальцах левой руки застёжку от сумки, Мари поворачивается и растворяется в толпе освободившихся студентов. Агрест через минуту теряет её из виду.       Естественно никакой важной встречи нет. Да и Маринетт не мастер работающих отговорок, а Адриан, как будующий юрист, хорошо распознаёт ложь. Было бы странно, если он начал бы расспрашивать её о лжи. Он и право на это не имел, хорошо, что понимал это.       «Он и вправду думает, что ему всё сойдёт с рук?» — внутри Дюпен-Чен был росток гнева на эту ситуацию. Не сказать, что он разрастается с огромной скоростью, но и не застрял на одном уровне. Росток питался лишь одним взглядом на это модельное личико. Смазливый гребаный ублюдок.       «Откуда в тебе столько ненависти? Прежде такого не было. Маринетт, тебе стоит успокоится и отпустить ситуацию…»       Этот внутренний конфликт сопутствовал по дороге домой. Честно сказать, и там ему удавалось забить голову бедной девушке. Оставалось надеяться, что и Адриан быстро об этом забудет, скажем, с какой-нибудь брюнеткой. Другой брюнеткой.       — Это довольно дерзко с его стороны, — комментировала ситуацию Алья Сезер, находясь на другом конце провода, у себя дома. — И поразительно. Я даже не думала, что он знает, что такое раскаяние.       — У меня такие же чувства были, — призналась Мари. — Но он такой же, как и мы.       — В каком смысле?       — Ну, хоть и ходит на всякие приёмы, такой же обычный парень. Мне так кажется.       — Девочка моя, вот тут даже не причина. Я тоже хожу на эти вечера, из-за мамы. Она лучший повар в Париже.       — О-о, я и не знала, — удивилась она. — И… Это прикольно?       — Относительно, чаще всего скучно. Сходим как-нибудь вместе с тобой, — пауза. — Да, сходим. Следующий приём в честь рождества. Так что готовь платье, солнце. Ты должна блистать.       Дюпен-Чен покрылась румянцем. Она понимала, что Алья приложит немало усилий для укрепления своих слов. И это воодушевляло.       Весь вечер она провела за чтением книги и чашкой зелёного чая. Лёгкий холодный ветерок, редкий шум сигналов автомобилей. Ночь по-своему прекрасна. Мари старалась ценить каждый её момент.       Она вновь посмотрела на улицу через дорогу. Каково было её удивление, когда она застала Луку. Он, стоя с улыбкой, махал ей, чтобы та вышла на улицу. На дворе ночь. Достаточно рискованно идти мимо родителей куда-либо.       И с такими мыслями она направилась к шкафу, в поисках одежды на выход. Выбор пал на бежевый пуловер с тёмно-коричневыми брюками. И в такую погоду, естественно, ей бы понадобилось пальто.       Родители спали. На первом этаже пекарни царила тьма, только искусственные лучи ночных фонарей освещали редкие участки комнат. Обувшись, она выбежала из дома, аккуратно закрыв за собой дверь.       Не успела она обернуться, как застала перед собой гостя.       — Привет, Маринетт.       Да, она немного растерялась. Причины две: он слишком резко оказался у двери и Мари и так было не особо удобно перед ним. Совсем как перед Адрианом. Девушка попыталась выгнать эту мысль из головы.       — П-привет, — улыбнулась она.       Именно в это время она задумалась, а почему, собственно, вышла к нему? Небо тёмное, а она тут. Может он вообще маньяк за маской мирного препода?       — Кстати, а что ты тут делаешь? В такое время суток… — настораживающе поинтересовалась девушка.       Они двинулись по улочке, в сторону парка.       — Я просто прогуливался, — ответил он. — Часто делаю так… И увидел тебя. Подумал, было бы неплохо поговорить.       Заметив замешательство на её лице, он решил продолжить разговор.       — Как, кстати, твоя нога?       — Всё уже хорошо, даже не болит, учитывая произошедшее, — ответила она, чеша затылок. Затем, сглотнув, выпрямилась, приобретая некую уверенность. — Не знала, что ты преподаватель.       — А кем бы ты меня представила? — усмехнувшись, спросил Лука.       — Может… плохим парнем? Ну, это сначала. Потом… просто хорошим человеком.       — Твой факультет подходит тебе. Творческий. Спокойный снаружи, но внутри бушующий пламенем, — на эти слова она повернулась на него, вопросительно посмотрев. Парень, поняв, что сказанул лишнего, скрыл это за милой улыбочкой. — Если ты подумала, что я маньяк, то это оправданно. Однако я таковым не являюсь.       — Надеюсь, — кивнула она, скорее, себе. — Как ты оказался в Париже? Ты всегда здесь работал?       За эти полтора часа девушка поняла, насколько расслабляют ночные разговоры. Даже просто прогулки в хорошей компании. Лука мог восполнить любой её пробел, в виде неоправданных нервов. Человек, поддерживающий её. Бесспорно, первое место всё равно за Альей, тут препираться нельзя. Куффен, скорее, преобладал мудростью.       Чуть светает. Парень провожает её до дома. Они прощаются и та собирается уходить, как Лука окликает её.       -…спокойной ночи.       Ей показалось, что он хотел сказать не совсем это, но настаивать не стала. Слишком устала, Мари обычно не спит так на выходных. А ей, между прочим, выходить из дома на учёбу через шесть часов.       Она бы и не подумала о слежке. Подумать только: кому может придти в голову идея следить за простой студенткой в три часа утра. А вот Лука не удивился бы. Парни слишком хорошо друг друга знают. И это усугубляет положение обоих, к сожалению.       Адриан не спал сутки. Облокотившись на руку, он смотрел из машины, как Маринетт идет и весело обменивается с Куффеном фразами. Губы сжимаются в тонкую линию ненависти. Куффен может серьёзно навредить их отношениям. А Агрест так старается. Проигрывать не в его планах.       Правда доступна только обоим. Знала бы её Дюпен, никогда бы не желала общаться как с одним, так и с другим. Остаётся обдумать, как позаботиться о девушке. Ну и о этом торчке.