К морю

      Чимин сидел на диване понурый, закутавшись в плед и выражая всем своим существом недовольство окружающим миром.        — Я хочу на море.       Юнги закатил глаза. Эту чудесную фразу только за вечер он услышал двадцать первый раз. И да, не забыть поставить отметку на листочке: кажется, сегодня будет новый рекорд.       — У тебя температура 38, какое море? — Поинтересовался он и поставил на столик чашку с горячим чаем. Чимин хлюпнул носом.       — Морское. Хорошее. Солёное. — Мрачно перечислил он и покорно вытащил из-под пледа руку, чтобы взять чашку и сделать большой глоток, — Спасибо, хён. А поехали на море?       — Нет в Сеуле моря. — Развёл руками Юнги, плюхаясь на диван в ногах Чимина — тот недовольно фыркнул и подобрал ноги под себя, — Не завезли, извини уж.       — Я подумаю.       Пока Чимин с переменным успехом пил горячий чай, прерываясь на то, чтобы разразиться очередной серией мелких чихов, Юнги бездумно пялился в экран телевизора. Чимин опять залипал на National Geographic — будь проклят тот день, когда Юнги поддался на уговоры и купил домой плазменный экран. Теперь Чимин мог хандрить в формате FullHD двадцать четыре часа в сутки с перерывами на сон и еду.       Так, блять, и случается, когда заводишь отношения с не совсем человеком. Ведь жил же Юнги себе спокойно, занимался написанием песен, из своей норы вылезал только по большим праздникам и никогда не задумывался о всякой мифической херне. Окей, есть люди нормальные — вот вроде самого Юнги. А есть не совсем нормальные — обладающие какой-нибудь странной особенностью, создающей сложности и им самим, и всем окружающим. Одна из девушек-стажеров в агентстве, где на ниве продюсирования пахал Юнги, обладала парой кошачьих ушей, хвостом и привычкой есть рыбу в промышленных масштабах. Может, дело этим не ограничивалось, Юнги не знал, он и видел-то её пару раз, но уши и хвост дело такое — их не особо скроешь, как не избавишься и от вороха обсуждений. Юнги не было дела — лишь бы люди работали. А в свободное время пусть хоть совсем в кошек превращаются.       Ему до всей этой темы вообще не было дела, пока он не познакомился с Чимином. В их первую встречу на пляже Пусана у Чимина не было ушей, зато были перепонки между пальцами и блестящий чешуйчатый хвост. Чуть позже оказалось, что это русалочье создание способно принимать и человеческий облик — процесс перехода Юнги ни разу не видел в живую, и, честно сказать, не слишком-то стремился. Спокойный сон был ему дороже. Но вне зависимости от облика, в Чимине стабильным оставалось одно — он начинал чахнуть, если подолгу не бывал у моря.       У парня была вполне человеческая семья и работа, и тогда ни он сам, ни Юнги и подумать не могли, что их знакомство приведёт к тому, что спустя год не очень частых, но очень запоминающихся встреч Чимин бросит свою привычную жизнь и переедет в Сеул. Он нашёл здесь новых друзей, работу в детской хореографической студии, и, как говорил сам Чимин, «самую сварливую любовь всей жизни» (и ничего Юнги не сварливый, он рассудительный, это совсем другое!).       А ещё нашёл идиотскую простуду, сорвавшую им отпуск. Тот самый. К морю, чтоб его.       — Ты ел сегодня? — Поинтересовался Юнги, с подозрением глядя на Чимина. Тот едва не подавился чаем и крайне (не)убедительно покивал головой. — Чимин.       — Возможно… Ну… Я съел йогурт? Утром?       — Ты меня спрашиваешь? Чимин, честное слово, ты… — Юнги вздохнул. — Почему не заказал что-нибудь?       Чимин ткнул пальцем в телевизор.       — Там была документалка про мировой океан, я засмотрелся.       Юнги покачал головой и полез за телефоном: ещё не слишком поздно, доставка ближайшего ресторанчика должна работать.       Чимин снова начал что-то негромко бурчать, кажется, про то, что удача давно от него отвернулась, и из-за болезни им пришлось отложить отпуск, а он так соскучился по морской воде, и вообще… Честное слово, Юнги старался пропускать всё мимо ушей. В обычной жизни Чимин окружал его заботой и вниманием, часто забывая о себе, но во время любого недомогания он превращался в исключительно капризного засранца.       — Возьми банку с морской солью, — не выдержал Юнги, — Набери ванну, разведи её там и сиди, сколько влезет. То же море, разницы никакой.       На пару долгих секунд Чимин, кажется, от возмущения потерял дар речи. А потом негодующе вскрикнул и пнул Юнги пяткой. Больно, между прочим.       — Да как ты… Тогда, блять, иди в секс-шоп, купи себе резинового мужика и ебись с ним, никакой разницы ему!       Теперь определённо настала очередь Юнги сидеть, не находя слов.       — …Ладно, аргумент. — Наконец выдохнул он растерянно. Чимин всё ещё сидел надутый, и его праведному негодованию никак не мешало то, что он то и дело чихал.       Позже вечером, когда поевший, расслабленный и «на секундочку» прилегший к Юнги на колени Чимин довольно посапывал, сам Юнги щелкал пультом, переключая каналы работающего на минимальной громкости телевизора. Второй рукой он осторожно перебирал светлые пряди чиминовых волос, задевая подушечками пальцев лоб парня. Температура спала, и это было хорошо — завтра у Чимина очередной визит к врачу. Но болезнь не пройдёт так скоро, и шансов успеть урвать хотя бы несколько дней из запланированного недельного отпуска у них уже не было. Что ж, Юнги хотя бы удалось вернуть деньги за бронь гостиницы и самолёта, но радостнее от этого не становилось.       Тихо фыркнув, Юнги прикинул, во сколько бы обошлось прокопать море в Сеул, желательно прямо в тот район, в котором они жили, чтобы не ходить далеко. По всему выходило, что новый отпуск всё-таки дешевле. Помеха была лишь одна: начальство будет очень и очень не в восторге — ему и неделю отпуска давать не хотели. Но, в конце концов, дело касается Чимина. А если так, то Юнги сдаваться не намерен, болезнь там против него или начальство.

***

      — Чиминни, как там твои ученики? Все разъехались?       Чимин поморщился. Он сидел за кухонным столом, размешивая в чашке с кофе третью ложку сахара.       — Ага. «Каникулы, отпуск, вернёмся к вам в сентябре, учитель Пак», — передразнил тот кого-то из родителей, — А я надеялся…       — Каждый год у тебя летом затишье в студии, а ты на что-то надеешься.       — Но я мог бы работать и не думать про отпуск, — Чимин надул губы и отвёл взгляд. Он только выздоровел, с момента выписки не прошло и недели. Кашлять и чихать он перестал, но всё ещё выглядел измождённым и несчастным, пусть и старался это скрыть. Юнги понимал, что дело не в остатке болезни, а в том, что Чимина тянуло к морю. Ладно ещё не начала проступать чешуя — хотя, судя по покрасневшей и начавшей местами шелушиться коже Чимина, до этого этапа оставалось не так уж и долго.       — Кстати об этом, — Юнги подошёл к столу и аккуратно положил на него конверт, — Вот, я тут…       —… Не может быть, — ещё до того, как он успел договорить, Чимин схватил конверт и едва не распотрошил его, пока не увидел содержимое. — Как ты это сделал?!       — Купил билеты? Так же, как и обычно.       Чимин замотал головой. На дне его глаз уже заискрилось ликование, хоть он всё ещё и непонимающе хмурился.       — Две. Недели. — Неверяще произнёс он и уставился на Юнги, — Хён, чем ты пригрозил своему начальству?!       В ответ Юнги лишь усмехнулся и пожал плечами: должны же и у него быть свои тайны. Чимин ещё несколько секунд крутил в руках билеты на самолёт до Пусана и распечатку брони в отеле, а потом, вскочив со стула, повис на Юнги.       — Хён, ты… ты… Я тебя люблю! — Он рассмеялся, и отодвинулся на шаг, заглядывая Юнги в глаза, — Спасибо, хён. Правда.       — У нас сутки до вылета, — напомнил Юнги, приобняв Чимина за плечи и оставив легкий поцелуй на виске парня, — Если ты опять попытаешься сложить в чемодан всю квартиру — я за себя не отвечаю.       — Хорошо, никаких огромных чемоданов. В этот раз возьму только самое необходимое, — Чимин посмотрел на него из-под ресниц и мягко улыбнулся. — То есть, мне достаточно тебя. На самом деле, он всё-таки взял с собой огромный чемодан.