Сладкая вата

Я совсем устала... Устала врать всем и обо всём подряд. Все мои действия привели к тому, что я имею сейчас: сгоревшая квартира, напуганная собака и бесконечное одиночество. Всё это совсем не вяжется между собой, но меня это как-то мало волнует. У меня нет работы, и судя по всему уже вряд ли будет. Я совсем недавно рассталась с парнем, который, похоже, и не планирует возвращаться. Всё это прекрасно разбавляется ненавистью Дэвида Тарино ко мне. И если бы то, что было до Дэвида, я бы как-нибудь пережила, то всё остальное, что связано с ним, — это катастрофа. Он ненавидит меня за то, что я сдала его журналистам... И, честно говоря, я сама себя за это ненавижу. А единственным решением данной проблемы может быть только извинение перед ним. Да, идея, конечно, так себе, но по крайней мере мне от этого станет легче. Хотя бы на одну из моих проблем станет меньше. И сделать я это должна как можно скорее, пока он... Пока я... В общем, пока что-то ещё не произошло. — Лаки! — Пёсик подбегает ко мне и я глажу его, прежде чем выйти из дома, — Моё солнышко, веди себя хорошо! Ты посиди с Алекс, а я скоро вернусь, ладно? — Мой маленький комок шерсти недовольно урчит, но всё же разрешает ненадолго оставить его с подругой. — Куда это ты собралась? — Выглянула Алекс с кухни и недовольно поморщилась. — Мне нужно решить один вопрос с Тарино. — С этим вечно недовольным сморчком? Эмма, ты уверена, что ты действительно хочешь этого? — Да, я... Немножечко провинилась перед ним. — А-а-а, ну тогда иди. Если Тарино вдруг затаит на тебя злобу, то это... Ну, нехорошо, в общем... Её голос звучал уже более озабоченно. Доводилось ли ей уже сталкиваться с ним таким, я не знаю, но хочу поскорее решить все наши неустойки. Я выхожу из дома и спешу на автобусную остановку. Недолго дожидаюсь транспорта и уже вот-вот приеду на студию. Я так волнуюсь. Не знаю, как долго я шла к этому, и по какой, собственно, причине, но мне кажется всему виной мои разыгравшиеся чувства. Трясясь и подпрыгивая на каждой кочке, я наконец-то доезжаю до Тод Пикчерс, вхожу в здание, где меня встречает уже знакомая секретарша. — Ты к кому? — Спрашивает она, хоть на самом деле ей это и вовсе не интересно. — Дэвид Тарино. — Хах, — её насмешка понятна, но я сегодня не в настроении отшучиваться от этого, — Его кастинги давно закрыты и он не говорил о посетителях. — Я по личному вопросу, — безучастно отвечаю я. — И о тех, кто к нему с личным вопросом, он не предупреждал. — Очень жаль, что мне всё равно. Я, так сказать, летящей походкой впрыгиваю в коридор, ведущий меня к одному из съёмочных павильонов. Позади меня слышится топот каблучков, девушка бежит за мной и пытается ещё что-то кричать вслед, но я не обращаю внимания. Пятый, седьмой, девятый, одиннадцатый. Да, последний, именно он мне и нужен. — Да погоди же ты! — Кричит секретарша, но я снова игнорирую её. Эрик стоит за камерой, Бин недалеко смотрит на сложившуюся обстановку, Рэй и Джессика хлопочат на сцене, и только Дэвида совсем нигде не видно. — Ага! Попалась! — Она пытается схватить меня, но я уворачиваюсь в последний момент. К кому же подойти, чтобы узнать, где режиссёр? Правильно, к Эрику! Они всегда работают вместе, он должен знать, где Дэвид! Я подбегаю к нему и выпаливаю: — Дэ... Эрик! А где Дэвид? — Он за кофе вышел... — С испуганным видом отвечает оператор, — А ты чего здесь? — Мне надо поговорить с ним. — Если это вдруг поможет, то после того раза он до сих пор не отошёл. — И я здесь как раз для того, чтобы это исправить. Но раз его нет... И вдруг сзади раздаётся мягкий, бархатистый брутальный голос. Он больше напоминает глубокий львиный рык, но я ведь сейчас не об этом должна думать... — Что здесь происходит? Я оборачиваюсь к нему и вижу, как лицо исказилось в отвращении. Сейчас, Дэвид, погоди. Мне ещё с тобой разговаривать. — Я сказала ей, что ей здесь не место! — Недовольным голосом вспискивает секретарша, — Она меня и слушать не стала, пошла сюда и всё. — Мне неинтересно. — Грубо говорит он и отводит взгляд в сторону, тем самым бросая меня на произвол судьбы. Она уже хочет вывести меня со съёмочной площадки, но тут не выдерживаю я: — Дэвид, я к Вам пришла. Нам надо поговорить! — Нам? — Словно сплёвывая это слово, говорит он, — И о чем же? — О той статье... Лицо его меняется и становится более озадаченным. Да, Дэвид, я знаю, что это покажется тебе интересным. — Оставь нас, — сообщает он секретарше и выпроваживает нас обеих из павильона. Удивительно, что он вообще собирается меня слушать, учитывая тот факт, что на его месте я бы предпочла как можно скорее забыть этот инцидент, избегая всех раздражителей при этом. Но ведь он не я, и как хорошо, что сейчас мы стоим вдвоём в безлюдном коридоре, и похоже, ждём чего-то друг от друга. — Ты кажется хотела о чём-то поговорить, — напоминает он и немного отпивает своего кофе. Сладкий раф с пушистыми зефиринками... А ведь это так мило. Я бы никогда не подумала, что ему нравится такой сладкий-сладкий кофе. — Да, я... Я просто не знаю, с чего начать. — Ну, как это обычно и делают – с начала? Меня удивляет его добродушие, а ведь он должен язвить и вставлять палки в колёса. Дэвид должен не давать мне собраться с мыслями, говорить, как у него мало времени и терпения на всё это, и что я вообще бездарная актрисулька, которая в край обнаглела со своими разговорами!? Где же всё это?.. Я совсем ничего не понимаю... — Хорошо, с начала... Но перед тем, как я начну, я хочу попросить Вас только об одном: как бы тяжело меня не было слушать, не говорите ничего. Я хочу, чтобы вы выслушали меня до конца, а уж только потом делали выводы. Он ничего не ответил, видимо так хорошо воспринял мою просьбу, и я начала... — Всё началось с той самой нашей первой встречи в клубе. Я совсем никого не знала, потому и воспринимала в штыки, но и вы меня поймите, при первом же общении я была расценена, как какая-то прошмандовка, которая тайком прокралась на вечеринку, — Дэвид скучающе посмотрел на часы, — А потом этот разговор в карцере. Я, в общем, была на эмоциях. Чуть позже я встретилась с этой журналисткой, и она вот так сразу выпалила, что у неё на меня есть компромат, да ещё какой! — Он усмехнулся, — На самом деле, мне так показалось на тот момент. Если бы знала, чем всё обернётся, никогда бы не рассказала про Вас. Я, честно, не хотела ничего плохого на самом деле, просто поступила как дура, потому что желала всего лишь отомстить за излишнюю мужскую грубость. А потом мною заинтересовалась полиция. Джефф, Вы уже видели его... Я смотрю за тем, как Дэвид отпивает немного кофе, а потом смахивает своими тонкими пальцами воздушную пенку с губ и... Я таю. Он делает всё так соблазнительно и непринуждённо, что мне хочется остановить его и самой помочь сделать это. — Я скажу честно и не буду врать хотя бы Вам, потому что Джеффу уже порядком наплела... Он заставил меня следить за вами, потому что думает, что вы — главный зачинщик наркооборота на Тод Пикчерс. Тарино явно не хочет верить в услышанное, но ведь это чистейшая правда, которая только может выходить из моих уст. — Я бы сама в это не поверила, если бы не видела тот пакетик с белой смесью. Но ему я ничего не сказала и не собираюсь говорить. Однако, чувствую, скоро я не смогу ему врать и мне действительно придётся докладывать обо всём, что вы делаете или говорите в моём присутствии. Это не моя прихоть, это, видимо, мои плохие актёрские навыки. Ха-ха! — Кажется, я не выдерживаю, и наконец-то из моих глаз льются слёзы, — Всё как вы и говорили, Дэвид! Я действительно всего лишь посредственность. Если бы не моё тщеславие, я бы уже давно поняла это, но сейчас я хочу объясниться, почему так долго откладывала с признанием. На самом деле, я хотела признаться почти сразу же, как только все узнали о статье, но... Ваше настроение, мои успехи в "Городе Грёз", я так хотела, чтобы моя мечта сняться хотя бы в одном вашем фильме сбылась, что я решила ненадолго расстаться с мыслью о признании. И, к сожалению, расплата за это была слишком велика. Вы узнали обо всём раньше моего "запланированного" желания сознаться, а всё спасибо Кристи! — Я улыбнулась и протерла ладонью очередную скатывающуюся с моих щёк слезу, — Собственно, не без её приложенной доброй руки я сейчас под пристальным контролем Джеффа. — Я поднимаю глаза и безгранично радуюсь тому, что Дэвид сейчас не смотрит на меня, но всё же говорю, — И теперь, наконец-то заканчивая свой рассказ, я не хочу ничего более, чем попросить у Вас прощения. Можете мне поверить, за то, что я наделала, я уже расплатилась сполна и даже больше, — Голос мой переходит в истерику и я просто закрываю лицо обеими руками, стараясь при этом издавать как можно меньше всхлипов, что непроизвольно вылетают из меня раз за разом. Полная тишина нависла в коридоре, и через несколько секунд я слышу пару приближающихся шагов, после которых крепкая тёплая мужская рука опускается на мои плечи и нежно притягивает к себе. Я поражена этим до глубины души, но и сказать толком ничего не могу. Не хочу открывать лицо, оно сейчас ужасно, да и остановить эти нелепые хмыки никак не получается. — Перестань, — нежно приказывает мне он и я чувствую, как его губы касаются моей головы. Боже, а если нас увидят? Он точно понимает, что сейчас делает? Я ничего не предпринимаю в ответ, мои нервы всё ещё напряжены и я не могу успокоиться. — Посмотри на меня, пожалуйста, — Я не понимаю, почему он так добр ко мне. Это невыносимо! Он точно издевается надо мной! В ответ я лишь покачиваю головой из стороны в сторону. Тогда он отпускает меня и на секунду я сожалею о содеянном, мне было невероятно приятно чувствовать его заботу на себе. Однако почти сразу же я ощущаю, как его руки обхватывают мои кисти, и разводят их в разные стороны. Я ещё пытаюсь отвернуться и не показывать лицо, но куда я тут от него скроюсь. Дэвид лишь двумя пальцами хватается за подбородок и даже не прикладывая силы, заставляет меня посмотреть на него. Он смущен, но совершенно спокоен. Я смотрю в его глаза и не могу не улыбнуться, хоть на это совсем нет причины. Дэвид же немного подаётся вперёд и его губы оказываются возле моих. Дыхание становится обрывчатым, сердце ускоряет свой темп. Мне ужасно хочется сделать это первой, но я не смею вообще что-либо предпринимать. Он хозяин положения, так пусть сейчас же и делает со мной всё, что хочет. Я до сих пор не услышала слов о прощении, а значит мужчина в любой момент может посмеяться надо мной. Выставить всё так, будто это я что-то себе напридумывала. И будет вправе немножечко поиздеваться надо мной. Но он становится всё ближе, и, между прочим, сердце его также сходит с ума, ведь даже через одежду видно, как вздымается его грудная клетка от каждого удара. — Прости меня, — В последний раз шепчу я и не в силах больше терпеть, сама впиваюсь в его губы. И, знаете, если бы он сам не хотел этого, то явно бы и не ответил на мой поцелуй. Наши языки нежно щекочат друг друга, недолго играясь между собой, ведь стоило мне приоткрыть глаза, как в двери со съёмочной площадки я замечаю пару или четвёрку голов. Они понимают, что пойманы с поличным, и сразу же исчезают в тени. Я же, боясь чего-то большего, чем четыре засранца, явно не умеющих держать язык за зубами, прекращаю поцелуй и немного отстраняюсь, но Дэвид не намерен меня отпускать. Его лоб соприкасается с моим и я кладу руки ему на шею. Так мы молчим ещё несколько минут, взаимно наслаждаясь присутствием обоих, после чего он наконец-то говорит: — Надеюсь, ты понимаешь, что ты прощена. — Я из понятливых, — улыбаюсь я и нежно трусь щекой о его, — Только вот что делать с Джеффом... — Абсолютно ничего, — с полной уверенностью отвечает Дэвид, — Вообще-то я не наркодиллер. И тот самый порошочек в клубе был не мой. Не скажу, конечно, что я никогда не пробовал, но и наркоманом себя назвать язык не повернётся. Так что можешь смело рассказывать ему всё, что видишь. Что-что, а за это он меня точно не посадит.