Брешь

*Агапэ - мягкая, жертвенная, чистая любовь. Он потерял счёт времени. В конце концов боль, грохот и крики напрочь лишили его сил, и Локи впал в полубессознательное состояние. Разум прояснился достаточно скоро, потому как первым, кого увидел Локи, открыв глаза, был Тор. Он растерянно озирался по сторонам и выкрикивал его имя, а Брюс только-только поднимался с земли. Локи уже хотел было обвинить его в невнимательности, как заметил ведьму, сидевшую на камне, в нескольких шагах от себя. Её глаза светились алым пламенем, которое опоясывало и руки. Ванда больше не выглядела той, кого застали врасплох — выражение лица было жестоким и серьёзным, а сведённые к переносице брови делали черты лица острее. Посмотрев на Тора, Локи вдруг понял, что он его попросту не видел. Осознание этого заставило сесть, превозмогая боль и ломоту в теле. — Даже ничего не спросишь? — она усмехнулась, поигрывая аккуратным ножом, который Локи обычно носил с собой за голенищем сапога. Стоило признать, что он не отследил момент, когда ведьма подобралась к нему вплотную. Опасная ситуация, которую Локи имел оплошность допустить. Впрочем, Ванда не собиралась пускать нож в ход, а, скорее, просто желала продемонстрировать своё превосходство. Гораздо больше Локи интересовало другое: почему они оба были невидимы остальным. Бросив беглый взгляд на Тора, он, указав на него пальцем, предположил: — Ещё одна иллюзия? — Нет. Я заставила их видеть то, что мне нужно. Вернее, заставила поверить, что тебя здесь больше нет, — объяснила Ванда и подбросила нож выше, ловко поймав обратно. Припомнив манипуляции с памятью Вижна, Локи вполне удовлетворился подобным объяснением, но комфортнее себя не почувствовал. Ему крайне не нравилась мысль, что кто-то мог настолько легко влезть другому в голову и повлиять на мысли и разум. — Надеюсь, мне ты ничего внушить не успела? — как можно беспечнее поинтересовался Локи, борясь с головокружением. — Это и не нужно, — она отбросила нож в сторону. — Мне только необходимо было убедиться, что ты явился сюда во плоти. Локи оскалился. — Что ж… убедилась? — Вполне. А вот пытаться подавить мою магию было глупостью высшей степени. — Я догадывался, — медленно поднявшись на ноги, Локи отряхнул ладони и одежду. — Однако твоё грубое колдовство угрожало всем нам, а ведь мы пришли с миром. Он ощущал, что ведьма была натянута подобно тонкой струне. Сейчас магия в ней чувствовалась настолько отчётливо, что Локи мог уловить малейшие изменения её состояния. Всего несколько минут назад одно неосторожное слово вывело её из себя, теперь же она выглядела вполне спокойной, однако Локи прекрасно видел, насколько это обманчиво. — Ваш мир угрожает моему, — сквозь зубы процедила Ванда, глядя на него исподлобья настолько зло, что перехватывало дыхание. Всё именно так, как он и думал. Ведьма будет защищаться до последнего, считая, что заверения достигнуть мира — всего лишь красивые слова, предназначенные для её ослабления. — А твоё упрямство угрожает моему брату, — не остался в долгу Локи. Ванда дёрнула бровью и криво улыбнулась. — Похоже, у нас обоих есть за что бороться. — Тор уйдёт со мной, разве ты не слышала? После появится возможность закрыть брешь, а ты и твой возлюбленный сможете и дальше вить уютное гнездо во лжи. — Я не стану этого делать, — вдруг отрезала она. Опешив, Локи даже не нашёлся что сказать. — Не стану, потому что ваш уход для меня ничего не изменит. Остальные будут помнить, что очередная угроза миру появилась из-за меня, а значит, я навсегда останусь под подозрением, если меня не обезвредят сразу же, — Ванда горько пожала плечами и тоже поднялась на ноги. — Если честно, я удивлена, что Тор вообще согласился. — То предложение было твоим. — Я помню, — лицо Ванды вновь посуровело, и она перевела на Локи абсолютно пустой и потухший взгляд. — Но оно больше не имеет смысла. Не имеет смысла... Он мгновенно ощутил, как в ней вскипает ярость. Заклубившаяся вокруг магия демонстрировала это наглядно — Локи успел сориентироваться и отскочить в сторону, когда в него полетел сильнейший магический сгусток. — Что ты делаешь?! — выкрикнул он и увернулся во второй раз. — Мир таким способом не достигается! — Это ты во всём виноват, — процедила сквозь зубы Ванда и возвела руки над головой. — Ты и твой чёртов язык, который болтает слишком много! В третий раз Локи встретил атаку в лобовую и выставил перед собой щит, поразившись, насколько мощной была её собственная магия даже без усиления рунами. — Проблема в Вижне? Он узнал слишком много? Так заколдуй обратно, тебе же это ничего не стоит! — выкрикнул Локи, отдышавшись. Вместо гнева глаза ведьмы выразили сильную боль. Магия постепенно сошла на нет, а на щеках блеснули дорожки слёз. Казалось, что она обессилела в одно мгновение, потерявшись за сильными эмоциями. — Я не могу заколдовать того, кто знает, что на него воздействуют, ожидает этого и защищается. Мозг Вижна… не такой, как у людей. А ты посмел всё разрушить одним неосторожным словом, которое посеяло в его душе сомнение! Что бы между ними ни случилось, это вынуждало ведьму идти на самые крайности и бороться до конца, но уже по иной причине. Искренность желания найти наилучший выход стёрлась в прах из-за потерянной возможности. Локи ошибся, посчитав, что её самозащита продиктована ожиданием худшего. Так считал он, но не она. Отказ от предложения договориться был из-за того, что исчезла первопричина. Ей больше не за что было бороться. Мысль обожгла настолько внезапно, что Локи едва не осел на землю. — Я отыщу иные реальности, найду другого Вижна и начну всё заново… — Дура! — выплюнул Локи. — Иных реальностей больше нет! — Тогда я их создам! А ты… Она не договорила. Всё внимание ведьмы неожиданно переключилось на Тора, который на том же месте что-то обсуждал с Брюсом и абсолютно не подозревал, что в этот момент в руках ведьмы зарождалась его смерть. Молниеносная мысль заставила Локи осознать, что с магической энергией, которую собиралась выплеснуть Ванда, голыми руками ему не справиться. По крайней мере без подготовки — уж точно. Разрушенная Заковия, которая сейчас выглядела как просто заброшенный город, была восстановлена посредством рун, усиливающих и без того мощную магию. Именно поэтому сила, с каждой секундой возрастающая в руках Ванды, была ужасающей. Перед взором тут же встала сцена прощания с Тором. Боль, которую Локи испытал в тот день, до сих пор оставалась слишком свежей — незаживающая рана в сердце продолжала кровоточить. Ненависть, испытываемая в отношении ведьмы, сменилась лишь одной эмоцией — отчаянным желанием защитить того Тора, у которого ещё имелась жизнь. Он попросту не мог позволить ему умереть во второй раз. Страх новой потери подтолкнул его действовать. Локи потребовалось всего несколько секунд, чтобы выудить из кармана камень с руной исцеления, когда-то отданный Фриггой, выжечь магией на обратной стороне новую руну и броситься ведьме наперерез. Он резко затормозил, взбив пыль, между ней и Тором, сжал в кулаке одной руки камень и выставил перед собой вторую ровно в тот момент, когда алое пламя острыми стрелами полетело вперёд. Руна на камне обожгла ладонь, но Локи полностью проигнорировал боль — в нём вскипела магия так резко и так сильно, что на мгновение перед глазами вспыхнули белые пятна. Он не мог позволить себе ошибиться и принял решение не защищаться, а атаковать. Только так можно было защитить Тора. Магия вырвалась из него огромным сгустком энергии. Выброс был коротким, но мощным до такой степени, что Локи отбросило назад. Он с трудом удержался на ногах, когда алые и зелёные всполохи, столкнувшись, образовали мощный взрыв. Иллюзорные дома вновь подёрнулись рябью, но устояли на месте — их всё ещё поддерживали руны. На несколько секунд Локи абсолютно обессилел. Он отдал всего себя ради единственного мгновения, единственного шанса на внезапность и победу. Упав на колени, он хватал воздух ртом, чувствуя полное опустошение. Ноги не держали, а руки мелко тряслись, однако он продолжал сжимать горячий камень в ладони. Когда со стороны послышался слабый хрип, Локи наконец поднял голову, уже зная, что увидит. Ванда навзничь лежала на земле. Грудь её часто вздымалась и опускалась, а на растерзанной одежде проступали тёмные бордовые пятна от глубоких ран, причинённых её же магией, которую Локи хватило сил оттолкнуть. Кашель стал сильнее, изо рта выплеснулась кровь. Локи с тоской посмотрел на умирающую мидгардскую ведьму и тряхнул головой. — Одного моего брата ты уже убила. Думаешь, я позволил бы этому повториться? Ответа не последовало. Она перестала дышать на последних словах, и Локи только теперь почувствовал, что воздух начал остывать — пропадал горький аромат и постоянное ощущение присутствия чужеродной магии, которая его сковывала. Дышать становилось легче. — Локи?.. Он вздрогнул от раздавшегося голоса Тора. Обернулся. Тот в ужасе переводил взгляд с мёртвой Ванды на него и обратно. То же самое касалось и Брюса. Локи не мог вымолвить ни слова и только сейчас осознавал, каким чудовищем выглядел в глазах Тора. А ведь они договорились о взаимопомощи и о доверии. Но он не справился… снова. Подвёл того, кто был для него так важен и необходим. — Тор… — прошептал он пересохшими губами и нарвался на такой гневный взгляд, что ощутил ещё большую боль, чем при виде его мёртвого тела. — Что ты наделал, — в отчаянии пробормотал Тор и, сделав глубокий вдох, заорал: — Что ты наделал?! — Тор!.. — окликнул его Брюс, но было поздно. С рёвом раненого зверя Тор бросился к Локи и повалил на землю, а затем, оседлав и встряхнув за грудки, заорал прямо в лицо: — Её нельзя было убивать! Ты ведь обещал мне! Я тебе верил! Последнее вынудило Локи очнуться и вцепиться в руки Тора до того, как он мог бы сильно приложить его головой. У него не было сил кричать в ответ и что-то доказывать. Локи прекрасно понимал, что вряд ли сможет повлиять на ситуацию, по крайней мере сейчас. Он чувствовал себя выжатым до предела, но настойчиво держался в сознании, чтобы вновь не очнуться в наручниках и цепях. — Да, я же чудовище, — горько усмехнувшись, очень тихо сказал Локи. — Неужели ты забыл, что в Нью-Йорке от моей руки погибло гораздо больше смертных? Это стало последней каплей для Тора. Резко оттолкнув его от себя, он занёс кулак и с секундным промедлением нанёс сильный удар в челюсть. У Локи мгновенно зазвенело в ушах и вспыхнули искры перед глазами. Оглушённый, он практически не ощущал боли, а Тор продолжал наносить удары до тех пор, пока во рту не появился отвратительный привкус крови. Совершенно не сопротивляясь и отдав себя на растерзание разъярённому Тору, Локи после особо сильного удара отключился, провалившись в спасительную черноту.

***

Тор даже не заметил, что Локи из покорного превратился в совершенно безвольную куклу, которая обмякла под ним. Лицо покрывали разводы крови, губы перестали кривиться, а глаза закрылись. Но потерявший сознание Локи не вызывал в нём абсолютно никакого сострадания — только гнев и абсолютное непонимание его поступка. — Тор, прекрати! Стой! — сзади послышались поспешные тяжёлые шаги, и в следующую секунду его руки перехватил Брюс. Рванувшись вперёд, Тор ощутил всю его мощь и в конце концов сдался, глядя на распластанного под ним Локи. Брюс больше не говорил ни слова и, убедившись, что Тор не станет продолжать его бить, отошёл к Ванде. Он долго стоял подле неё и лишь потом осмелился присесть рядом, осторожно положив пальцы на шею. Тор, с трудом оторвав взгляд от окровавленного лица, поднял взгляд на Брюса, который был напряжён и сосредоточен. — Она жива? — прохрипел Тор, не предпринимая попыток встать. Брюс медленно покачал головой. В тот момент Тор не выдержал и заплакал, не зная, от чего — горя, злости или обиды. Чувства переполняли его. Их было слишком много, чтобы молчать, и слишком мало, чтобы продолжать буйствовать. Сколько он так просидел, Тор не знал. Слёзы высохли гораздо позже, когда в груди стало колоть от всхлипов, а горло саднило от вырывавшихся рыданий. Он по-прежнему оставался рядом с Локи, бездумно покачиваясь из стороны в сторону, пока не решился положить ладонь на тёплую щёку. Локи дышал глубоко и спокойно, и его неожиданно стало безумно жаль. Иррациональное чувство вдруг заставило Тора испугаться: что же он наделал? Причинил ему боль, даже не попытавшись поговорить. Но Локи, стервец, всегда умел провоцировать и вести себя до того отвратительно, что на него хотелось сорваться практически в любой ситуации. Тор успел отвыкнуть: в памяти оставались тёплые моменты с тем Локи, который оставался на его стороне и даже помог спасти асов от Хелы и Суртура. Сердце болело, и Тор даже не заметил, в какой момент заброшенный город вокруг исчез, оставив за собой руины, которые находились здесь уже очень долго. Услышав приглушённые голоса, он вынырнул из оцепенения и поднял взгляд, увидев, как Ракета о чём-то разговаривает с Брюсом, а Стивен Стрэндж и Валькирия в ужасе смотрят на бездыханное тело Ванды. Неожиданно стало всё равно. Сжав прохладную руку Локи, он поднёс её ко рту и, поцеловав, принялся греть своим дыханием. — Эй, Тор! Какого дьявола здесь произошло? — Ракета наконец обратился к нему. — Я-то уж думал, что мы облегчим нам всем поиски, и очень обрадовался, найдя одну из рун. Ну и поспешил её уничтожить! А тут уже… Это всё он натворил? Тор не сводил с Ракеты взгляда. — Ты язык проглотил? — продолжал допытываться тот. — Оставь его, — Брюс обошёл Ракету и, присев на колено возле Тора, тихо сообщил: — Стивен нашёл Вижна, в одном из настоящих домов. Он тоже… мёртв. Похоже, Ванда уничтожила его таким же способом, как тогда, при Таносе. Помнишь? Только я абсолютно не понимаю, почему… Связи Тор всё равно не улавливал, но крепче сжал руку Локи и опустил глаза. — Он что-нибудь успел сказать? — Нет, — иссохшие губы с трудом слушались, и Тор снова поцеловал его пальцы. Брюс кивнул. — Нужно вернуться в Новый Асгард. Нам всем лучше отдохнуть, а потом… потом ты поговоришь с ним снова. Тор абсолютно не представлял, с чего начинать разговор. Несмотря на то, что Локи практически нарушил уговор, убив Ванду, он чувствовал, что здесь что-то не так. Однако эмоции оказались, как всегда, сильнее, и Тор предпочёл действовать, не разобравшись в ситуации. Мёртвый Вижн, из-за которого всё началось, явно был связан с тем, что Локи нарушил первоначальный уговор. Не глядя ни на кого больше, Тор пронёс Локи на руках через портал Стрэнджа и аккуратно положил его на кровать в той же комнате, где они ночевали в прошедшую ночь. Брюс набрал чашку чистой воды, принёс платки, бинты и мазь для ссадин. Он добился того, чтобы его оставили в покое, и не покидал комнату вплоть до того, пока не обработал все раны Локи, которые обычно заживали гораздо быстрее. Произошедшее казалось туманным сном. Тор с трудом вспоминал то, что было после вспышки ярости, охватившей его от вида умирающей Ванды. Он испытывал много всего: от удивления и шока до полного неверия, однако в итоге возобладала ярость. Злость на Локи за то, что он снова натворил нечто ужасное за спиной. Прекрасно зная, что верить его словам нельзя (и когда-то Тор уже клялся себе не вестись на приятные речи), он всё равно чувствовал, что сейчас ситуация была другой. Несмотря ни на что, он верил Локи и недоумевал, насколько легко поддался слепой ярости. Прошло не меньше часа, когда дверь снова хлопнула — в комнату ворвался свежий воздух. Опасность Тор ощутил спиной и резко развернулся, наткнувшись на нахмуренного Стивена Стрэнджа. Его одежду покрывали пятна крови — видимо, он не оставил Ванду лежать в одиночестве, но последнее сейчас волновало Тора далеко не в первую очередь. Поднявшись навстречу, он уже готовился прогнать его прочь, но Стивен опередил, попросив: — Могу я осмотреть твоего брата? — Что? — Тор впал в ступор от неожиданности. На фоне замаячил Брюс. — Тор, просто позволь ему… Хуже уже не будет. Нехотя отступив в сторону, он подпустил Стивена к постели Локи, но ни на секунду не отводил пристального взгляда. Сначала Стрэндж молча стоял рядом, практически не шевелясь, и только потом потянулся руками: одна ладонь легла на лоб Локи, вторая — на грудь. Кусая губы, Тор взволнованно следил за тем, чего абсолютно не понимал. Затем Стивен выпрямился и быстрым жестом отряхнул руки друг об друга, будто прикоснулся к чему-то грязному. — У него почти не осталось магии. Тор угрюмо молчал, и Брюс первым задал уточняющий вопрос: — То есть? — То есть в Заковии произошло нечто такое, что вынудило его использовать все силы сразу, хотя, полагаю, он прекрасно осознавал, что подобное истощение грозит ослаблением как перед чужой магией, так и перед телесными ранами. — Стивен ещё раз окинул бессознательного Локи взглядом и уверенно добавил, обратившись к Тору: — Я хочу знать, что там произошло, именно поэтому позволю ему остаться здесь до того момента, пока он не придёт в себя. А затем, круто развернувшись на каблуках, быстро покинул комнату, едва не задев плечом Брюса. В его тоне сочилась ничем не прикрытая неприязнь, и Тор прекрасно понимал, что Локи целиком и полностью исчерпал кредит доверия. Однако он сам не мог просто так отвернуться от него. Слишком много всего произошло за последние два дня, слишком много было сказано, сделано и обещано. Коснувшись напоследок лба Локи и убедившись, что нет жара, Тор выскользнул в кухню вслед за Брюсом. — Ты ведь понимаешь, что сейчас ты — единственная причина, по которой Стивен всё ещё сдерживается? — Понимаю, — с полной ответственностью кивнул Тор. — Тор, я… — Брюс на несколько секунд спрятал лицо в широких ладонях. — Я не знаю, что сказать. Он выглядел искренним. В конце концов, мне казалось, Локи действительно ценит твоё доверие и возможность остаться с тобой. Тор снова заторможенно кивнул, уставившись в пол. — Тор, — на этот раз Брюс подошёл вплотную и взялся за плечи. В его взгляде было много горечи. — Вижна больше нет, поэтому и у тебя нет причины отправляться в другую реальность. Слова прозвучали как обухом по голове. От них стало больно, как от удара. Тор уставился на Брюса в полнейшем отчаянии. — Но… я не могу бросить Локи! — воскликнул он. — Это Локи первым нарушил уговор. — Мы ещё не знаем, что точно случилось. Я погорячился, набросившись на него. Но Локи не стал бы всё рушить после того, как мы… мы… — он не отважился вслух сказать о поцелуях и горько усмехнулся. — Даже для него это было бы слишком подло. Брюс смотрел с жалостью и смирением. — Что бы ни произошло, ты остаёшься здесь. Понимаешь? Стивен найдёт способ разобраться в рунах, чтобы закрыть брешь, но уйти с Локи ты теперь не сможешь. Он чувствовал и более сильную боль. Он страдал после смерти мамы, отца и Локи. Но никогда прежде он не ощущал, как сердце разрывается на части потому, что шанс на счастье буквально ускользал из рук и Тор абсолютно не представлял, как всё исправить. А исправлять было что — в этом он оставался абсолютно уверен. — Локи не простят убийство Ванды, — напоследок добавил Брюс. — Знаю. — Но я тоже не могу с уверенностью говорить, что он сделал это только из-за своей упёртости и прихоти. Брюс хотел подбодрить его — Тор слышал в голосе поддержку и уговаривал себя держаться хотя бы до того времени, как Локи не станет легче. Он не был намерен отходить от него ни на шаг. Там, в Заковии, следовало постоянно держать руку Локи и не отпускать её. Нельзя было позволить ему пропасть и теперь мучиться в догадках: что же случилось за те несколько минут, обернувшиеся полным крахом. Похлопав Брюса по плечу, Тор попытался кисло улыбнуться. — Спасибо. Я ценю твою поддержку. Правда. Мне это важно. Неуверенно потоптавшись, Брюс добавил: — Я действительно очень хочу, чтобы его поступку нашлось объяснение. И мне жаль, что тебе придётся остаться. Тор, глубоко и шумно вдохнув и выдохнув, крепко стиснул кулаки и сжал зубы.

***

Локи долго не мог вырваться из пут дрёмы. Тело оставалось вялым и слабым, отказываясь подчиняться бодрствующему разуму, хотя грань между явью и отрывочными сновидениями оставалась очень размытой. Когда он наконец пошевелил пальцами и осознал, что лежит в постели, голоса, которые слышались на фоне, давно стихли. Он постепенно приходил в себя, оставляя глаза закрытыми. Полностью просыпаться отчаянно не хотелось. Воспоминания накатывались слабыми волнами, усиливающимися с каждым разом. Глубоко втянув воздух через нос, Локи поднял руку и дотронулся до лица. Ссадины были чувствительными к прикосновениям, но почти не болели и были смазаны чем-то холодным и вязким. Только потом он медленно открыл глаза, оказываясь в почти полной темноте. В окно заглядывал полумесяц, а на безоблачном небе хорошо виднелись звёзды. Некоторое время Локи пролежал, повернувшись к окну и слушая тишину. Казалось, вот-вот послышатся громкие шаги, дверь распахнётся и на пороге появится разъярённый Тор, которого он видел в последний раз. Удивительно, что никого не оказалось рядом. Ответ, почему его осмелились оставить без присмотра, нашёлся не так быстро. Локи ощущал, что магия до сих пор не восстановилась до конца, однако он сумел почувствовать, что на комнату наложено заклинание. Значит, его попросту лишили возможности выйти отсюда, поэтому необходимость в присмотре отпадала сама собой. Хмыкнув, он медленно сел на постели и через минуту свесил босые ноги на пол. Тот оказался приятно прохладным. В комнате было душно: окно и дверь оставались плотно закрытыми. На нём была та же самая пропылившаяся одежда с каплями крови, но Локи лишь лениво отмахнулся и поднялся на ноги. Касаться стекла сразу он не решился — при приближении защитное заклинание ощущалось отчётливее. Однако он был удивлён, что его оставили в мягкой постели, а не сковали цепями или не связали верёвками. Локи был опустошён не только в магическом смысле, но и в эмоциональном. Странное спокойствие, которое он не испытывал уже долгое время, было приятным. Но какая бы апатия им ни владела, глаза всё равно защипало от слёз, которые Локи поспешил раздражённо смахнуть ладонью. Обогнув комнату по периметру несколько раз, он откровенно заскучал и беспечно коснулся рукой стены — заклинание обожгло и пустило цветную блестящую паутину по полу и потолку, постепенно сходя на нет. Локи подул на ладонь, на которой расцвёл еле видимый розовый ожог. Хотел ли он тем самым привлечь чьё-то внимание? Это было лучше, чем снова сидеть взаперти, ожидая суда. Затаив дыхание, Локи ждал. Шаги послышались далеко не сразу. Дверь скрипнула, и на пороге показался Брюс Беннер. — Я ждал не тебя, — прищурившись, сказал Локи. Брюс не стал заходить в комнату, а спросил прямо с порога: — Скажи мне только одно и честно, Локи, потому что время для твоей излюбленной лжи уже давно прошло, — он посмотрел прямо на него, и что-то в его взгляде пробирало до самых костей. — Тебе действительно дорог Тор? Не будь прошедших суток, Локи ни за что не стал бы отвечать на подобный вопрос перед Брюсом. Перед человеком, способным обращаться в монстра и бывшим причиной его самого большого проигрыша. Однако Брюса он успел узнать лучше остального окружения Тора. — За последний день я никому ни разу не солгал, — без тени улыбки ответил Локи, стоя в тёмном углу комнаты так, чтобы лунный свет практически не попадал на него. Брюс на это никак не отреагировал, поэтому пришлось договаривать, шипя: — Да. Да, разумеется, он мне дорог. Стал бы я рисковать своей жизнью ради того, чтобы пройти через брешь, о которой ничего не известно, ради того, на кого мне плевать? Несмотря на гневный тон, Брюс больше ничего не сказал и, кивнув, вышел из комнаты. Едва Локи успел перевести дыхание, расслабившись, как дверь снова заскрипела, впуская на этот раз Тора. Он не стал останавливаться на пороге и привалился спиной к стене, как только щёлкнул замок, оставляя их наедине. Тор выглядел измученным, уставшим, но серьёзным — глаза его горели настойчивостью и упрямством. Значит, их ждал долгий мутный разговор, к которому Локи не был готов. Он не любил выворачивать перед кем-то душу наизнанку и радовался, что умел скрываться за масками, пусть они в большинстве своём только раздражали окружающих. Обнажаться перед кем-то было для Локи ново, но он ощущал тонкую грань и прекрасно понимал важность предстоящего разговора. Жалко улыбнувшись, он кивнул на руки. — Удивлён, что я не в цепях. Но Тор продолжал молча сверлить его взглядом и никак не отреагировал на попытку съязвить. Локи разочарованно вздохнул. — То есть извиняться за избиение ты не собираешься, — картинно закатил глаза он. — Ладно. Как всегда, придётся быть в роли виноватого… — Локи. — Голос Тора прозвучал жёстко и хлёстко. Передёрнув плечами, Локи недовольно скривился и бросил на него затравленный взгляд — становилось слишком не по себе. — Ну что ты хочешь от меня услышать? — зачастил он с надрывом. — Что я не хотел её убивать? О, я хотел, Тор, ещё как хотел! Я пришёл сюда ради этой цели. Однако, если помнишь, я не сбежал после и ничего ей не сделал, хотя мог бы, потому что встреча с тобой стала важнее мести за брата. Я хотел защитить тебя, и да, я ошибся, когда при первой встрече с ведьмой имел неосторожность высказать всю правду Вижну. Она заколдовала его, чтобы он не помнил другой реальности, но потом оказалось, что её магия бессильна перед тем, кто знает о колдовстве и может защитить свой разум. Полагаю, это сводило с ума, поэтому ведьма… — Убила его, — тихо закончил Тор. — Да, мы нашли Вижна. То, что его смерть — дело рук Ванды, не подлежит сомнению. Прищурившись, Локи растянул губы в болезненной улыбке. — Ты прав, я виноват. Она считала точно так же, поэтому решила, что лучший способ отомстить мне — убить тебя. Руны усиливали её магию, и у меня не было времени выстроить достаточно хорошую защиту, поэтому пришлось атаковать, — Локи запинался и ненавидел себя за это. Вытащив из кармана холодный камень с начертанной руной, он зло бросил его Тору. — Я не ожидал, что эффект получится именно таким. Я не планировал убивать её, но твоя жизнь была важнее! Видеть твою смерть во второй раз… это слишком. Даже для меня. Тор покрутил в руке камень и вдруг с теплотой произнёс: — Руна, похожая на топор. Удивлённо вскинув глаза, Локи смягчился. — Да. Руна, похожая на топор. Хоть что-то ты запомнил. Когда Тор поднял взгляд, Локи не выдержал, сорвавшись: — Прости меня! — отчаянно зашептал он, мотнув головой — чувств было слишком много, чтобы справиться с ними. — Я снова всё испортил. Я хотел по-другому! Тор, дёрнувшись и бросив камень на деревянный подоконник, вмиг оказался рядом и крепко его обнял. Локи, задохнувшись, попытался оттолкнуть, но, содрогнувшись всем телом, вцепился в него и смял в руках тонкую ткань рубахи. — Тише, — прошептал на ухо Тор и провёл большой ладонью по затылку, путаясь в волосах. Стиснув зубы, Локи уткнулся ему в висок и зажмурился, переводя дыхание. Он чувствовал, как его трясло, но не мог с собой справиться, и только теснее прижимался к Тору. Его близость была приятна. Объятия были желанны, и Локи впервые за долгое время позволил себе стать слабым. Всё, что могло произойти плохого, уже случилось. Держать лицо больше было ни к чему. Тор сжимал его в своих руках и ни в чём не обвинял, поэтому Локи надеялся, что жалкая речь возымела хоть какой-то эффект. Он ненавидел оправдываться, ненавидел выглядеть тем, кто не в состоянии контролировать ситуацию. Ненависть наполняла его до тех пор, пока Локи вдруг не ощутил сухие губы на своей шее. Чуть склонившись, Тор осторожно целовал его. Дрожь мгновенно утихла, и Локи, широко распахнув глаза, ловил каждое прикосновение, пока Тор не добрался до лица и так же осторожно не перешёл к ссадинам. Прикрыв веки, он затрепетал и окончательно потерялся в происходящем. Руки Тора переместились со спины на шею, большие пальцы аккуратно придерживали голову в нужном положении, и Локи, млея от неожиданной нежности, разомкнул губы, чтобы сделать судорожный вдох… Тор с чувством накрыл их, будто только этого и ждал. Верхней губы коснулся горячий язык, смягчив её, Локи попытался отклониться, но Тор удержал его, вовлекая в поцелуй. Он поддавался, медленно, неохотно, постоянно ожидая подвоха и не позволяя себе с головой окунуться в желанную ласку. Однако никакого подвоха не было. Тор сминал его губы, действуя медленно, будто ощущал постоянную готовность к боли. В конце концов, Локи уступил штурму и положил ладони на тёплую грудь, принявшись целовать в ответ с большей охотой. Когда поцелуй прекратился сам собой, Локи осмелился заглянуть в голубые глаза Тора, но не нашёл там ни грамма презрения или злости. Он смотрел с той самой любовью, о которой без стеснения заявлял, и явно не собирался останавливаться. — Ты ведь помнишь, что Вижн мёртв? — облизнувшись, выдохнул Локи. Касаться этой темы хотелось в последнюю очередь, но он, путая пальцы в волосах Тора, не позволял себе двинуться дальше. — Да, — ответил Тор хрипло. — Именно поэтому… сейчас, Локи. И он улыбнулся: широко, открыто и светло, в то время как сам Локи смотрел с глубочайшим недоумением. А ещё в его улыбке сквозила непреодолимая печаль, которая делала очень больно. Впервые Локи хотелось беспрерывно шептать извинения, и плевать, каким бы слабым он при этом выглядел. — Ты ведь говорил, что не хочешь сдерживаться, так? — неуверенно уточнил Тор. — Тогда и я не хочу… Шёпот в самые губы вынудил Локи податься вперёд, не дожидаясь конца фразы. Прикрыв глаза, он мягко прильнул ко рту Тора и ощутил мурашки, когда за спиной сомкнулись сильные руки. Вопреки всем произнесённым словам, никто из них не стал торопиться. Они лениво ласкались губами, ловя вздохи друг друга, шарили по телам руками, позволяя пробираться под одежду и касаться разгорячённой кожи. Локи первым вслепую расстегнул пуговицы рубашки Тора и спустился поцелуями на ключицы и грудь. Как же ему не хватало прикосновений… Всегда не хватало. Как и острых чувств, которые полнились горечью скорой разлуки. В последнее верить совершенно не хотелось, но Локи не позволял себе думать, да и мысли не задерживались в голове, когда единственное, чего он жаждал — поцелуи и объятия. — Тор… — пророкотал он, стоило Тору потянуть его вверх, попутно развязывая пояс туники. Локи невольно дрогнул от прикосновения к животу, подставил шею под поцелуй и крепко обнял Тора за плечи, когда его пальцы скользнули под пояс штанов и погладили копчик. Сердце зашлось в бешеном ритме. Выдохнув, Локи повторил: — Тор, Тор… Тор на мгновение застыл, а потом поднял голову и заглянул ему в глаза. — Что бы ты ни сделал, я всё равно буду тебя любить. Это не руководство к действию — это то, что тебе нужно помнить. Я люблю тебя, Локи, поэтому ты никогда не будешь один. Глаза предательски защипало. — Когда-то я сказал тебе почти то же самое, — усмехнувшись, вспомнил он, изо всех сил стараясь не шмыгнуть носом. — Перед коронацией. — Да. Это воспоминание у нас общее. Они вместе добрались до постели, целуясь и раздеваясь. Хотелось насытиться вдоволь перед разлукой длиною в вечность. Неожиданно после потери Тора стало невообразимо много, и Локи задыхался в попытке справиться с этим чувством. Он без стеснения ласкал его, шарил руками по телу, а после того как поцеловал в живот и царапнул короткими ногтями по внутренней стороне бедра, Тор отстранил его и повалил на постель. Они целовались долго, со вкусом, пока Тор не прервался первым, и вдруг, казалось, смутился тому, чем они занимались, и отвёл взгляд. — Смотри на меня, — попросил Локи и, обнажённый, вытянулся на постели. Повторил уже жёстче: — Смотри на меня, когда я рядом. Кожу кусал ставший прохладным воздух. Тор перестал нервно ёрзать и теперь действительно смотрел только на него — с жаждой, голодом. Локи позволил себя рассмотреть. Он буквально чувствовал взгляд Тора, словно тот касался руками, хотя на самом деле не позволил себе даже притронуться к нему и пальцем. Локи старался не думать о том, в какой момент он отделил Тора, бывшего ему братом, от нынешнего Тора, с которым он занимался любовью. Грань была настолько тонка, а времени было настолько мало, что сомнениям или размышлениям здесь не оставалось места. Тор послушно блуждал взглядом по его телу. Локи погладил его по бедру, добрался до плеч и с силой толкнул, опрокидывая на спину, а затем перебросил через него ногу, седлая верхом. Его руки тут же легли на колени, пробежались до самых ягодиц и вернулись на место. Склонившись, Локи пристально посмотрел ему в глаза, а когда Тор попытался дотянуться до губ, ловко отклонился, не позволив себя достать. Подразнил ещё немного, а затем добрался до его рта первым, не встретив сопротивления. Поцелуй действовал хорошо, так, как нужно. Вскоре Тор перестал держать руки при себе и, гладя Локи по ногами и спине, чаще и чаще задерживался на ягодицах, сминая их в ладонях, впиваясь пальцами и притягивая ближе. Локи не противился. Наоборот — этого было мало. Всё равно мало. ...Движения Тора были осторожными и мягкими. Это было приятно и, главное, желанно. Однако ещё желаннее и слаще оказался момент, когда Локи, приподнявшись, впустил Тора целиком. Момент единения ослепил, оглушил и заставил забыть обо всём на свете, кроме ощущения полного слияния. И было невыносимо знать, что эти острые ощущения больше никогда не повторятся. На мгновение они оба замерли. Тор потянулся к нему. Груди коснулись тёплые губы. Высвободив руки, Локи оплёл ими покатые плечи и полностью расслабился, разрушая последнюю преграду между ними. Вдох-выдох. Тор обнял его за спину, прижавшись крепко-крепко, и Локи ощутил острую необходимость признаться в терзающем сердце чувстве именно сейчас, пока у него хватало смелости и духу. Он прекрасно знал, что не сможет произнести эти слова чуть позже, а потом обязательно будет жалеть. Поэтому, отведя длинные светлые волосы назад, он прижался губами к самому уху и почти неслышно прошептал: — Я люблю тебя. Тор... Боги, как же я люблю тебя!.. Они притиснулись ещё плотнее друг к другу. Тор будто бы отчаянно пытался вдавить его в себя и ни за что не отпускать. Локи следовал примеру и отвечал на объятия, пока Тор целовал шею и подбородок. Вновь замерев, стоило их взглядам столкнуться, Локи повалил Тора на подушки и, впившись в губы, начал двигаться. Поцелуй был рваным. Кожа становилась влажной, а необходимость прикасаться — ещё более острой. Закрывая глаза, Локи будто видел их со стороны: два разгорячённых тела, которые стараются преодолеть невозможность стать ещё ближе и только откладывают неизбежную разлуку. Секс с Тором не являлся возможностью забыться и скрасить последние совместные часы — он был тем немногим, что они ещё могли подарить друг другу, подтвердив признания в любви действием. Локи хотел помнить это до конца своих дней. Помнить, что Тор, которого он потерял, был живым. Настоящим. Любящим. Даже если никто не будет ему верить, у него останутся воспоминания. Они ещё долго оставались рядом, когда страсть отбушевала. Тор зашевелился первым — Локи снова покорился его желанию целоваться. И настолько горько становилось где-то внутри, что даже усталость не позволила ему провалиться в сон сразу. Поцелуи. Бесконечные поцелуи до тех пор, пока они оба не заснули прямо так, продолжая касаться губами и лёжа безумно близко. Ранним утром Локи, выбравшись из-под руки крепко спящего Тора, собрал всю силу воли в кулак и, одевшись, выскользнул на улицу. Он не мог попрощаться с ним. Не мог посмотреть в глаза и сказать: “Я ухожу”. Любовь, которую он чувствовал, противилась и пыталась заставить вернуться. Локи казалось, что он задыхается. Это действительно было больно — отрывать часть себя, зная, что чувства взаимны. Любовь Тора он сполна ощутил прошедшей ночью, и дело было не только в том, что они, как сумасшедшие, сорвались и переступили последнюю грань, которую ни один из них не вздумал бы нарушить будучи братьями. Многое значили мелкие детали: шёпот и постыдные признания, мимолётные касания, нежность, обещания и доверие. Локи знал, что теперь ему будет остро не хватать Тора. Он понял, что всегда любил его: в детстве, когда они проводили много времени вместе, дурачась, в юношестве, когда они общались гораздо меньше и даже казалось, что той тёплой дружбы не вернуть, и сейчас, когда злость, вражда и смерть позволили сойтись вновь. Тор был самым близким ему человеком, как бы Локи ни старался этого отрицать. Сейчас он, как никогда раньше, ощущал, что именно Тора желал видеть рядом с собой — в качестве друга, в качестве брата и в качестве возлюбленного. Слишком много всего сосредоточено в нём одном, и Локи ненавидел себя за подобную слабость. На улице уже ждал земной колдун. Бросив беглый взгляд на хмурого Локи, он лишь кивнул и выставил руки вперёд, чтобы открыть портал. Желания язвить абсолютно не было. Вместо этого Локи протянул ему смятую бумажку, на которой начертил нужный рунескрипт с кратким пояснением, чтобы тот понимал, с какими мыслями нужно направлять через него магию. — Сначала потренируйся, потом закроем брешь с обеих сторон, — предупредил он. — Тебе не составит большого труда. Стрэндж внимательно посмотрел на руны. — И всё? — А чего ещё ты хочешь? — недовольно спросил Локи. — Я тебя плохо знаю, но вроде бы не в твоём характере так просто отступать, — пояснил Стивен. О, конечно, Локи мог бы побороться. Мог бы продолжать играть плохого парня, подтверждая то, что о нём слышали, но… этого ему тоже не хотелось. Локи ощущал лишь сильную усталость и желание поскорее отрезать себе путь к возвращению. Он не жалел, что ценой спасения Тора стала жизнь ведьмы — он жалел, что не смог обойтись без жертв. — Я не жалею о её смерти, ясно? — ощетинился Локи. — Но я ухожу, потому что признаю свою вину. Всё должно было быть иначе. Он сжал в кулаке кольцо ведьмы, которое до сих пор оставалось у него. Как ни странно, но первым делом, пройдя через брешь, Локи собирался отыскать Тони Старка, чтобы отдать его ему и сказать: «‎Всё закончилось». А потом попытаться вздохнуть и почувствовать облегчение.

***

Когда, проснувшись, Тор вдруг осознал, что соседняя половина постели пустая, он думал, что потерял Локи навсегда. Вскочив и заозиравшись по сторонам, он не мог передать словами, насколько испугался, не увидев одежды на спинке стула. Локи ушёл. Ушёл, потому что по-другому нельзя. Ушёл, ничего не сказав! Путаясь в штанинах, Тор кое-как оделся и пулей вылетел на улицу. Солнце только-только поднималось над горизонтом, и в Новом Асгарде ещё стояла тишина. Из-за неё он отчётливо слышал громкое биение сердца, отдававшееся в ушах. Страх стиснул горло в холодных тисках. Плохо соображая, что делает, Тор вернулся в дом и ворвался в спальню Брюса, принявшись с силой его тормошить. — Что случилось? — заспанно простонал тот, ошарашенно уставившись на взбешённого Тора. — Где Локи?! Брюс несколько раз хлопнул ресницами, подтягивая одеяло к голой груди. — Вообще-то, это ты делил с ним комнату, а не я! — наконец нашёлся он. — И ты ничего не слышал? — Господи, Тор, вчера был такой тяжёлый день, я спал как убитый! Схватившись за голову, Тор согнулся в три погибели, абсолютно не зная, что делать. — Мне нужно к бреши. Локи наверняка отправился туда, — заявил он. — Можешь связаться со Стрэнджем? — В Нью-Йорке ночь… — Да мне плевать! — рявкнул Тор и, схватив телефон с тумбочки, швырнул его Брюсу. — Пиши ему! Звони! Пусть через пять минут будет здесь и откроет мне портал к бреши! Перепуганный Брюс не сразу справился с трясущимися руками, но всё же дозвонился до Стивена, и тот действительно вышел из портала меньше чем через минуту. Однако выглядел он донельзя спокойным и абсолютно не удивился новости о пропаже Локи. — Ты… ты знал? — недоверчиво прошептал Тор. Взгляд Стивена не изменился, оставаясь холодным и равнодушным. — Знал. Я ведь говорил, что позволю ему остаться лишь до сегодняшнего утра. — Ты отправил его к бреши? — Да. — И она уже закрыта? Стивен помедлил с ответом, но всё же мотнул головой. — Отправь меня туда! — зарычав, как дикий зверь, Тор схватил его за грудки и впечатал в стену. — Сейчас же отправь! Да как ты смел! Локи — моя проблема, а не твоя! Ты не имел права! Он ведь… он ведь не специально, — подбородок предательски дрогнул — Тором вновь овладело сожаление. Последние слова дались ему с большим трудом. — Он всего лишь защищал меня. — Открой ему портал, — послышался голос Брюса. Стивен недовольно фыркнул, но повиновался. Стоило только скопу искр осветить комнату, как Тор юркнул в портал, оказавшись на знакомом поле с почерневшей травой. Здесь по-прежнему завывал ветер, а небо неприветливо хмурилось. Но это абсолютно не волновало Тора — сломя голову он бросился вперёд, не обращая внимания на опасность перехода в другую реальность. Локи ведь не побоялся перейти в неизвестность, значит, не побоится и он. Брешь пропустила его легко, беспрепятственно. На какое-то время Тор оказался в абсолютной черноте и невесомости и даже удивился, насколько спокойно здесь находиться. По сути, теперь он сам нарушал хрупкий баланс и врывался туда, где ему быть не следовало, но отчего-то мысль, что брешь не преградила путь, казалась важной причиной и объяснением: он всё делал правильно. Именно так, как надо. Именно так, как было ночью. Прикрыв глаза, Тор позволил себе окунуться в воспоминания. Таким Локи он никогда не видел и не знал. Тот открывался ему и телом и душой, отдавался, ничего не требуя взамен, и, главное, не стеснялся своей любви. Ни о чём подобном Тор не смел даже мечтать, когда между ними была лишь братская любовь. Возможно, события, произошедшие с момента первой неудачной коронации Тора, изменили их отношения, а безвозвратная потеря и неожиданное обретение обострили чувства до такой степени, что им просто необходимо было чувствовать друг друга не только сердцем, но и телом. Это не было неправильно. И Тор отдал бы всё на свете, чтобы ещё раз хотя бы увидеть и услышать Локи. Твёрдая почва под ногами вернулась, когда он неосознанно прошептал его имя вслух. Вокруг находилась мёртвая Заковия. Не такая, как в его реальности, а разрушенная гораздо сильнее. Ужаснувшись обломкам роботов вокруг, Тор полностью впал в ступор, увидев мёртвого человека. Он, конечно, помнил слова Локи: Мстители проиграли. Выживших нет или почти нет. Что он ожидал здесь увидеть? Однако ему впервые было настолько плевать на происходящее вокруг. Главным было одно: Локи. — Локи! — громко позвал он и бросился вперёд. Виляя между камней, обломков, машин и мёртвых тел, Тор не прекращая звал Локи. Он должен был откликнуться, должен! Один раз на пути попался ещё функционирующий робот, вот только нижняя часть его была оторвана. Сверкая злыми алыми глазами, робот тянул к нему скрипящие руки. Тор облегчил его страдания, разорвав голыми руками. Во второй раз пришлось сложнее — робот выскочил из-за поворота и оказался таким проворным, что Тор заработал ссадину на предплечье. Впрочем, его судьба мало отличалась от судьбы предыдущего, вот только сгинуть ему было суждено от сильного громового разряда. Затем, даже не оглянувшись, Тор продолжил путь. — Локи! — громко звал он, оглядываясь по сторонам. — Локи, я знаю, ты меня слышишь! Ло… Тор умолк на полуслове, когда за стеной очередного разрушенного дома выступил Локи и недовольно на него воззрился. — Что ты тут делаешь? Разве не понимаешь, что так нельзя? — А как можно? Сбегать, не сказав ни слова? Ну уж нет! — Тор сердился не меньше, поэтому за несколько шагов подскочил к отступающему Локи, взял в охапку и властно поцеловал. Тот на поцелуй не ответил и попытался увернуться, отталкивая Тора от себя, но не тут-то было. Пришлось уступить, и Тор со злым удовольствием смял его губы. Было что-то потрясающее в том, чтобы чувствовать: он имеет право вот так прижать Локи к себе и, сломив сопротивление, поцеловать, не опасаясь ни магического разряда, ни удара в челюсть. В конце концов, Локи обмяк, разжал кулаки и двинул губами в ответ. Да, всё правильно. Это доказывало, что прошлая ночь Тору не приснилась — она действительно была. — Глупый, — шепнул Тор после. — Думал, я не захочу с тобой попрощаться? Локи смотрел большими печальными глазами. — Нет. Просто я не смог бы попрощаться с тобой, — и, переведя дыхание, продолжил уже жёстче: — Придя сюда, ты делаешь только хуже. Скоро ваш колдун на той стороне должен начать закрывать брешь, то же самое сделаю и я. Поэтому… — Я вам не мешаю, голубки? Сначала Тор решил, что голос ему послышался. Однако подобную язвительную интонацию он слышал только у одного человека, которого уже давно не было в живых. В его реальности. Но здесь… Повернувшись, Тор одновременно обомлел и обрадовался. — Старк! — широко улыбнулся он, хотя отметил, что тот выглядел не слишком хорошо. — Вроде я, — развёл руками Тони, стоя в нескольких метрах от них. — Отрадно видеть тебя живым. — Вообще-то это мои слова! В моей реальности… — Тор умолк и, посмотрев на Локи, уточнил: — Он в курсе про другую реальность? Локи серьёзно кивнул. Тор продолжил: — В другой реальности ты… героически пожертвовал собой, чтобы спасти Землю. Вот уж не думал, что ещё раз увижу тебя! Локи выпустил Тора из объятий, и он, подойдя к Тони, обнялся уже с ним. — Тише-тише, — кашлянул Тони. — Я хрупкий человек, могу и сломаться. Неловко отстранившись, Тор посмотрел на него с таким неописуемым счастьем, что Тони смутился и перевёл тему: — Ну… у вас двоих, похоже, всё хорошо, — и кивнул на Локи. Только теперь Тор понял, что Старк стал невольным свидетелем их совершенно не братского поцелуя. Отпираться было глупо, да и совершенно не хотелось. Локи смотрел настороженно, исподлобья. Но Тор ласково посмотрел на него и протянул руку, подзывая к себе. Целовать его он больше не собирался, но и держать на расстоянии было невозможно. Поэтому Тор не смог отказать себе в маленькой слабости — взять подошедшего Локи за руку. — У нас всё хорошо. Благодарность, читавшаяся в его глазах, была самой желанной усладой. — Вот только тебе придётся уйти. Навсегда, — напомнил Локи, но крепче переплёл их пальцы. Тор хотел было вернуться к его утреннему побегу, как Тони успел опередить: — Полагаю, дело в балансе и прочей скучной ерунде? Да-да, мы успели стать неплохими подружками с твоим… братом, или кто вы там теперь друг другу, — махнул он рукой. — В общем, я знаю, что произошло. Знаю про Ванду, знаю про Вижна. Знаю, что их уже нет. Как и всех тех, кого я знал, включая тебя, Тор, — Тони замолк на несколько секунд, смотря в землю с таким серьёзным видом, что пробирало до костей. — Так как там, в другой реальности? Есть хоть кто-то живой из моих знакомых? Задумавшись, Тор почесал в затылке, вспоминая, с кем из ныне оставшихся Мстителей Тони был знаком во времена войны с Альтроном. — Брюс… — Беннер? Отлично. А… а Пеппер? Надеюсь, у неё всё хорошо. Тор криво улыбнулся. — У неё дочь. — Дочь? — Тони аж открыл рот от удивления. — Интересно. Никогда бы не подумал… — Она твоя. Её зовут Морган. На лице Тони Старка отразилось столько разнообразных эмоций, что Тор, наверное, впервые увидел его настолько искренне ошеломлённым. Похожие чувства он испытывал и с Локи, когда понимал, что тот снимал маску и представал перед ним в истинном обличии. На сердце становилось хорошо и уютно. Глаза Тони метались из стороны в сторону всего несколько секунд, но когда он вновь поднял взгляд, Тор увидел непоколебимую уверенность. Он мог представить, что чувствовал Тони Старк, когда тоже думал, что потерял всё и всех. Навсегда. Когда остался в одиночестве среди собственных творений, что в итоге стали причиной смерти не только его друзей, но и повлияли на всю Землю. Тор испытывал нечто подобное, ведь он тоже потерял не только всех родных, но и Асгард, именно поэтому не собирался так легко сдаваться, когда обрёл Локи вновь. Его нахождение рядом было важнее и ценнее всего на свете. За ним Тор ушёл бы даже в Хель и согласился остаться среди тоскливых серых пустынь смерти. — Тор, — только и сказал он, и Тор почувствовал, как дрогнула рука Локи в его пальцах. Он ободряюще улыбнулся. — Пеппер будет рада. На глазах Тони выступили слёзы, но тот не позволил им возобладать над ним и, шмыгнув носом, потёр нос пыльной рукой. — А ведь я буду моложе её. Чёрт, — сокрушился Тони. Расхохотавшись, Тор получил в ответ недовольный взгляд от него и скептический — от Локи. — Тебе смешно, Златовласка? Конечно, у богов нет таких проблем, как разница в возрасте в отношениях! — Локи младше меня на четыреста лет, — пожал плечами Тор, не видя здесь совершенно никакой проблемы. Тони удивлённо на него воззрился, а Локи красноречиво закатил глаза. Мысленно повторив сказанное, Тор почувствовал, что краснеет: он только что признал факт своих отношений с Локи, которым без малого шёл всего лишь второй день, но… братскими узами теперь их было сложно назвать. Он всегда любил Локи. Может быть, не так, как сейчас, но любил, ценил и дорожил. После того, как Тор его потерял, насовсем потерял, Локи стал смыслом его жизни. Не проходило ни дня, чтобы Тор не вспоминал о нём. Порой казалось, что Локи он вспоминает даже чаще, чем маму или отца. Это было странно, но ничего с собой Тор поделать не мог — смерть родителей он сумел пережить, сумел принять, что их больше нет рядом, а вот смерть Локи — нет. Подобные размышления наталкивали на единственный правильный вывод: что-то между ними начало меняться ещё тогда, после Сакаара. Что-то, что не успело распуститься прекрасным цветком любви. — То есть нападение на Нью-Йорк и армию инопланетян можно считать вашей семейной ссорой? — невинно уточнил Тони. Локи дёрнулся, зашипел от злости, но Тор придержал его, не позволив начать плеваться ядом. Для Тони всё это выглядело странным, да и для самого Тора тоже. Однако он старался не задумываться о скоротечности изменений, ведь они ему нравились. Так сильно нравились, что он с трудом дождался, когда Тони пройдёт через брешь и оставит их наедине. Только тогда Тор притянул Локи к себе и сладко поцеловал. Губы, раскрывающиеся навстречу, хотелось безостановочно ласкать. Но Локи выпутался из его рук ровно в тот момент, когда брешь начала пульсировать и издала глубокий недовольный стон. В этот момент Локи, присев на корточки, быстро начертил рунескрипт на земле и выставил вперёд обе руки, направляя сквозь призму рун магию. Она вырвалась с вихрем, взметнулась ввысь, доставая до самого края бреши, и начала медленно стягивать её. Значит, Стивен Стрэндж всё-таки нашёл способ разобраться с рунами вместо Ванды. Значит, это было действительно путешествие в один конец. — Хеймдалль уже наверняка видит, какое безобразие ты творишь, — прошептал Локи, когда от бреши не осталось и следа, сверкая зелёными глазами. — Ты находишься не в своей реальности, не забывай. — Хеймдалль? — оживился Тор. — Я так скучал по нему! — Где твоё благоразумие? Хочешь сразу заявить, что пришёл сюда после того, как провёл ночь вместе со мной в постели? Побойся гнева Одина! Колючки, которые выпустил Локи, нисколько не пугали Тора. Он пришёл сюда, зная, что не станет скрывать своих чувств. Да, это будет сложно. Да, он и вовсе не рассчитывал, что получится остаться. Но раз так всё обернулось… Тор взял лицо трепыхающегося Локи в ладони. — Я бросился за тобой потому, что ты для меня важен, Локи. Безумно важен. Ты — моя семья. Всегда ею был. И если Хеймдалль действительно наблюдает за нами, то пусть знает, что я серьёзен как никогда. А если эта любовь сделает меня недостойным трона или признания, я с радостью уйду с тобой куда угодно, хоть в Хель, хоть в Йотунхейм. Уголки губ Локи дрогнули в улыбке. — Ты замёрзнешь в Йотунхейме, Тор. — Тогда ты меня согреешь, — шепнул он, наклонившись к самому уху. Локи фыркнул, ткнувшись носом в щёку, и позволил крепко-крепко себя обнять. Тор чувствовал, что он уступил. Принял происходящее. В конце концов, Локи не высказал и слова против, когда Тони вознамерился перейти в другую реальность. — Значит, будешь бороться за меня? — в голосе Локи появились приторные нотки. — Конечно, — кивнул Тор. — А ты? Поддержишь меня при необходимости? Не побоишься сказать правду вместо лжи? Локи долго и пристально на него смотрел, пока наконец не цокнул языком. — Не побоюсь. После лжи Одина мне от неё тошно. Поэтому если ты хочешь быть со мной, я буду за тебя держаться. Поддержу, когда потребуется, и скажу, что люблю тебя всем сердцем, даже если против нас восстанет весь Асгард. Этого ты хочешь? — Да, — без промедления согласился Тор. — Да, только этого и хочу. Прищурившись, Локи задрал голову и громко крикнул: — Хеймдалль! Открывай мост! Они утонули в радужном сиянии. Тор чувствовал себя безгранично счастливым и не переставал обнимать Локи вплоть до того, пока они не оказались в куполообразном чертоге Хеймдалля. Страж, каким помнил его Тор, по-доброму смотрел на них обоих и держал руки на рукояти меча. Без лишних слов Тор вытянул в сторону правую руку и с радостью ощутил давно забытое притяжение. Через пару секунд ладонь обожгла шершавая рукоять Мьёльнира, и Тор заулыбался от уха до уха. Его любовь не порочна. Она не сделала его недостойным, она сделала его лишь сильнее. Посмотрев на приветственно кивнувшего Хеймдалля, Тор повернулся к Локи, глаза которого светились торжеством, и счастливо выдохнул: — Я дома.