The Rose of Highgarden.

— Война скоро окончится, дорогая жена. — говорит Робб, и Маргери одаривает его тёплой улыбкой, хотя прекрасно понимает, что её муж не говорит правду в полной мере. Молодой Волк — так его звали приближённые, а ныне его новый титул и вовсе покинул границы военного лагеря Старков. Он и вправду был ещё слишком молод, гордился парой побед и веровал в то, что они сулят ему окончательную, главную победу над южным врагом. Ради этого он и его мать, вечно озабоченная проблемами своего сына, решились на неожиданный для обеих сторон союз. Когда Маргери узнала об этом, то позволила себе слабость. Она с малых лет мечтала быть королевой: стоять рядом с красивым королём, облачённым в шелка и украшения, хотя сама старалась не казаться чрезмерно вычурной. Она представляла, как гуляла бы вместе с мужем среди цветов, по роскошным садам Красного замка, и их летний сладкий аромат навсегда остался бы в мягких каштановых волосах. «Возьми себя в руки, дитя, — как всегда прямо, с ноткой цинизма сказала бабушка, завидев последствия слёз на лице Маргери, — и реши, какую сторону ты выберешь». Леди Оленна хоть и походила на иссохшую, старую куклу, но мозг её оставался живым, а язык острым как бритва. Она знала, что красота Маргери не останется незамеченной, и корольки, коих в последнее время развелось до смешного много, обратят внимание, если и не на её милое личико, то на богатство Хайгардена. Старки лукавить не стали. Проделав долгий и опасный путь, они высказали свои намерения чётко, но достаточно вежливо и почтительно. Увидев Кейтилин Старк в первый раз, Маргери удивилась. Девушка полагала, что своими холодными ветрами Север выдувает из людей всё лето, но леди Кейтилин, красивая синеглазая женщина, всё ещё походила на южанку, но в речах её слышался хруст льда, о котором предупреждала бабушка. «Северяне – угрюмый народ. Их речи жестче, пойло крепче, а мужчины серьёзнее тех, кого ты знаешь. Леди Кейтилин Талли, мать Короля Севера, была помолвлена со старшим братом Эддарда, Брандоном, но, согласно обычаю, после его смерти, обязательство легло на плечи молодого Нэда. Каждый знает, что он человек чести, подаривший женское счастье своей жене и воспитавший с ней общих детей. Робб – их первенец». — Не верится, что такой человек мог оказаться предателем. – думала Маргери, хоть в силу юности всё ещё плохо разбиралась в людях. Мотивы Робба становились понятнее, и к первой встрече с королём Маргери испытывала колющее чувство нетерпения. К счастью, на вид он больше походил на свою мать, нежели на северного отца, типичного Старка. Голубоглазый и улыбчивый, в нём читалась явная усталость, но с первой же минуты он был почтителен и нежен с новоиспечённой супругой. Страх улетучивался, и Маргери беспокоил уже не Робб, а бесконечные передвижения, холодные палатки военного лагеря и огромный волк, что везде ходил за своим хозяином. — Не бойся его, — с улыбкой сказал Робб, когда Серый ветер принялся обнюхивать руки Маргери своим влажным, прохладным носом, — он не тронет тебя. Лютоволк – герб нашего дома, родом из –за стены. Он ни разу не чувствовал запах настоящего лета. — Значит, так я пахну для Вас? – улыбнулась в ответ Маргери. – Летом? Робб взял её за руку и повёл в самый большой шатёр, предназначенный только для короля, обходя лужи грязи и отходов. Хватило взгляда, чтобы Серый ветер понял его и остался снаружи. Внутри шатёр выглядел почти так же, как и «покои королевы». Раскиданные по полу шкуры, горящие свечи, освещающие над собой красную ткань, деревянный стол, занимающий практически половину всего пространства, и широкая кровать, на которую Маргери сразу обратила внимание. Она легко скинула свою накидку и подошла к разложенной карте. На самой её вершине простирался Север. Не так давно Лорас уже показывал ей карту, делясь своими мыслями и прогнозами, но Маргери никогда не задумывалась о том, что Север занимает половину известных ей земель. Королевства юга теснились снизу и казались ничтожно маленькими в сравнении с северными просторами, и ещё ничтожнее и мельче в сравнении с неизведанными землями Вечной Зимы. Она без труда нашла голубую ниточку, обозначающую реку Мандер, нашла свой дом, стоящий у её берегов. Чуть выше Простора, на королевских землях, стояла фигурка оскалившегося волка. — Здесь мой муж с головой уходит в военную стратегию? Поэтому всегда покидает свои покои уставший и мрачный? — Ты всё замечаешь. — вновь улыбнулся Робб. – Стратегия является искусством войны, в прямом смысле этого слова. И я обучался ей с детства, погружаясь всё глубже. Но иногда… — он зашёл за спину Маргери, сдвинув в сторону тяжёлую дубовую скамью. Девушка зарделась, почувствовав обжигающее дыхание рядом с левым ухом и влажный шерстяной ворот на оголённых плечах. В помещении стоял полумрак, и Маргери испытала облегчение, ведь Робб не увидит непонятно откуда взявшееся стеснение. — Иногда, — продолжил Старк, — мне хочется узнать и другую сторону жизни. Более приятную. Пахнущую летом, цветами и вином. И я чувствую эти запахи сейчас, в твоих волосах. Маргери почувствовала, как рука Робба поднимается по её спине, цепкими пальцами вдавливаясь в выгнутый позвоночник. Ладонь остановилась на её шее, накрывая не привыкшую к холодам кожу своим теплом, но в то же время властно сжимая, и на мгновение девушке показалось, что теперь она закована в цепи. — Я рада, что Вам нравится мой запах, дорогой муж. – произнесла она на выдохе, акцентировав внимание на последних двух словах. Бабушка рассказывала ей, как нужно заинтересовывать мужчин. Своими речами и телом пробуждать в них первобытное желание владеть, что свойственно каждому из них, а северянам – вдвойне. Девушка развернулась, освобождая шею и плечи от волчьих прикосновений, и посмотрела в голубые глаза Робба. Его зрачки показались ей необычно широкими, и виной тому не полумрак, обеспечивший столь интимную обстановку покоя. Находясь здесь, они забыли, что за несколькими слоями шкур и ткани шла война. В их шатре стоял мир, и Маргери была уверена, что, если бы не плотные кожаные штаны, она смогла бы увидеть, как король желает её тело. За пределами шатра не было ни единого сада, как в детских представлениях Маргери, но ей уже приходилось по вкусу быть королевой. Робб возвышался над ней, и невысокой девушке пришлось притянуть его к себе, вцепившись тонкими пальчиками в шерсть на вороте тёплой накидки. И столь же жадно, как в своих многочисленных фантазиях, она впилась в губы своего мужчины, — первого, кого ей можно было целовать. Любопытная Маргери давно изводилась от желания испытать близость, как настоящая женщина, и часто ругала себя за такие несдержанные мысли. Отросшая борода Старка покалывала нежную кожу Маргери, но она отстранялась от поцелуя лишь на миг, дабы незаметно вдохнуть больше воздуха и вновь почувствовать тёплый напористый язык Робба. Она не знала, робеет ли он так же, как робела она, или то было нежелание перейти границы с ещё неопытной девушкой, но там, где ему хватало смелости, Маргери отвечала полной взаимностью; а где напора недоставало – брала инициативу в свои руки, как советовали ей опытные женщины. Она обхватила запястья Робба и спустила его руки с талии, дабы почувствовать их там, где уже с четверть часа всё текло и изнывало, а после вновь перебралась на шнуровку его одежды. Маргери почувствовала облегчение, когда тяжёлая накидка вместе с кожаной туникой упали им в ноги. Девушка даже прервала их продолжительный поцелуй, чтобы впервые увидеть своего короля. Кожа на его теле оказалась бледной, практически молочной, что совершенно не удивило Маргери. На крепкой груди и внизу живота виднелись тёмные волосы с рыжеватым отливом, и Тирелл вдруг остро захотела коснуться всего, что видят её глаза. Проведя руками по всему телу, к самому низу, она проскользнула тёплой ладонью в резинку кожаных штанов. Робб тяжело вздохнул. Он был терпелив к её медлительности и любопытству, и Маргери была благодарна ему за это. Освободив руки, она прильнула к его груди. — Отнеси меня в постель, — шёпотом произнесла девушка, не уверенная, что Робб её услышал, но через мгновение его крепкие руки обхватили бёдра, оторвав ватные ноги от земли. Робб отдал ей всю нежность, на которую был способен. Он старался двигаться плавно, аккуратно, будто тело Маргери состоит из хрусталя и может разбиться. Тирелл почувствовала, как тяжелое тело придавливает её к кровати, снимая… нет, срывая с неё остатки одежды. Робб не тратил время на шнуровку, он рвал платье своей королевы, будто то было дешёвым тряпьем. Девушка громко простонала, когда Старк коснулся её влажной кожи бёдер. Она на мгновение представила Лораса, риск которого временами не понимала, но именно в этот момент осознала, насколько огромно искушение оказаться в одной постели со столь желанным и притягательным для себя человеком. Она никогда не осуждала брата, но теперь, наконец, поняла. — Вы будете нежны со мной? – томно спросила Маргери. – Я ещё никогда не была с мужчиной. Берегла себя лишь для одного. Она обхватила лицо Робба руками, убирая назад спадающие на лоб кудрявые волосы. Когда он взял её, на улице была глубокая ночь. Где – то вдалеке завыли волки.