Король дорог

Всё заново. Тэхён, чмокнув Юнги на удачу, отходит ближе к толпе. На этот раз всё ещё суматошнее, что слишком оживило зрителей, которые спорили и пытались разобраться в ситуации. «Нарушение было» — по мнению Тэхёна, так делать было нельзя, но что он понимает, ведь он никогда не. . . — Привет, — Чон Чонгук во всей своей красе прерывает размышление Тэхёна, незаметно подъехав к нему на своём харлее. «С каких это пор мы здороваться начали?» — вскинул бровь Тэхён. — Привет? — неуверенно, скорее вопросительно отвечает омега. — Прыгай, — кивнув головой на сиденье, указывает Чонгук, но, заметив взгляд, полный вопросов, добавляет: — Тут будут копы, давай скорее. — «Что?» Тэхён откровенно в ступоре, хочется задать миллион вопросов, например: «Почему именно он должен его отвезти?», «А как же Юнги?», «Где чёртов Хосок?», а вымолвить получается лишь: — Я…я не могу… — Что? Тэхён, времени мало. «Боже, откуда он знает моё имя?» — Ну же, — настаивает Чонгук. Господи, ну и как самому знаменитому байкеру сейчас объяснить, что он ни разу не ездил на мотоциклах, потому что боялся? Да, и такое бывает, всю жизнь хотел себе мото, всю жизнь хотел гоняться, но кого волнует, чего он хотел? Во-первых, он омега, поэтому участвовать в заездах может только вторым номером, но не за рулём, он об этой возможности даже не думал, да и с кем ему быть в паре? У Юнги и Сокждина сложившийся тандем. Во-вторых, он в мире гонок только несколько месяцев. Да он даже на байке Юнги не катался, о чём речь вообще. Так и получилось, что, придя первый раз на гонку, он не смог переступить через себя, когда Юнги предложил довезти его до дома. Казалось бы, вот оно — то самое, но в итоге он ехал домой с Хосоком, думая о том, какой же он болван, хотя, скорее, трус. Машина Хосока стала ему, как своя, всё оставшееся время он и довозил его до дома после гонок. Но, честно, это всё ничего. Ведь Тэхён любит наблюдать со стороны, он любит дышать тем воздухом, который с собой приносят байки, проезжая очередной круг по стадиону, он дышит гонками. А сейчас Чонгук продолжает смотреть на него так выжидающе и. . .Тэхён же может ему довериться, правда? — Тэхён, я сейчас уеду, и ты не дождёшься помощи ни от кого, — говорит с долей раздражённости альфа. — Всё же будет в порядке? — встревожено спрашивает Тэ. Хотя выбирать ему не приходится, его родители и так не в курсе, что он сюда ходит, они слишком обычные, так что не поймут его любви. — Ну же, положись на меня, — Чонгук тянет к Тэхёну открытую ладонь и обнадеживающе кивает. Была не была. Тэхён кладёт свою руку в чонгукову и подходит вплотную к байку, последний раз тяжело выдыхает и закрывает глаза. — Мне самому тебя посадить? — снова заметив колебания Тэхёна, спрашивает Чонгук. — Я должен перекинуть ногу? — Что? — хмурит брови Чонгук, — а, да, левой ногой вставай на вот эту подставку, руки положи мне на плечи, а правую нужно перекинуть — всё просто. — Ага, — отвечает Тэхён, встаёт на подножку, делая всё по инструкции. Да он и сам не раз наблюдал, как омеги садились на мото, но сейчас, кажется, память всю отбило. Следом кладёт руки альфе на плечи, надо признать, что кожаная куртка приятна на ощупь и она очень. . .тёпленькая? Как бы это смешно не звучало в голове Тэхёна, но Чонгук горяч, в обоих смыслах. Перекидывая ногу, думает: «Как бы что не зацепить и не навернуться». Успех. Он сделал это. Боже, он действительно сидит на байке, позади грёбанного Чон Чонгука. Облегченно закрыл глаза и почувствовал, как на него надели шлем. — Зачем? — открывает глаза Ким и встречается с чоновыми, глубокими до ужаса глазами. — Хоть я и уверен в себе, ты, смотрю, не очень, — Чон, развернувшись в полкорпуса, застёгивает ремешок на шлеме. Такой процедуры у омеги ещё не было, она ему кажется такой неловкой и такой интимной, более интимной, чем обычный трах. Божеупаси. — Я не сомневаюсь. . . — Я вижу, трясёшься весь. Юнги больше доверяешь? У меня стаж и опыт побольше будет. О, привет, осознание того, что Тэхён так и не смог сесть на байк к Юну, но смог к Чону. Это же просто вынужденные обстоятельства? — Он мой парень, разумеется, я доверяю ему больше, — врёт Тэхён, стараясь унять дрожь в голосе. Чонгук лишь ухмыляется и, отвернувшись, заводит байк. Байк трогается с места. Слишком резко трогается с места. Тэхён, ахнув, зажмурился, почувствовав, что сила притяжения берёт верх, и он бесщадно летит назад. Случиться этому позору и, возможно, вполне логичному ушибу задницы, мешает реакция и сильная рука Гука, к слову, до чёртиков сильная рука, сжавшая чуть ли не половину кимова бедра. — Испугался? — Чонгук, кажется, сдрейфил больше Тэхёна, когда почувствовал, что тот уходит назад. — Да, то есть нет, я просто. . . — Держаться нужно. Сзади есть ручки, но в приоритете за меня, так я хотя бы буду чувствовать тебя. — Прости, я просто. . .не ожидал, — говорит Тэхён, смутившись от прикосновения Чонгука, от его слов, которые звучат слишком. . .близко? Лично? Эротично? Боже. И почему это всё заставляет учащённо дышать? — Ну так что? — приподняв бровь, в очередной раз развернув голову в сторону Тэ, спрашивает Чон и приподнимает руки, чтобы тот смог просунуть под них свои. Кинув на Чонгука краткий взгляд, слишком медленно, будто чего-то боясь, Тэхён обнимает альфу, сцепив в замок ладони на уровне его живота. — И ещё кое-что, — говорит Чонгук и закрывает стекло в шлеме, напоследок как-то по-доброму улыбнувшись. «Мы уже едем?» — Тэхёна настолько охватил мандраж, что он не в силах был открыть глаза, а лишь теснее прижимался к Чонгуку, ища в нём успокоение. Просто обняв его покрепче, не так уж и страшно. . .но до жути странно. «Просто дыши, Тэхён, ну же» — сам себе говорит Ким и, кажется, первый раз за всё времяпровождение в шлеме, вздыхает полной грудью, ощущая. . .до жути знакомый, до жути любимый запах. Запах гонок. Ими пахнет Чонгук? Может, это и звучит глупо, но каждый раз, когда проводится мотокросс или какая-либо другая круговая дистанция, Тэхён всегда в первых рядах, чтобы уловить тот самый запах, приносимый ветром после гонщиков. Чонгук в себе этот аромат, сочетающий море других, не читаемых для Тэхёна, собрал. Это кажется нереальным, но вот ещё вдох и опять будто по лёгким иголочкой. В груди щемит, слишком головокружительно, слишком маняще, чтобы не поддаться влечению и не вдохнуть ещё раз, что практически невозможно. За всем этим, Тэхён не заметил, как открыл глаза и стал наблюдать за Чонгуком, уверенно управляющим байком. «Интересно, ему холодно? Он же явно не нищий, почему нет второго шлема?» Тэхён, кажется, совсем не контролирует ход своих мыслей, ибо как объяснить его внезапное желание снять шлем, отдать его обратно Чону и за одно проверить свою догадку, принюхавшись к нему? «Болван, совсем спятил» — машет головой в разные стороны Тэхён и окончательно расслабляется, только сейчас заметив, что они едут не на запредельной скорости, а наряду с остальными машинами, так же рассекающими по ночному городу. Чонгук понял, что тот боится, вернее, оправдал свою догадку и прислушался к своему, непонятно откуда взявшемуся, желанию позаботиться о его психике. Поэтому ехал альфа максимально легко и, блять, не поверите, но как-то нежно? Тэхён понемногу отстраняется, Чонгук это принимает за знак и прибавляет скорости, Тэ всё так же расслаблен, альфа добавляет газу снова. Тэхён её поймал. Свободу. Полную, непринуждённую, которую только на байке найти можно. Он в ней растворяется. Байк останавливается у тротуара, подождите, а где это они? Это же надо, так увлечься ездой, до такой степени быть заворожённым дорогой, чтобы не следить за маршрутом вообще. Чонгук паркуется возле какого-то особняка на пустынной, но не малоосвещенной улице. Так. — А мы где? — А мы возле моего дома. — Почему? — В смысле почему, приехали. — К тебе? — Да, ты же сам согласился. — Что? Я? — Ну да, я же подъехал к тебе, говорю, мол, го ко мне домой, кофе, виски, рамён, тырым-пырым. — Чего? — Тэхён размыкает свои руки и отстраняется от Чонгука, какого чёрта он вообще обнимал его во время этого бредового разговора? — Обратной дороги нет, Тэ. — Так, Чонгук, давай разъясним. . . — Боже, как напрягся, — смеётся Чонгук, — это шутка, я приехал сюда, потому что не знал твоего адреса. — Блять, — краснеет Тэхён. Что за самонадеянный индюк? Шутки? Замечательные шутки, обхохотаться можно. Он слезает с мотика, зацепив ногой всё, что можно и идёт в сторону. — Терпеть не могу такие шутки. — Ага, и куда собрался? Домой с божьей помощью доберёшься? На это Тэхён только оборачивается и разводит руки стороны, хотя больше хотелось показать свой изящный средний палец. Чонгук тяжко вздыхает, заводит движок и догоняет Тэ. — Про три правила ты, конечно же, не знал? — спрашивает Чонгук, заглушив мотор. Оперевшись на ноги, он ведёт мотик, чтобы быть на уровне с Тэхёном. — Правила? — Первое. Разбил — плати, это по отношению к байкерам, то есть, если принёс ущерб чужому мотику — платишь ты. — Что-то подобное слышал, думаю, это логично, а второе? — Второе больше касается омег. Сел — дал. Думаю, не стоит объяснять суть. — Слушай, — Тэхён останавливается и, нахмурив брови, устало говорит: — Ты, можешь и не надеяться, — приподняв бровь, щелкает язычком и идёт дальше. Сзади послышался смех. Его смех. Такой обворожительный, совсем не злой и не раздражающий, каким был до этого сам Чонгук. Невозможно не улыбнуться в ответ. — А как же третье? — спрашивает Тэхён. Чонгук перестаёт смеяться, становится каким-то серьёзным и, облизнув губы, говорит: — Уронил — женился, — в глаза смотрит, так небезразлично, так пристально, — но ты можешь и не надеяться. Я хорошо вожу, — и опять эта улыбка. «Сумасшедший» — думает Тэхён, и улицу заполняет их смех. Им обоим ещё никогда не было так уютно и просто в компании кого-либо. — Сядешь? — спрашивает Чонгук. Они уже минут пять идут вниз по улице. — Я уж думал, не предложишь, — облегчённо выдыхает Тэхён и уже без проблем залезает на байк, сразу же обнимая Чонгука. Кажется, будто он нашёл своё место, место, на котором так волнительно и спокойно одновременно, и он надеется, что причина всё же кроется в байке, а не в том, что он сидит за спиной Чонгука. — А ты, я смотрю, быстро приноровился, — хмыкает Гук. — Мне понравилось, — признался Тэхён. — Что именно? — Кататься. — А я уж думал, обниматься. — Ты всё переводишь на эту тему? — спрашивает Тэхён, уже хотев недовольно цокнуть, но порыв ветра пронизывает так, что его аж передёрнуло и, о боги, он только сильнее сжал Чона в своих объятиях. — Блять, ты же в рубашке, вот это я джентельмен, — чертыхаясь, Чонгук снимает с себя свою кожанку, предлагая её Тэхёну. — Но. . .ты же и так отдал мне свой шлем. Я не возьму, — Тэхён сейчас задохнётся, задохнётся только лишь от одной мысли, что он может надеть его куртку, почувствовать на себе его тепло, его запах. . . «Ты ебанулся, Тэхён, реально ебанулся». — Тогда и домой я тебя не повезу, — настаивает Чон. — Я лучше Хосоку позвоню, потому что отбирать твою кожанку — это наглость. Ты и так мне помог, — говорит Тэхён, шаря по карманам, — блииин, — отчаянный вой разбавляет неловкую атмосферу. — Что такое? — Я же телефон и куртку на базе забыл, вернее, всё так быстро произошло, ты так внезапно появился, что я даже не подумал про вещи. — Надеваешь мою кожанку, едем обратно на базу, забираем твои вещи и я везу тебя домой, договорились? — Я же. . . — Настаиваю. — Тогда поехали скорее, надеюсь, там всё уже утихло. Тэхён стоял и ждал Чонгука возле базы, пока тот пошёл за его вещами, обусловив это словами: Мало ли что там, так что схожу я один». Какой странный и заботливый. Сейчас, пока Тэхён наедине с собой, его во всю атакует волнение. За Юнги. Хорошо ли закончился заезд? Закончился ли он вообще? Он надеется, что тот хорошо доехал до дома и обещает сам себе, что, как только возьмёт телефон в руки, сразу же наберёт ему. — Что там? — спрашивает Тэхён, завидев подходящего Чона. — Всё тихо, держи, — протягивает куртку Тэхёну. Тот, сразу же, достав телефон из кармана, кидает её на сиденье байка. — А это тебе не понадобится? Или в моей больше нравится? — Чёрт, точно, — говорит Тэхён и стягивает с себя кожанку. Ну почему в компании Чонгука всё становится таким неловким? — Хочешь ещё покататься? — Ты же и так довезёшь меня сейчас до дома, поэтому. . . — Довезти до дома и покататься — это разные вещи, — Чон суёт свои руки в карманы джинс и ждёт ответа. У Тэхёна лишь глаза заблестели, закусив нижнюю губу, он покачал головой в знак согласия. — Только одно маленькое условие: телефон ты в компании со мной убираешь, договорились? — О чём речь, поехали скорее, — говорит Тэхён и еле сдерживает себя, чтобы от радости не захлопать в ладоши. Грёбаных четыре часа утра. Они только сейчас подъезжают к дому Тэхёна, в который, он надеется, он зайдёт незамеченный отцом. — Приехали, — Чонгук, повернув ключ, глушит двигатель. — Ага, — говорит Тэхён, а сам в себе топит мысль о том, что слезать с байка, да и чего греха таить, прощаться с Чоном ему не хочется. — Тэхён? — Кстати, всё хотел спросить, — Ким всё же слезает с байка и становится напротив Чона, — Откуда имя моё знаешь? Мы же не общались до этого. — Ты самый красивый омега на тусовке, я — самый популярный альфа, мы должны знать имена друг друга. — Ты не исправим, да? — улыбается Тэхён. — Что? — смеётся, — Это разве не был комплимент? Где твоя благодарность? — Комплимент? Кому? Мне или себе? Ты даже тут умудрился приплести то, какой ты ахуенный. — Хорошо, что ты это признаёшь. — Не будь такой напыщенной свинкой. Тебе больше идёт простота. — Что? Свинкой? Ким Тэхён, ты много себе позволяешь. Я и так тебе спустил с рук то, что ты не знал главное правило в твоей жизни. Я просто так никого не вожу, — говорит Чонгук, закусив нижнюю губу. И Тэхён ему больше, чем верит. — Я ни за что больше не сяду к тебе на байк, — щурит глаза, Тэхён, понимая, что если вдруг предоставится такая возможность — он сядет. Кажется, это понимают они оба. — Но если серьёзно, я должен тебя поблагодарить. . .за то, что помог, спас, отвёз, за. . . — За вещи, за мою кожанку, за подаренные ощущения, за то, что помог перебороть твой страх. Что я ещё забыл? — будто задумавшись, спрашивает Чонгук. — Что? Так ты был в курсе? — В курсе чего? Того, что ты боишься мото? Конечно, это было логично. Иначе, ты был бы в паре с Юнги, разве я не прав? — Нет, я вообще не брал такую возможность во внимание. Так ты даже смеяться не будешь? — Тэхён думал, что это нелогично и глупо — ходить на заезды, встречаться с байкером, но бояться мотиков. Ну что за несуразица? — Из-за чего тут смеяться? — И вправду. . .Как мне отблагодарить тебя? Чонгук, не думая, подставляет щёчку и стучит по ней, дав понять, что благодарность должна быть в виде поцелуя. — Что? Серьёзно? — Тэхён уже не злится на такое поведение Чонгука, это кажется ему. . . милым? — Не, ну если ты против. . . Неожиданно и для себя, и для Чонгука, Тэхён подается вперёд и обнимает его за шею. — Просто спасибо. Говорит, глаза закрывает и правда благодарит вселенную за этот день, за эмоции, за ощущения. Это было так важно, так незабываемо. Тэхён правда благодарен. — Эй, воу воу воу, полегче, — Чонгук шокирован таким порывом, приятно шокирован, — обнимашки, конечно, хорошо, но поцелую я был бы рад больше. — Какие поцелуи, ты же прекрасно знаешь, что я с Юнги, — говорит Тэхён и размыкает объятия. — Знаю, знаю. — Тем более, не думаю, что нас что-то может связать. — Конечно. — Уезжаешь? — Да. Пока. — Пока, Чон Чонгук. «Остановись, улыбнись напоследок» — вот какая мысль посетила Тэхёна, когда Чонгук, двумя пальцами «отдав честь», уезжал. Просто хотелось закончить вечер, закончить эту сказку под названием «Чонгук» на чертовски приятной ноте, ведь они вряд ли будут. . . друзьями. Но Тэхён уверен, что сохранит в себе надолго все пережитые моменты этого вечера, они были волшебные и по-настоящему искренние, самые искренние.