Король дорог

23:00 Время. Чонгук едет по привычному маршруту. Да и в голове, как не странно, все мысли о нём. О том, кто ждёт его. . .Ещё немного, и Чон сорвётся к своей детке. Только вот впереди гонка, схватка. Решающая. И Чонгуку есть, за что бороться. Есть, для кого выигрывать. Харлей готов на все сто, рычит голодным зверем, жаждущим скорости, как и хозяин, желающий наказать обидчика по всей строгости их кодекса, их закона. Только вот сосредоточиться совсем нет сил, совершенно не получается образ золотого мальчика, по совместительству роковой омежки, прогнать из головы. Как бы не старался настроиться на гонку, сознание подкидывает то его спящего, то улыбающегося. . .Так красив, и так любим? Всё так просто? Наверное. .Ведь Чонгук искал сотни других объяснений этой невыносимой тяги к омеге, вкуса карамели, но не нашёл ни одного вразумительного ответа, кроме того единственного. Впервые полюбить не трудно, трудно правильно показать свои чувства, Чонгук смог, но по-своему. А Тэхён не разглядел. . .Или не поверил? Ведь если бы Тэхён только заметил то, как Чонгук им бредил, как он хотел его с тех самых пор, с самого грёбаного начала. . .то всё ведь было бы проще? Но о какой простоте речь, когда дела любовные? Чонгук сам своим высказываниям поражается и улыбается, и с мыслями, что сегодня лучший день — катит вперёд и только вперёд. Там его собственный кусочек счастья дома ждёт.

***

Чонгук: «Не засни». — Не засни, чёрт его побери! Не засни, блять, — восклицает Тэхён, наворачивая круги по гостиной, — Он, что, думает, я тут лежу на диванчике в пледе, смотрю дораму и кушаю попкорн?! — Наверное, именно так и думает, а на деле ты тут с другим альфой. . .— качает головой Хосок, проявляя всё своё актёрское мастерство. — Хосок! Прошу! — Да ладно, ладно, что тебя так смущает? Просто заезд. — Это не просто заезд. Он определит того, кто остаётся на дорогах, а кто нет. — И? — А вдруг с Чонгуком что-то случится? — Тэхён, остановившись, от волнения начинает кусать пальцы. Тупая привычка, от которой никак не избавиться. — Сядь, — Хосок хлопает по свободному месту на диване рядом с собой, — Ты параноик. — Я зря излишне беспокоюсь, да? — Именно. И почему ты в чонгуковой футболке? — как бы невзначай, спрашивает Хосок, нахмурив брови и пальцем оттянув его рукав. — Что? Нет, это моя, — отмахивается Тэхён. — Тогда почему она пропахла им? Вы что, уже спали?! — Нет! — кричит Тэхён, вскакивая с дивана, — Его она, его, просто мне так спокойнее, ладно? — Боже, — цокает Хосок, — Дабы облегчить твои страдания, можем поехать на базу. В любом случае, они скоро будут там. — Правда? Но Чонгук сказал, что нельзя. — Нельзя присутствовать на заезде. На базу ехать тебе никто не запрещал. — Боже Хосок, ты лучший.

***

— Уже здесь? А ведь мог бы избежать позора, — говорит Чонгук, слезая с харлея. — Кто сказал, что я отдам тебе победу? — Кончай с этой бессмысленной верой в себя. Ты в отстающих, — растягивая гласные, произносит Чонгук, параллельно печатая смс Тэхёну. — Я всегда был опасностью, и, в первую очередь, для тебя. — Ты всегда был мразью. И я сделаю всё для того, чтобы тебя больше не было ни на дорогах, где гоняюсь я, ни в жизни Тэ, — Чонгук хоть и обещал Тэхёну, упоминать его имя на минималках, от этого удержаться не смог. — Не бери на себя много. Всё может обернуться не в твою сторону. И тогда условия диктую я. — Заканчивай с этим. Обозначь маршрут, — хмурится Чонгук. — Как всегда, по мосту и до стены. — Это не как всегда. Стена уже давно не входит в список, — Чонгук начинает злиться, услышав слово, наводящее панику почти до удушения. — Маршрут диктую я, всё по правилам. Откажешься — поражение. — Ты, сукин сын, прекрасно знаешь, что я, — Чонгук в шаг приближается к Юнги и берёт его за воротник куртки. Злость, кажется, уже утроилась. Он смотрит Мину в глаза, а в них лишь спокойствие. — Если струсил, можем решить по-другому, — хмыкнул Юнги, зло улыбнувшись. Брать на слабо, в таком случае, слишком подло и низко. Но Юнги ничего не останавливает. Цена гонки слишком высока. — Готовься к своему последнему заезду, сука, — Чонгук, что есть сил толкает Юна, и возвращается к байку. — Ах, и ещё, Чон, — начинает Мин, когда Чонгук уже надевает шлем, — Не забудь про свой должок. Руки крепко сжимают руль, кажется, настолько сильно, что их уже сводит судорогой. Глубокий выдох. Чонгук боковым зрением видит, как Юнги подкатывает на своём японце и становится рядом с ним на одном уровне. В груди поселилось неприятное волнение. Биение в висках адски давит. Зажмурившись, альфа шипит, надеясь справиться с нахлынувшей болью. Трудно совладать с собой, последний раз Чонгук так чувствовал себя в первый заезд после трагедии, вспоминать про который не хочется совсем. Мин шлёт сигнал, что готов к старту. С трудом, но Чонгук отвечает тем же. «Клянусь, если не сойду с ума, убью чертова Мин Юнги, и затащу уже Тэхёна в постель». Но грёбаный Мин не даёт даже помечтать и сигналит о начале заезда через: 3 2 1 Путь у них один. И лишь дороги решат, кто сегодня останется на вершине. Мост, парковая, проспект. Они пролетели их настолько быстро, что Чонгук лишь успевал шипеть полное злости: «сукин сын», когда на поворотах байк Юнги соприкасался с чоновым. Все переживания, волнение, всё остаётся где-то за границей сознания. В мире остаются лишь он сам, трасса и, конечно, жажда победы. В планах Чонгука было поскорее отделаться от Мина, чтобы последнюю, но совсем не по важности, часть дистанции, Чон смог проехать один. Решив, что сейчас самый подходящий момент, прямая дорога, Чонгук снимает ограничитель скорости, и, одним щелчком, устремляется вперёд, оставив Юнги с его жалкими шансами на победу где-то позади. Все всегда были позади Чонгука. Это уже в рамках закономерности. Чон наклоняется вперёд, дабы уменьшить силу сопротивления, да и ветер, бьющий ему в лицо через открытый шлем, доставляет лишь неудобства. Впереди только дорога, под чистым, звёздным небом. Прекрасная погодка для победы. На секунду, Чонгук кидает взгляд на зеркала, в которых совсем не видно Мина. — Какого. . . Юнги его обогнал. Обогнал на такой неимоверной скорости, что, кажется, накормил Чонгука пылью. «Нет, погнал так, словно «завтра» не должно наступить, оно и не наступит на таких скоростях, дурак. Рано». Губы Чонгука лишь расползлись в хищной улыбке и он прибавил газу. Кажется, они оба сошли с ума. Чонгук был бы не Чонгуком, если бы не догнал Мина спустя жалких пару секунд. Он был так увлечён погоней, что даже не заметил, что они заехали на ту самую старую гоночную дорогу. Пять метров. Десять метров. «Юбин». Резкая, внезапная, жутко щемящая головная боль. Сознание нещадно подкидывает картины той давней, но совсем не забытой ночи. Сцена за сценой. Падение. Огни скорой помощи. Лучший друг, лежащий посреди дороги в собственной крови. В луже собственной крови. Уши закладывает, и, кажется, кроме этой сирены, он не способен услышать ничего, даже собственный голос. А та боль. . .боль потери близкого человека усилилась в стократ, грузом давя на грудную клетку, запрещая сделать и глоток воздуха. Слишком трудно вынести. В глазах мутнеет, и Чонгук не уверен, слёзы это или его настиг приступ, тот самый, который был ранее, который забрал сон, забрал всё желание жить. . .Чонгук от безысходности давит на тормоза, находясь на слишком запредельной скорости, совсем не подумав о последствиях. . . Вся жизнь перед глазами пронеслась? Нет. Только лицо Тэхёна. Его мальчик лежал в постели, и Чонгук почему-то был уверен, что кровать была их общая, в их спальне. Ворот обворожительного, белого, шерстяного свитера щекотал его шею, и Тэхён так звонко и заразительно смеялся, что у Чонгука сердце сжалось больше, чем некуда. А потом темнота. До дрожи в себе укутывающая, страшная и давящая. Благо, Чонгук слишком вовремя пришёл в чувства. Его просто напросто могло перекинуть через байк. Но к счастью, он отделался простым заносом. — Чтоб тебя, — доехав до стоящего за финишной прямой Юнги, Чонгук слезает с байка, снимает с себя шлем, бросает его в сторону и сплёвывает непонятно откуда взявшуюся кровь, — Это ещё не конец, ты понял? — Чонгук вплотную подходит к Мину и тычет пальцем ему в грудь, грозно посмотрев прямо в глаза. — Остынь, парень, — Юнги поднимает руки в знаке «сдаюсь», и ухмыляется. — Прежде чем так подло поступать, нужно думать о последствиях. Они могли бы быть слишком плачевные, — Чонгук на адреналине, нужно успокоиться. Он посреди дороги, прямо на асфальт садится и хватается за голову, она, кажется, готова треснуть. — Не начинай, к чёрту, драму. Поднимай свою задницу и катись в базу. — То, что ты выиграл один заезд, не даёт тебе право указывать мне. Условия диктовал я, значит твоё изгнание откладывается. Пока что. — Выпить после заезда — не моя инициатива. Это традиция, которую ты так любишь соблюдать, — фыркает Мин, заводит байк и уезжает, оставив на асфальте след своих шин. Чонгук лишь запрокидывает голову назад, и дыхание в порядок приводит. После заездов на базу едут дабы выразить своё уважение сопернику, которого у Чонгука к Юнги совсем нет.

***

— Чонгук. — Без комментариев, — Чон обходит подошедшего к нему Намджуна, чётко следуя к барной стойке, — Я уверен, этот ублюдок уже всем всё рассказал. — В том-то и дело. Я в шоке, — Руша опирается о стойку и смотрит на друга с массой удивления. Но Чонгук, почему-то, отчётливо видит в них долю жалости. — Я не меньше. — Так и будешь скудничать в ответах? — Не было никаких вопросов, или мне кажется? — спрашивает Чонгук, приподняв бровь. Он правда не хочет грубить, и быть настолько резким с близким человеком, но, кажется, на смену испытанному страху и приступу, пришла злость, настолько ярая, что кровь в жилах закипает. — Он тебя подрезал? Бортанул? В чём причина то? — не унимается Джун. — В маршруте причина. — Он же не выбрал дорогу через тоннель? Он же не настолько бешеный? — Не настолько. Всё намного хуже. Мы гонялись на старой трассе, — говорит Чонгук и, опрокинув в себя стакан Бурбона, морщится. — Он что? — хмурит брови Джун, переспрашивая, хотя в этом не было и смысла. Черты его лица вмиг стали серьёзнее. Губы сжались в одну линию, отчего желваки стали заметнее. — Я его сейчас прокачу, с ветерком. Прямиком в ад, — говорит Руша, собравшись найти этого подонка. — Тише ты. Не кипятись, сейчас главное не поднимать шумиху, — Чонгук перехватывает его, остановив за плечо, быстро обойдя через стойку. — У тебя повторилось всё, верно? — Намджун в глаза смотрит, точно знает, когда Чон врёт, а когда правду говорит, — С ума сойти, вот это сукин сын, — восклицает альфа, и вдоль стойки ходит, то и дело проводя рукой по волосам. — Мы найдём способ дать ему забыть о наших дорогах навсегда, ладно? — Нет уж, пусть лучше навсегда запомнит этот урок. Я клянусь. . . — Как хорошо, что вы тут, — прерывает их разговор Юнги, кричащий с соседнего столика, находясь в кругу компании, — Гоните сюда свои задницы. Чтить наши обычаи будем. — Не сорвись, прошу, выпьем по рюмашке и закрывай нахуй базу, — говорит Чонгук так, чтобы слышал лишь Джун. — Тебе ли говорить про самоконтроль, — хмыкает Руша. И они вдвоём садятся за стол. — Ром? Виски? Шампусик? — издевательски тянет Юнги. — Ты нам наш же алкоголь предлагать будешь? — пропускает смешок Чонгук. — Кихён, махнёмся местами? — говорит Юнсок альфе, сидящей рядом с Чонгуком, привлекая на себя всё внимание. — Без проблем, — отвечает Кихён, а Чонгук лишь бесцветным взглядом следит за садящимся рядом Юнсоком. Жутко раздражающим Юнсоком. — Привет, дорогой, — обворожительно улыбаясь, омега тянется поцеловать альфу в щёчку. — Не надо, — спокойно говорит Чон, выставляя руку вперёд. — Я скучал, — не сдаётся, положив голову альфе на плечо, совсем не расстроенная отказом омега. — Если я попрошу тебя просто сидеть рядом, — Чонгук отстраняется, — Ты тоже не поймёшь да? — Что такое, тигрёнок? Я что-то не так делаю? — Нет, просто к шлюхам давно пропал интерес. Все прекрасно услышали последнюю фразу Чонгука, отчего базу заполняет гул дружного: «уууууууу», а Юнсок, взяв бокал шампанского в руки и глотнув, сказал: — Буду считать, что я ничего не слышал.

***

— Я заходить не буду, меня ждут, — говорит Хосок рассматривая все байки у базы, — Они уже здесь, вон и харлей. Целый и невредимый, — улыбаясь, говорит Чон, — Поздравь этого засранца от меня. Тэхён не может не озарить улыбкой в ответ. Целый харлей — вот что нужно увидеть Киму, чтобы почувствовать себя счастливее. — С ним всё хорошо, — шепчет себе по нос Тэхён и выходит из машины, шлёт воздушный поцелуй Хосоку, а тот трогается, предварительно посигналив. Ким закрывает глаза и, впервые за весь день, дышит полной грудью. Подходит к харлею, пройдясь рукой по сиденью, и сам себе улыбается. Закусив губу, все моменты вспоминает, головокружительное волнение от ожидания встречи в себе топит. «Только бы не накинуться на него, как последний дурак». Во дворе базы собралась компания полуголых омег. Тэхён критически осматривает свой наряд: джинсы и кардиган. Не подкрашенный, волосы растрепаны. «О чём я думал вообще?» Растерянно поправляет «причёску», гонит тревогу прочь и заходит внутрь. Ни одного знакомого лица, кроме Чанука, который не отрывается от мальчика в одних трусах. Тэхён без проблем проходит дальше к столикам, где обычно зависает его компания и шевелюра Юнсока сразу попадает в поле зрения и режет глаз. Он сидит рядом с Чонгуком. Тэхён ловит на себе взгляд Юнги, совсем не предвещает ничего доброго, как это было раньше. Пока Ким подходит ближе, до этого всё время молчавший Мин, вдруг слишком громко произносит: — Самое время! Тэхён, который раз получает наказание за свою любовь в виде разбитого сердца: Юнсок, ловко перекинув ногу, садиться на колени Чонгука. Руки альфы, кажется, машинально ложатся на его бёдра, и омега, смеясь, откидывается назад, как будто это самое обычное дело, и возвращается назад. Это был поцелуй? Снова? Кто-то из знакомых увидев Кима, кричит через толпу: — Тэхён! Голова Чонгука дёргается назад, и их взгляды встречаются. Чон ошарашено смотрит на омегу, и Юнсок тоже глядит в его сторону, плотнее прижимаясь к Чонгуку. Губы альфы вздрагивают, будто он собирается что-то сказать, но он молчит. Он растерян, он мать его, реально растерян. Тэхён машет головой в разные стороны и чувствует, как начинают выступать слёзы. — Почему? — беззвучно произносит Тэхён, уверенный, что Чонгук прочтёт вопрос по губам. Тэхён опять всю боль, Чонгуком подаренную, принимает, в себя впитывает, вместо сердца, у глупого и влюблённого по уши мальчишки, кажется, уже просто дыра. Он плачет. Он снова плачет по нему. Не может больше этого видеть. Просто не может! Разворачивается и пробивается через пьяную толпу к выходу. Его кто-то окликает, но это точно не Чонгук, от чего становится больнее в разы. Даже просто закрыть глаза является такой мукой, ведь он видит только одно: Чонгука и Юнсока. Вместе. Как он может быть таким жестоким? Как он может с утра целовать, обнимать, говорить слова, полные нежности, а следом убить одним касанием рук чужих бёдер? Тэхён сбегает с крыльца на тротуар. Он хочет уйти. К чёрту всё, к чёрту базу, к чёрту гонки, к чёрту Чон Чонгука. Боль? Ненависть? Хуже. Он чувствует только равнодушие. Полное и непоколебимое. — Тэхён! — слышит Ким и разворачивается. Чонгук бежит за ним. Тэхён никогда не был особенно спортивным, но сейчас, на всплеске адреналина, ускоряется. Он добирается до конца улицы, уже слегка утомившись. «Куда, чёрт возьми, я собираюсь идти?» До дома ехать с Хосоком обычно около получаса, пешком точно не добраться, да и телефон он тупо оставил дома, чтобы покончить с зависимостью от Чонгука, который гонится сейчас за ним со словами: «Тэхён, постой!» И он останавливается, на него это действует, он просто стоит на месте. Зачем бежать? Он должен объяснить, к чему он продолжает эти игры. — Что ты видел? «Что?» Когда Тэх`н поворачивается, Чонгук всего в паре метров от него. На его лице читается изумление: он явно не ожидал, что омега остановится. — Что я видел?! — кричит Тэх`н, — Что я видел?! — Ким терпеть не может истерики, но сейчас так хочется чтобы стало легче, чтобы хоть на долю секунды отпустили эти тиски, сжимающие его лёгкие. Поэтому он кричит, глупо надеясь, что это поможет. — Я. . . — кажется, он растерян и не может подобрать слова, — Ты так зол. Сердце Тэхёна бешено бьётся от бега и от чонова вероломства. — Почему ты так решил, интересно? — с нотками сарказма в голосе, Тэхён хмыкает, делая шаг к Чонгуку, и, кажется, гнев понемногу его покидает. — Извини, ладно? — говорит Чон тихо, смотрит ему в глаза и протягивает руку, чтобы взять тэхёнову в свою, но омега отдёргивает ладонь. — Ты извиняешься? Извиняешься?! — повторяет Тэ, срываясь на хохот. — Да. — Иди к чёрту, Чонгук. Разговор для Тэхёна закончен, он поворачивается и хочет уйти, но Чонгук снова хватает его за руку. Вскипает злость, Тэхён вырывается и сильно бьёт его по щеке. На минутку его самого удивила эта агрессивность, он почти готов извиниться за пощёчину — но Чонгук принёс ему гораздо больше боли, чем простой шлепок по щеке. Даже больше, хочется ударить снова, за каждый поцелуй, подаренный не ему. Безумие какое-то. . . Чонгук подносит руку к лицу, медленно потирая красное пятно. В глазах его гнев смешан с растерянностью. — В чём, собственно, проблема? Ты можешь меня просто выслушать, а не сразу реветь и драться?! — кричит Чон. Водитель проезжающей машины на них смотрит, но Тэхён не обращает внимания. В эту минуту его не беспокоит, что они прилюдно выясняют отношения. — Я не реву! — Ты когда плачешь, губы кусаешь, слишком сильно. — Поверь мне, это не так больно по сравнению с. . . — Перестань плакать, и просто поверь мне, ладно? — Тэхёну очень больно это слышать, — Я его не целовал, ладно? Это так неожиданно случилось. Я уже собирался ехать к тебе, как он резко на меня бросается, и тут кто-то произносит твоё имя, и вот мы тут. Знаю, трудно поверить, но это так. Тэхён лишь отрицательно качает головой. Не в этот раз. Сколько можно? Они так недавно знакомы друг с другом, но Тэхён этой ревностью уже до краёв полон, так нахлебался этой болью, любезно предоставленной, что хватит. Он сам прекрасно знал, кто такой Чон Чонгук, теперь расплачивается. — Куда ты? Не веришь мне? — Чонгук идёт следом за Тэхёном, который кажется, думает вернуться на базу, — Думаю, я говорил тебе, что с тобой я честен, — шипит Чонгук. — Ты не можешь сейчас меня обвинять в недоверии, ты сам виноват! Ты со мной, как с дураком, играешь. Когда я думал, что могу тебе доверять, ты, не задумавшись, кинул меня. Если ты хочешь быть с Юнсоком, просто велел бы мне оставить тебя в покое. Но нет, вместо этого, ты кормишь меня байками о том, что хочешь быть со мной, хочешь быть моим. Опять же просто слова. Какой в них смысл? — на удивление речь даётся легко, не смотря на ком в горле, мешающий даже элементарно дышать. — Это всё в прошлом, ну же, мы хотели сегодня поговорить. — В прошлом? Как же! Не удивлюсь, даже если у тебя сейчас за спиной интрижки в тот момент, когда у нас всё начало получалось. — Ты же знаешь, что это не так. Ты просто сейчас зол. — Нет, мне плевать. С меня хватит этого дерьма. Теперь уже точно. Я не хочу тебя видеть. — Ты слишком эмоционально реагируешь! Я же объясняю. . . — Я? Слишком эмоционально реагирую? Чонгук, я не ел сегодня весь день, сходил с ума, переживал за тебя, за грёбаный исход гонки. А, приехав сюда, я получаю вот это. Так что нет, нихрена не слишком эмоционально. — Ладно, ты правда очень зол. И я не могу найти к тебе подход. — А ко мне и не нужно, вон смотри, стоит тот, кто тебя ждёт. Вы идеальная пара, — фыркает Тэхён, кивнув на Юнсока. — Это не правда, и ты это знаешь, — бурчит в ответ альфа. — Видимо, я ничего не знаю, — огрызается Тэхён, перескакивает через ступеньки, и увидев Чанука на улице бежит к нему, — Можешь одолжить мне телефон? Мне нужно позвонить другу, хочу, чтобы он забрал меня. — Я могу сам тебя подкинуть. — Понимаешь. . . — начинает Тэхён, и оглядывается, дабы посмотреть, где Чонгук, и естественно, он стоит прям за ним и ждёт ответа омеги, — Я всё же откажусь, — отвечает Тэ, берёт мобильный, набирает номер, и сбрасывает только после хосокова: «Ты же знаешь, пять минут и я на месте». — Он приедет? — спрашивает Чанук. — Да, скоро будет, спасибо за мобильник. — Без проблем. Хочешь, я постою с тобой, пока он не приедет? — Я побуду с ним, — угрожающе сообщает Чонгук. — Я был бы очень рад, если б ты мог подождать вместе со мной, Чанук, — говорит Тэхён, спускаясь вместе с ним по ступенькам. Чонгук, как полный придурок, тащится за ними и стоит рядом, неловко переминаясь. — Ты как вообще? — спрашивает Чанук. — Всё в порядке. Мне не надо было приезжать. — Это точно, — говорит спустившийся к ним Юнсок. Тэхён поворачивается на звук его голоса. Он ненавидит ссоры, но эту суку он ненавидит ещё больше. Только он хотел ответить, как Чонгук его перебивает. — С меня хватит. Иди-ка сюда, — альфа как-то резко срывается с места, и грубовато схватив омегу за руку, тянет ближе к Тэхёну, — Расскажи-ка как всё было, — зло говорит Чон, а после недолгого молчания слегка встряхивает парня. — Чонгук, — неодобрительно произносит Тэхён. — Скажи ему, как ты ловко запрыгнул на меня, даже после моих слов, которые я тебе сказал. Вся база подтвердит. Ну же, — повышает голос Чонгук. — О чём он? — нахмурив брови, говорит Тэхен, — Чонгук, в чём дело? — В чём дело то? Взбесился, что я поцеловал альфу, которая тебе не принадлежит? Представь себе, дорогуша, я всегда его целую. Ким чувствует, как кровь отливается от лица. Такой злостью Тэхёна никогда не накрывало. Он смотрит на Чонгука, а тот, играя желваками, кажется, хочет предпринять что-то не очень хорошее. — Я отведу его в дом, — говорит Чанук, обняв Юнсока за плечо. Тэхён благодарно улыбается, и они скрываются за дверью. — Ты тоже Чонгук. Уйди от меня, — говорит Тэхён, сложив руки на груди и глядя на улицу. — Тэхён. . . — как-то слишком жалобно-нежно произносит Чонгук, что Ким на кусочки рассыпаться готов, — Ты мне нужен, веришь? — Нет, — тихо произносит омега. — Пожалуйста. — Всё не так, Чонгук, — голос слабеет до шёпота, его силы совершенно иссякли. Он утирает щёки от новых выступивших слёз и смотрит в ночное небо, — Всё равно каждый раз я испытываю боль, когда дело касается тебя. И это, кажется, никогда не прекратится. Я же не железный. Ты меня погубишь. В глазах Чонгука что-то блестит, и если бы Тэхён его не знал, то подумал бы, что Чон плачет. Камень с души, Ким видит машину Хосока, и быстрым шагом бежит к нему. — Тэхён! — Ким не обращает внимания и идёт дальше, Чонгук повторяет громче: — Тэхён! — Господи, Чонгук! Всё, понимаешь, всё! У меня больше нет смысла оставаться здесь и слушать глупое враньё! Остановись. Всё закончено, оставь меня! — срывается на крик Тэхён. — Я. . .Тэ, я. . . — Ты что? Что, Чонгук? — Я. . .я люблю тебя! Воздух, которого и так не хватало, закончился совершенно. Тэхён стоит к нему лицом, будто замороженный, и Чонгук подходит ближе. — Тэхён, детка. . . Эти слова в Тэхёне пробуждают то, что он так старательно топит последние пол часа. Не зная, что им двигает, он отворачивается и тянется к ручке автомобиля. Но Чонгук следом захлопывает её. — Тэхён, я люблю тебя. Это правда. В его глазах стоят слёзы. Губы сжимаются в тонкую ниточку, и он закрывает лицо руками. Он делает шаг назад, потом вперёд — и когда опускает руки, в его карих глазах Тэхён видит искренность и тревогу. Боль в груди вырастает в тысячу раз, и Тэхён, вправду, еле стоит на ногах. Он даже и мечтать не мог об этих словах, а сейчас они его добили. Тэхён не понимает, почему этот момент называют «разбитым сердцем», просто такое ощущение, что кости все сломаны тоже. Тэхён отталкивает Чонгука от себя и прыгает в машину, блокируя дверцу раньше, чем он восстанавливает равновесие. — Мне послышалось, или он сказал, что любит тебя? — Я сейчас задохнусь, Хосок, — говорит Тэхён, закрывая ладонями своё лицо. Хосок смотрит на омегу, он выглядит таким раненым, но ещё больше разбитым кажется Чонгук, отчаянно долбящий по стёклам машины. «Нет, не любовь, и даже не близко».