Арена

Я мешаю на плите рис, и мне немного страшно. Блядь, я забыл запереть эту чертову дверь, и Брайан в бешенстве. Притащил в лофт какого-то идиота, а его выражение лица совершенно ясно говорит о том, что сначала он как следует трахнется, а потом на десерт убьет меня. Чувак что-то трендит про джамбалайю, явно подкатывая и предполагая тройничок, а я его ненавижу. Делаю медленный вдох и такой же выдох. И все равно ненавижу. А Брайан поднимается по ступенькам и, демонстративно раздвинув створки спальни, прислоняется к косяку. Сцена готова. Он смотрит на меня жестким взглядом, одновременно делая приглашающий жест своему траху. Вот же… Знает же, что я.. что мне.. Глаза начинают предательски блестеть, и я не хочу этого видеть. Это жестоко. Бросаю ложку, кидаюсь к двери, попутно смахивая накатывающие слезы, и.. нахрен! Вот нахрен. Это как полезть на арену с быком, а потом жаловаться, в слезах и соплях глотая песок. Вот еще! Разворачиваюсь, иду обратно, медленно обхожу стол, и у меня даже получается спокойно к нему прислониться. Я ревную и понимаю, как это глупо: очередной обычный трах, и прав на Брайана у меня как у заключенного в Гуантанамо. Но я ревную. И мне плевать! Незаметно дышу медленно и глубоко, чтобы прогнать мокроту с глаз. Складываю руки на груди и с вежливо-любопытным выражением лица наблюдаю. Я не смотрю на Брайана. Еще чего. Но все равно вижу, что он этого не ожидал. Его не смутишь взглядами во время секса, но я буквально чувствую кожей ноту замешательства и сопутствующее ему раздражение. Мужик отсасывает неплохо и краем взгляда на меня посматривает. Делаю нахально-соблазнительное выражение лица и смотрю только на него. Парень отвлекается, и его тут же притягивают обратно. А я усмехаюсь и окончательно успокаиваюсь. Брайан тянет его в спальню, намереваясь там развернуться и уж точно не отвлекаться, а я шагаю по ступенькам и занимаю место в первом ряду, так любезно мне предоставленного. Они раздеваются, и парень опирается руками и коленями о кровать. Я ненавижу его просто до блевоты, но меня раздирает в этот момент не только ревность. Нешуточный азарт разгорается внутри, и я понимаю, что мне это даже нравится. Я уже начинаю догонять, в кого влюбился, и с удивлением обнаруживаю, что могу принимать его вызовы. Я никогда этого не искал, но могу . И, возможно, я даже могу его «сделать», не без удовольствия сейчас замечая, что этого перца Брайан трахает совсем не так как меня. Я еще мало что понимаю, но со мной он как будто не может насытиться. Как будто ведет какую-то борьбу с собой, надеясь, что в этот, уж точно последний раз, ему все надоест, и злится, понимая, что это нихера не проходит. Он берет меня так, словно хочет заглотить целиком и ничего не оставить, словно ему что-то нужно от меня, а я не знаю, что именно, и просто отдаюсь, разрешая взять всё, что у меня есть. Я смотрю, как чувак начинает стонать, пытаясь удержаться в колено-преклонной позе, и ловлю его взгляд, улыбаясь. Я знаю цену этой улыбки. Она многих цепляет. И на нее ловить парней порой так легко, что иногда даже скучно. Еще одна пикаперская улыбка, и я расслабленно прислоняюсь к косяку и нагло выгибаю бровь. Я смотрю только на него, но не без наслаждения чувствую, что веду еще один диалог. — Ты не против? — парень хрипит, не выдерживая, и поворачивает голову к Брайану. И я знаю, что тот скорее засунет собственный член себе в рот, чем что-то сейчас ответит. Он продолжает с похуистичным видом вбиваться в задницу, а я и не жду ответа. Спокойно раздеваюсь и подлезаю под этого кекса. Я не собираюсь симулировать или играть как на сцене. Вот еще. Я просто притягиваю этого чувака ближе и кладу ногу ему на плечи. Жесткий толчок, и он буквально утыкается мне в шею. Тем лучше. Обхватываю его за нее, облизываю губы и даже не собираюсь трогать свой член. — Я люблю, когда жестко, — жарко шепчу ему в ухо, обнимая теснее, и подтягиваю ноги выше, когда второй не менее жесткий толчок практически ударяет нас лбами. Отлично. Кричу я громко. От боли проникновения, злости, ревности и, как это ни странно, желания. Хотя больше конечно от боли, без которой, я уже понял, нельзя. Во всех смыслах. Но член стоит, ноги задраны над головой, а значит все в порядке. Захлебываюсь от собственного крика, скользя ладонями по покрывалу, парень хрипит и стонет, а Брайан, практически не произнося ни звука, с такой силой начинает вталкиваться, что я буквально чувствую его член в себе. Не выдерживаю и поднимаю взгляд. В животе разливается истома, а карие глаза, забывшись, смотрят на меня, не отрываясь. Мы моментально разрываем контакт, что совершенно не ослабляет сексуального угара, а чувак между нами скорее служит гандоном только из более плотного латекса. Мне тяжело принимать вес двух нехилых парней и их члены. Да, ощущение, что во мне их два, хотя по факту один. И я не утверждаю, что мне этого не хочется. Возможно, и не только мне, но нахрапом такое не делается, а накал и бешенство совсем не те составляющие, если только не хочешь порвать задницу. Брайан не садист, но я все равно с трудом дышу от его напора, уши закладывает, на моей коже можно жарить яичницу, и я чуть было не пропускаю момент, когда третий сыто сползает с меня, немного более резво, чем ему бы хотелось, с подачи Брайана. А моя любовь, нависнув сверху, подтягивает меня ближе к себе. Не хочешь кончать в него? Я произношу это одним лишь взглядом, а он просто входит в меня, и я судорожно вдыхаю. Да, презерватив на месте, но меня понимают. Понимают и прижимают так сильно к матрасу, что выбивают весь воздух из легких. Практически нечем дышать, но мне плевать. Я просто закрываю веки, чтобы не выдали глаза, и, раздвинув ноги шире, впускаю глубже. Мы соединяемся в один организм, и кто укротитель, а кто укрощаемый зверь, понять сложно. Любезный гость наверняка уже слинял, посчитав себя третьим лишним, а я чувствую, как резко съезжаю на противоположный конец кровати, и Брайан, понимая, что дал лишнего, подтягивает меня к себе, чтобы я не упал. Когда все заканчивается, перед моими глазами дымка, и я плохо вижу. Но даже при таком раскладе замечаю, как маячащий силуэт Брайана и все его движения отдают холодностью и равнодушием. — Если я не выключил плиту, то ужину пиздец, но могу разогреть лазанью Дебби, если собираешься присоединиться, — мой тон ничуть не уступает по безразличию его телодвижениям, и в номинациях «Самый похуистичный похуист года», «Мне оранжево все, что не фиолетово» и «Что совой об пень, что пнем о сову» Оскар однозначно взял бы я. Да, голос равнодушный, но я все равно отворачиваю голову, чтобы меня не выдавали глаза. Они всегда выдают. Тело ноет, мне нужно как минимум десять минут, чтобы подняться, но я испытываю блаженство и внутри торжествую. Просто потому, что понимаю — на каждого быка на арене найдется свой тореадор.