Нож в спину

POV Взводов Вадим

      Эта пятница была для меня самой обычной. Такой же, какой я видел её на протяжении всех двадцати трёх лет. Как всегда были грандиозные планы, но на этот раз действительно серьезные.       Проснулся ближе к двенадцати часам дня. Умылся, принял душ и оделся. Вечером у меня игра, поэтому неплохо было бы размяться где-нибудь.       В голове всплыло единственное место, которое отлично подходило для моих целей. Небольшая поляна на окраине леса недалеко от города, на которой я проводил немалое количество часов своего времени, тренируясь во всю силу. Я невольно вспомнил свои начинания и усмехнулся. Тогда всё только закручивалось…       Ладно, харе думать, игра не ждёт!

***

      Солнце садилось, а наши игры продолжались. Я облокотился на балюстраду, стоя на антресоли второго этажа, незаметно для многих наблюдая за нашими ребятами, пугающих свои мишени званиями «новичок».       Толпа была самой разнообразной. Тут были сочные девицы, в лицах которых я едва узнал тех, с кем не так давно спал, молодые парни со страхом в глазах и просто пьяные парочки, обжимающиеся по углам.       Наблюдать за промахами и восторженной толпой стало скучно, и я решил наведаться в бар. Спускаясь на первый этаж за выпивкой, краем глаза заметил, что в этом душном помещении пополнение. Не особо обращая на этот факт внимание, я внезапно был прикован к углу какой-то пьяной девицей, похотливо улыбающийся мне. Я улыбнулся в ответ и глубоко выдохнул, когда та принялась усердно мотать своими бедрами мне по паху.       Приветствуя такую инициативу, я взял девушку за руку и повел в комнату, неотрывно наблюдая за её глубоким вырезом на груди.       Чёрт бы побрал связываться с этой маткой! Деваха, как только мы с трудом миновали с её пьяным телом немногочисленные ступеньки и зашли в комнату, сразу же завалилась на кровать, выплеснула на покрывало содержимое своего желудка и заснула там же. Пиздец. Лишился развлечения. Ну и что теперь делать с этим телом?       Блять, храпит как слон. Может её задушить?       Подошел к кровати и пару раз уверенно помотал её за плечи, но в ответ получил лишь неразборчивое бормотание и продолжение сновидений.       Так дела не пойдут. Из её мини-юбки послышалось жужжание. Я вынул телефон барышни и ответил на звонок абонента «Любимый».       — Куда ты пропала, кобыла? Я тебя ищу! — в трубке послышался грубоватый мужской голос, а я не особо изъявлял желание к помощи.       — На втором этаже она, справа от лестницы комната. Забирай её. — не особо вежливо бросил я, всё ещё находясь в злом состоянии из-за проскока секса.       Через пару минут в комнату ввалился парень, подхватил девушку на руки и зло оглядев мою фигуру, стремительно покинул комнату.       Я глубоко вздохнул, взял со стола свой любимый клинок и дабы отвлечься от сексуальных потребностей, принялся оттачивать итак заученные маневры.       В следующую минуту в комнате появился Климов Кирилл, мой друг и надежный товарищ. Он был чем-то типа нашего организатора и ведущего игр.       С ним я познакомился когда попал на первое такое шоу. Тогда я был выпускником и не мог поступить ни в один желаемый мной универ. Был разбитый тяжелой судьбой и жизнью. С горя захотел напиться. Даже не напиться, а конкретно нажраться. Случайно попал на какую-то тусовку, где меня хорошенько споили и впервые показали эту опасную игру. В том совершенно нетрезвом уме я умудрился зажечься этой игрой. Кирилл тогда участвовал в метании, но я со своими запутавшимися ногами опрокинул его мишень с девчонкой и тем самым испортил шоу. Пьяно стал извиняться перед озадаченным парнем. Помню мог только ползать по полу, ни то чтобы ходить. Принялся собирать рассыпавшиеся ножи, несколько раз порезался, но мне было настолько все равно… Алкоголь буквально пропитал мои мозги и я не мог думать трезво ни о чём. Тогда Кирилл Климов помог мне и поддержал, буквально вырвал меня из того дерьма, в которое я попал. С тех пор он был моим просветителем, а потом, когда я конкретно влился в эту тему, Кирилл сумел пробиться в ведущие, а я стал одним из лучших игроков метания. Пришлось зарабатывать для этого неплохой авторитет, но и с этим я справился.       Эти игры были не мирными. Ни разу. Чтобы участвовать в них, нужно было закреплять все свои действия с одной мутной бригадой. Этих людей я видел лишь дважды: когда вступал в этот культ и когда на одной из игр один участник не набрал нужного количества баллов и его вынесли какие-то амбалы в чёрном.       Эта игра прекращала быть игрой, когда я с каждым днём узнавал всё лучше и лучше во что вляпался. Это действительно было что-то вроде культа. Все участники были под крепким замком каждую серию игр. Три подразделения должны были к концу года собрать нужное количество баллов. У «новичков» оно было минимальным, «освоившиеся» плавали в среднем показателе, а вот быть в числе «лидеров» было не просто опасно, а рискованно. У этого ряда участников были максимальные баллы, которые можно было заработать лишь точными попаданиями в миллиметре от жертв.       За все это время я наслушался тысячи историй об несчастных случаях, вроде попадания в печень, сердце, почки… Моментальная смерть мишени приносила огромные баллы играющему, но на такие решения ступали лишь психопаты. Иногда лидеры, не набравшие нужного количества баллов, внезапно пропадали. Парни не появлялись ни на играх, ни в своих компаниях. Это была самая большая загадка, о которой в конечном счёте думали все участники.       Но все риски и волнения окупались. Да, за всю эту вакханалию платили. Платили немало, некоторые старались и набирали баллы, потом строили себе дома, покупали дорогие машины.       Деньги не были моей главной целью, просто в метании нужно было быть агрессивным, точным и безжалостным. Никакого сострадания. Если хочешь выжить — рви.       Каждой игрой я притуплял боль от своего прошлого, надеясь, что обида перерастет в агрессию, а уже она — в навык метания.       Климов по-доброму мне улыбнулся, глянул в смартфон и оповестил.       — Хотел сказать, что ты следующий на метание. Будь готов через пару минут выходить. — парень шутливо ударил меня в грудь и скрылся.       Я глубоко вздохнул и глянул в окно, за которым смог увидеть последнюю в своей жизни обычную луну.       Как всегда толпа народу. Дышать не могут, жаждут шоу. Ну что ж, получайте.       — Сейчас и начнём настоящий кровавый тур! — Кирилл коварно усмехнулся и махнул на меня, — Всеми известный Вадим Взводов будет начинать этот почетный калейдоскоп безумия! — женская часть присутствующих в миг выпрямила спины и чуть прогнулась, демонстрируя моему взору аппетитные груди, полностью открытые для моих ласк. Обязательно займусь той рыжей бестией в коротком платье после окончания. — А сейчас попрошу девушек прекратить свои соблазнительные покачивания и замереть в ожидании новой жертвы…       Я равнодушно обвел присутствующих глазами, когда те образовали тишину, которую прерывали лишь мои вращения клинка и движение шальной стрелки. Музыка в зале была спокойной, поэтому её я и не замечал.       Никогда не понимал этого принципа выбора мишени. Нам нужно тело. Живое тело, которое поможет нам выжить, а выборы идут настолько беззаботно и вальяжно, что хочется невольно закричать от тупика в жизни. Я загнан в угол неизбежной смертью.       Недовольные вздохи отвлекают меня от мыслей и я метаю взгляд на кончик стрелки, затем на девушку, которую рулетка выбрала.       — О, у нас тут новички! Миледи, сердечно просим сюда, к нам! — довольно протянул Кирилл.       Хм, странно. Никогда раньше не видел эту девчонку раньше. Новенькая? Выглядит не очень из-за своих закрытых брюк и кофты. Хотя на лицо вроде и привлекательная: маленький носик, припухшие губки и зелёные глаза… А эти русые волосы… Это моя слабость.       — Алёна… Давайте переведём стрелку и выберем кого-то другого? — ледяным хлыстом пощечина отрезвляет меня и я сильнее сжимаю руку в кулак, доставляя себе боль, вслушиваясь в сказанное и начинаю хмуриться от подступившей к горлу ненависти.

*Пять лет назад*

      Наконец-то я закончил это конченое адское заведение под названием «школа». Пиздец, расстрелял бы каждого. Но, к сожалению, тому не бывать.       Вечер прошел очень тухло. Мои одноклассники, впервые попробовавшие алкоголь, вели себя крайне неадекватно и глупо. Наши родители ещё после получения аттестатов уехали в ресторан и оставили подростков на волю судьбе.       Я быстро слинял с этого праздника жизни.       Бодро вышагиваю через ступеньки в многоэтажке, представляя своих и чужих родителей в ресторане, отмечающих праздник чуть серьезнее нашего. Усмехаюсь.       Как-то тихо открываю входную дверь в квартиру, быстро снимаю обувь и, внезапно, слышу тихие голоса, доносящиеся из зала. Настораживаюсь, пытаясь объяснить внезапно быстрое возвращение родителей.       Тихо пробираюсь к открытой двери и заглядываю в неё, теряя все свои мысли, слова и способность к дыханию.       На коричневом кожаном диване сидит Николай, партнер моего отца по работе, без рубашки, а повернувшись к нему лицом, на коленях сидит абсолютно нагая женщина, томно постанывающая.       — Так ты бросишь этого осла? — небрежно интересуется мужчина, оглаживая бедра любовницы и покачивает её в такт поступательным движениям.       — Ну… ты же знаешь…у меня… ребенок от него… — после каждого толчка приторно отвечает, кажется, уже знакомая мне женщина, но после этих слов я столбенею, будто прирастая к полу.       — Твоему сыну давно не интересно, что происходит в семье. Сосунок уже откровенно заглядывает под девчачьи юбки и скоро пулей испарится из этого дома. Он тебя не любит, как и ты его. Ведь так, дорогая? — поглаживая её щеку своими ладонями, мужчина коротко целует в щеку.       — Да, я его не люблю. Ради тебя, потребую развод на следующей неделе…       Моя мама отклоняется назад, полностью опрокидываясь на спину, продолжая принимать рваные толчки любовника, оголяя моему взору своё тело.       Её прежде прикрытые глаза медленно открываются, она молниеносно бросает взгляд на меня и как ошпаренная отскакивает от Николая, наспех прикрывая голые участки простынью.       — Ой, Вадим… Милый, отвернись… Ааа… Я тебе сейчас всё объясню! — Алёна делает виноватое лицо, пытаясь улыбаться, но не получается. Она движется на меня.       Время вокруг останавливается и я ещё не могу предположить чем закончится этот вечер…       Перед глазами я вижу огромный многоярусный Титаник. Это я. Такой же огромный и наполненный весельем и беззаботностью. Но не всё может оставаться отличным навсегда, поэтому на пути вижу громадных размеров айсберг в виде поступка моей родной мам Алёны, который стремительно врезается в клетки доверия, доброты и искренности. Катастрофа. Вода везде, а корабль тонет и непременно уйдёт ко дну. И теперь я медленно откалываюсь на кусочки. Всё доверие, любовь и уважение в какое-то мгновение слетают с моего борта. Не могу сделать вздох и начинаю захлёбываться в самом себе.       — Не стоит. — тихо и очень холодно отрезаю я ставший противным голос матери, даже не в состоянии посмотреть в её глаза, — Лучше потрудись объяснить свою шлюшью натуру отцу.       Она замирает. Неотрывно застревает стеклянным взглядом на мне, позволяя истерике подступить к горлу.       Стою в ступоре от своих же слов. Разве могу я говорить такие вещи родному человеку? Видимо, сейчас это кажется мне как никогда правильным и обязательным.       Я кидаю последний тяжелый взгляд на бурлящего от злости Николая, разворачиваюсь и уже собираюсь уйти, как вдруг врезаюсь в пол подошвой из-за его голоса.       — Ты что себе, щенок, позволяешь? Мать шлюхой называть. Да молоко ещё на губах не обсохло, уже тявкает что-то. Лучше бы по-взрослому разобрался, сопляк. Ты такой же, как и твой осел-отец — бесстрашно отчитывает меня совершенно чужой человек, переходя то на рев, то на борзую речь.       Терпение, воспитание и самоконтроль летят в стену стеклянной вазой.       Разворачиваюсь и стремительно надвигаюсь на мужика. Он, видимо, этого не ожидает. Хватаю его под грудку и со всей силы опрокидываю на твердый пол, пропуская мимо ушей тупой, но громкий удар головы об поверхность.       — Вадим, прошу тебя, прекрати! — слышится голос матери, но я уже ничего не слышу. Шум везде: в ушах, глазах, в горле.       Удар твердого кулака приходится прямо по челюсти, когда я сажусь на мудака и начинаю неистово бить его везде, где только позволяет моё положение.       — Ты что творишь?! Ты же его убьешь!       Убью? Как сладко звучит это «убью». Да, я действительно очень хочу, чтобы этот человек умер. Умер, чтобы вся моя жизнь вернулась назад. Чтобы я вернулся с торжественного выпускного, оказался в одиноком доме и позже получил фото от мамы, где она сидит за столом с отцом и чуть пьяно улыбается с бокалом в руках.       Но как раньше уже никогда не будет.       Я останавливаюсь, когда понимаю, что рьяно избиваю ногами бессознательное тело в крови.       Волна прекращает захлёстывать меня с головой, я ненадолго прихожу в себя и замираю, пытаясь восстановить прежнее дыхание.       А дальше помню только громкий плач Алёны Взводовой, свои спешные сборы вещей и долгий путь в другой город, подальше отсюда.

***

      В мгновение приходя в себя, долгим взглядом задерживаюсь на незнакомке. Теперь она не кажется мне такой привлекательной. Она мерзкая, похотливая и изменила мужу. Собиралась бросить семью ради нового члена… Алёна виновата…       — Вау… Как это мило, ну лад… — Климов хотел продолжить, но мой безумный огонь в груди начал гореть ещё рьянее.       — Не думал, что сюда будут сунуться сопляки и малявки, вроде вас, — я давил этих малолеток уверенным и агрессивным взглядом, он которого одна аж вздрогнула, — Зачем сунуть сюда свои детские попки, если ещё не созрели для подобных мероприятий? — последнее бросаю максимально грубо и отворачиваюсь, когда в глазах русоволосой вижу отрожение того рокового дня, заставляющего вены на лице вздуться, а руки напрячься. — Пускай валят, маленькие дуры…       Хочу уже было вырвать эту чертову рулетку и раздолбать её об этот пол, но как по щелчку замираю, когда до оглушенных агрессией ушных перепонок доносится этот нежный голос.       — Никакой перекрутки стрелки не будет! Я не знаю, что ещё не созрело у этого не очень уважаемого молодого человека, но я не отказывалась от участия! — волшебной дурманности голос заставил меня повернуться, оглядеть её черты лица вновь и вызвать странную ухмылку, — Если у тебя есть хоть какая-то частичка мозга, будь добр, прекрати говорить весь этот бред!       Замираю и не могу ничего понять. Уши мягко щекочет её невесомое картавое произношение некоторых букв и я буквально не могу пошевелиться.       Девчонка меня поражает. Даже бесит, но и это ощущение странно перерастает в умиление. Что это со мной? Про какое умиление я говорю? Видимо, так называемая… Алёна не слышала о том, кто будет метать и уверена в том, что сейчас ей всё сойдет с рук. Как бы не так.       — Очень самонадеянно дерзить человеку, который будет метать в тебя ножи. — не смог удержаться от едкого комментария, который в момент поставил милую выскочку на место.       По глазам вижу, что испугалась. Пусть боится. Пусть думает о том, как я промахнусь и метну нож прямо в её плоть.       Моя новоизбранная мишень совсем теряется от шума из толпы и тупит взгляд в пол.       — А что такое? Прежний пыл поугас? — с явным самодовольствием продолжаю я, всё никак не понимая мотивов своих слов. Что я тут устроил? Зачем довожу девчонку до дрожи?       Да потому что зовут её, как мою мать…       Она изменила… Бросила отца… Это всё неправильно…       — Вадим, может не стоит? — Кирилл пытается отговорить меня от безумного раунда, но мои глаза уже горят от пламени желания к этой Алёне.       — Миледи сама объявила о своём добровольном участии, так что начинаем.       Девчонка совсем потерянно семенит к мишени, где её цепляют наши ребята. Ну вот и всё, моя дорогая, ты в полной моей власти.       Вижу, что её взгляд испуганно осматривает меня, что приводит моё возбужденное сознание в ещё больший огонь.       Представляю, как провожу с этой малышкой ночь.       Первый клинок приземляется ей возле ног. В это время я быстро избавляю её от мешающей обуви, которая в моей спальне совсем ей ни к чему. Вижу, как она щурится, и представляю как она повторяет ту же эмоции и в моих фантазиях.       Следующее попадание приходится над головой бедняжки.       Довольно впиваюсь в её сладкие припухшие губы грубым поцелуем, направляя девушку рукой на макушке, углубляясь в горячий ротик проворным языком. Шея начинает неметь от наклона к её маленькому росту, но я терплю и перевожу ладони к краям её дурацкого свитера. Да, сейчас, в моих фантазиях, ты останешься такой же беззащитной, как и в реальности…       Шуршание со стороны слегка отвлекают меня от мыслей и я вижу вывалившуюся из толпы фигуру какого-то рыжего оленя, который разинув рот метает взгляд на мою мишень, на меня, но сделать ничего не может. Пропускаю его сопливый монолог мимо ушей и продолжаю.       Предпоследний клинок приземляется над плечом девушки, а в это время я припадаю голодным поцелуем к её груди. Малышка сладко вытягивается в пояснице, полностью доверяя мне своё тело. А я наслаждаюсь ею. Ох блять, какая же она сладкая на вкус!       Легким движением руки нож прилетает прямо между ног мишени и я рьяно загоняю в неё свой напряженный член, который растягивает Алёну и заставляет болезненно сморщить носик, вдыхая ртом новую порцию воздуха… Ещё движение и…       — Невероятно, все пять метаний в сантиметрах от тела! 32 балла! Молодец. — довольно объявляет Кирилл, вырывая меня из той сказки, которую вскоре с удовольствием планирую воплотить в жизнь.       Быстро выпрямляюсь, последний раз бросаю вызов глазами Алёне и, проходя пару шагов, оборачиваюсь на сопливую тираду того паренька с рогами, который внезапно меня ужасно разозлил. Успеваю заметить его мерзкие объятия с этой милашкой.       Быстро скрываюсь за дверью и долго не могу восстановить дыхание и бешеный стук сердца. Чувствую напряжение в паху и опустив взгляд, зажмуриваю веки. Стояк. Из-за чего это у меня такая бодрая реакция? Ну не из-за девчонки же. А может из-за мыслей о нашем тиктаническом сексе?       Быстро нахожу причину в двухчасовом отсутствии секса и стремлюсь словить ту рыжулю в двери своей комнаты.