the same

      Баки смотрит на экран, нервно сжимая кружку с кофе. На столе лежит тонкая папка со всей имеющейся информацией по Земо, и он читал её от корки до корки уже три раза. Бумажные носители остаются его фаворитами, и он попросил Пятницу всё распечатать, оставив в электронном виде лишь фото — так оно больше и детальней. Но это всё равно лишь картинка, а сухие данные из базы он знает наизусть. Он хотел бы встретиться с Земо, изучить его лицо и мимику, узнать о его жизни больше, что-то личное, но о встрече можно лишь мечтать. Их разделяют тысячи миль, крепкие стены и куча охраны (это как раз проблемой не было). А в прошлую — и единственную — всё закончилось для него не самым лучшим образом. Хотя он помнил запах — орехи, что-то терпкое и чуть-чуть цитруса. Баки нравится. Но ещё больше ему нравится ощущение чужой прохладной руки на щеке и в волосах.       Он откатывается на стуле к кровати, перебираясь на неё. Закрывает глаза, мысленно переносясь на три месяца назад, в клетку посреди просторной пустой камеры, к столу, за которым сидит мужчина в костюме и что-то пишет левой рукой. — Добрый день, мистер Барнс.       Баки напряжённо следит за движениями психиатра, который раскладывает вещи на столе и достаёт тетрадь и ручку, щёлкая ей. Мужчина внимательно оглядывает его, кивает сам себе и поправляет очки на носу, принимаясь что-то писать. Баки делает глубокий вдох, пытаясь не показывать волнение — ему нужно пройти чёртово освидетельствование и вернуться к Стиву. Хотя, учитывая то, кто он и что с ним делали (что он делал), проверку он навряд ли пройдёт. — Мне поручено провести психиатрическую экспертизу. Вы не возражаете? — он поднимает голову, смотрит спокойно и уверенно, и Баки почему-то становится не по себе.       Он молчит, откинув голову назад, пытаясь сосредоточиться на том, что происходит здесь и сейчас, не думая о том, что когда-то нечто похожее было в Гидре — клетка, человек по другую сторону, что-то пишущий и говорящий проникновенным голосом об ужасных вещах. — Ваше имя Джеймс? — устало вздохнув, психиатр качает головой. — Это не допрос, я лишь задам пару вопросов. Вы знаете, где находитесь?       Не дождавшись ответа, мужчина отвлекается, записывая что-то, а Баки решает, что если тот начнёт постоянно называть его по имени, то обстановка накалится, и без того измученные нервы не выдержат. — Джеймс, если будете молчать, я не смогу Вам помочь, — благожелательно говорит психиатр, чьего имени он до сих пор не знает, и Баки вздрагивает, услышав обращение. — Меня зовут Баки.       Он всё же решает пойти на контакт, и лицо мужчины светлеет. Баки дёргает головой, стряхивая волосы с лица, надеясь, что Стив это слышал. Что он знает, что Баки не угроза, что ему можно доверять. Чуть-чуть, но можно, хотя он сам себе с трудом верит. Но от мысли, что Стив где-то там, переживает за него, в груди становится теплее. Это так приятно — когда в тебя верят. — Скажите, Баки, — от имени, произнесённого голосом с небольшим акцентом, с бодро-доверительными интонациями, по коже пробегают мурашки, — Вам многое довелось пережить.       Что-то не так.       Эта мысль сигнальным огнём светится в мозгу, и Баки напрягается, хмуро смотря на психиатра. — Я не хочу говорить об этом. — Боитесь, что начнёте рассказывать, кошмарам не будет конца, — понимающе заламывает брови мужчина, что-то нажимая на принесённом планшете, и Баки хочется врезать по красивому лицу, разбивая очки и пачкая бледную кожу кровью. — Не волнуйтесь. Речь пойдёт лишь об одном.       Сирены в сознании визжат, переходя на ультразвук, потому что атмосфера изменилась — нет больше добродушного взгляда, нет тёплого тона и мягкости черт. Лицо психиатра заострилось, становясь хищным, глаза наполнились холодом и чем-то мрачным, уголки губ чуть приподнялись в еле сдерживаемой улыбке.       Кто он?       Внезапно свет отключается, над головой начинает мигать красный свет.       Отключение электричества, аварийный генератор. Диверсия. — Что происходит? — он спрашивает, но уже понятно — психиатр вовсе не психиатр. — Поговорим про Вашу родину. Не Румынию, и уж конечно не Бруклин, нет, — он достаёт из сумки что-то, похожее на книгу или толстую тетрадь, и внутри леденеет от пронзившей догадки. — Про то место, откуда Вы родом.       Баки в ужасе смотрит на знакомую вещь — тонкую красную книгу с серебряной звездой посередине. Мужчина изящным движением снимает очки, цепляя пальцами фонарик и поднимаясь. Он судорожно дёргается, когда проклятые слова начинают звучать, пронзая мозг словно стрелы, просит не делать этого и кричит, но голос не становится тише, а сам мужчина кружит вокруг клетки подобно коршуну, заметившему добычу, с интересом вглядываясь в него, наблюдая за реакцией.       Господи, нет, пожалуйста, только не это, только не снова.       Код подходит к концу, он бьёт в дверь снова и снова, не помня, как сорвал оковы, желая заткнуть ублюдка, но стекло ударопрочное и поддаётся с трудом. Вот-вот всё кончится, он чувствует это, ощущает, как воля и мысли растворяются будто дым.       Дверь вылетает. Он на свободе.       Куратор — мужчина. Место пребывания — неизвестно. — Солдат? — куратор спокоен. — Я готов отвечать.       Куратор довольно хмыкает, захлопывая книгу, и касается прохладной ладонью щеки, убирая волосы с лица. Его пальцы слегка пахнут мятой. — Секретный рапорт от шестнадцатого декабря девяностого первого. — Лаборатория в Сибири. — Напиши координаты и коды доступа, — он даёт маленький блокнот и ручку, и Солдат покорно записывает координаты. — Очень хорошо. — Основная миссия?       Куратор вскидывает брови, затем хмыкает, обводя пальцем губы. О чём-то думает несколько секунд, усмехается. — На крыше есть вертолёт, используешь его, чтобы уйти и убиваешь любого, кто попытается тебя остановить. Летишь в лабораторию, где встретишься со мной. — Принято.       Куратор доволен, миссия получена. Он окидывает Солдата не идентифицируемым взглядом, фыркает. — Но прежде мы устроим небольшую встречу.

***

— Блять, — Баки тяжело вздыхает, открывая глаза и уставившись в потолок.       Он крутит в голове эту встречу постоянно, иногда даже во снах, и это пугает и раздражает одновременно. Он не понимает, почему этот человек так зацепил его, особенно учитывая то, что тот натворил. Но ненавидеть почему-то не получается. Баки думает, что дело в коде и Зимнем Солдате. Земо — последний куратор, а переход от Солдата к Баки был необычен, и весьма вероятно, что прошёл не до конца. И потому теперь он мучается от желания снова увидеться с мужчиной, почувствовать его запах и прикосновения мятных пальцев. Вероятно, Солдат внутри бесится из-за не точно выполненного задания и отсутствия приказов. А Баки бесится из-за того, что давно ни с кем не спал, а Земо горяч. К тому же, они были похожи. Оба солдаты, оба сломанные, оба убивали и делали жуткие вещи, оба потеряли всех, кого любили. Разве что у Баки каким-то чудом остался Стив, который спас его, вытащил из пучины отчаяния, боли и жажды мести. А вот у Земо такого человека нет. Его никто не поддержал, никто не показал ему другой путь. Он совсем один. И совсем не знает, как жить эту жизнь без семьи. Баки хочет ему помочь, как ему самому помог Стив, но это невозможно. Мужчина далеко, и его ни за что не выпустят, даже если Капитан Америка очень хорошо попросит. Он останется за решёткой, будет медленно умирать, и его душа выгорит гораздо быстрее тела. Баки видел его перед отъездом, и от живого человека там осталось мало. Он понимал, что это конец. А Баки понимал, что если бы не Стив и Старк, то он был в точно таком же положении.       И от этого становится тошно. Потому что Земо заслужил второго шанса куда больше, чем он. Но тем не менее — он здесь, в Нью-Йорке, в своей комнате, мебель которой стоит как целая квартира в приличном районе, и он почти полностью свободен; Земо — в Берлине, в охраняемой камере-клетке, один, и навряд ли снова увидит солнечный свет. От этого болит под рёбрами и хочется раскрошить черепа тех ублюдков, которые решают, кто виновен, а кто нет. Но Баки лишь идёт в тренажёрный зал и колотит груши одну за другой. Потому что больше ничего не может.       Они похожи и судьбами, и характерами, стремлением до конца бороться за самое дорогое и мстить тем, кто это отнял. Они оба черпают силы к жизни лишь от любимых людей.       Они одинаковые, но конец их ждёт разный.