Так банально и так больно...

      Я переглядывалась с подругами, которые уже приготовились бежать. Девочки взволнованно улыбались, предвкушая весёлую игру, мне же было вовсе не до веселья. Ведь проиграть первой — значит выполнить дурацкое желание Плисецкого. К слову, какое желание он загадает, никто не знает. Да и что вообще может взбрести в его блондинистую голову?       — На счёт три, ты, Юр, закрываешь глаза и начинаешь отсчитывать шестьдесят секунд, — скомандовал Илья, на что Плисецкий злостно хмыкнул и проворчал что-то себе под нос. — Итак…раз! Два! Три!       И через секунду все ребята уже разбежались по разным сторонам. Я не знала куда мне спрятаться, поэтому понадеялась на свою интуицию и изо всех сил рванула в неизвестном направлении. Лишь один раз я обернулась назад, чтобы проверить фигуриста: не следит ли он, но парень послушно стоял с закрытыми глазами и недовольным лицом, выжидая своего времени.       Преодолев порядком трёхсот метров я оказалась на парковке у школы и спряталась за синюю иномарку. Меня обрадовало то, что машин было очень много, и поэтому я могла осторожно перебираться от одного авто до другого, чтобы менять своё укрытие.       Напряженная тишина окутывала со всех сторон. Единственное, что я могла слышать — это беспорядочное биение своего сердца, которое неприятной болью отдавалось в висках, из-за слишком быстрого бега. Так я пряталась около пятнадцати минут, пытаясь успокоиться, и молилась всем богам о том, чтобы меня не нашли первой.       На мгновение мне показалось, что Плисецкий вовсе не собирается нас искать. Вполне вероятно, что он просто ушёл домой или же сидит в сквере и ждёт, пока кто-нибудь сам случайно не попадётся ему.       Но внезапно я услышала отдалённые шаги, которые раздавались гулким шарканьем подошвы об асфальт. Замерев, я начала прислушиваться и вскоре с ужасом осознала, что неизвестный направляется как раз в мою сторону.       С каждым новым шагом, сердце начинало биться всё быстрей. На лбу появился холодный пот, и я приложила ладонь к губам, чтобы не было слышно моего учащённого дыхания. Я не знала кто это идёт: может прохожий, или кто-то из ребят, или же сам Плисецкий, однако паника охватила меня. Страх быть пойманной не давал мне здраво мыслить, и я отчаянно пыталась придумать, что мне делать. Было уже слишком темно и попытаться разглядеть кто именно идёт — задача не из легких. В голову не приходило никаких идей, кроме как просто побежать, что есть мочи и если будет возможность, спрятаться в другом месте. Пусть даже если это не Плисецкий. В любом случае это лучше, чем просто отсиживаться.       Внезапно, шаги прекратились и всё снова затихло. По какой-то причине неизвестный остановился, совсем недалеко от иномарки, за которой я пряталась.       Я решила, что дальше ждать нельзя. Собравшись с силами, я выбежала из своего укрытия и рванула в противоположную сторону от места, где доносились шаги, и к моему сожалению, времени разглядеть того человека у меня не хватило.       Никогда прежде я не бежала так быстро, даже домой после последнего урока в учебном году и уж тем более на сдаче нормативов по физ-ре. Но не успела я добежать и до конца парковки, как в глазах помутнело и я почувствовала, как ноги начали подкашиваться. В ушах опять появился шум, в связи с чем я даже не могла услышать, гонятся ли за мной или же всё-таки это был обычный прохожий. Из-за сильного перенапряжения моё ослабленное от голода тело окончательно дало сбой.       И в последний момент, прежде чем вконец потерять сознание я почувствовала, как кто-то сильно схватил мою руку.

***

Тепло. Как же тепло мне сейчас. И этот запах сладковатого парфюма вперемешку с его собственным. Почему же мне так приятно? Я будто утопаю в эйфории. Это, наверное, сон?       Слегка поёжившись от накатившего наслаждения, я почувствовала как что-то сверху укрывает меня. Такое же приятно согревающее как одеяло, но немного шероховатое. Я, кажется, уже пришла в сознание, но открывать глаза мне не хотелось. Ведь тогда сон закончится и я снова вернусь в суровую реальность.       — Эй, ты очнулась? — от холодного тона, по телу пробежались мурашки и ко мне пришло горькое осознание того, что это был уже не сон.       Я нехотя открыла глаза и смутно стала разглядывать стоящего перед собой в одной футболке парня. Слегка взлохмаченные светлые волосы, красивые ярко-зеленые глаза, которые переливались, словно изумруды. Однако лицо парня не выражало никаких эмоций. Ни беспокойства, ни облегчения. Одно безразличие.       Я немного поморщила нос, не желая больше видеть эту каменную мину и быстро закрыла глаза, надеясь вернуться в тот прекрасный сон.       — Хватит дрыхнуть, вставай уже, — парень бесцеремонно схватил меня, лежащую на скамье, за плечи и со всей силы начал трясти, как-будто я вовсе не человек, а вещь. Отчего я сразу в испуге всклочила, приняв сидячее положение, а чёрная джинсовка, которая укрывала меня всё это время, слетела на грязный асфальт.       Я в полном недоумении посмотрела на Плисецкого и с ужасом начала осознавать, что со мной произошло.       — Блять, из-за тебя ещё и джинсовка испачкалась, — подняв с асфальта свою куртку, он раздраженно кинул её на скамейку, а затем и сам свалился рядом со мной, откинувшись на спинку и прикрыв глаза, — Ты как? — вяло произнёс он.       — Че? — было немного неожиданно слышать от самовлюблённого фигуриста такой вопрос.       — Хуй через плечо, — злостно выпалил парень, — Оглохла что ли? Ты, видимо от страха в обморок грохнулась, вот я и спрашиваю. Как. Блять. Ты? — выделяя презрительно каждое слово, Плисецкий нахмурил брови от ещё большего раздражения.       Интересно, он всегда такой грубый? Или только, когда трезвый? Ведь в первый день нашего знакомства мы довольно неплохо общались в кальянной…       — Не от страха я грохнулась, кретин, а по другой причине, — обиженно произнесла я. Конечно не от страха, я ведь неделю почти ничего не ела. Однако меня задело то, что фигурист действительно считает меня настолько слабовольной трусихой. — В порядке я…       — Ну, хочу тебя огорчить. Ты первая, кого я поймал, поэтому ты мне торчишь желание, — ухмыльнувшись, парень скрестил руки на груди.       — Я же в обморок упала, это не честно, — начала возмущаться я.       — Меня не ебёт в обморок ты грохнулась или просто так на дороге решила поваляться. Правило такое — кого поймаю, тот выполняет желание, а уж в сознании был человек или нет, про это ничего не было сказано, — Плисецкий говорил это абсолютно спокойно, но я знала, что внутри он издевательски смеётся надо мной.       — Ладно, — немного подумав и наконец негодующе вздохнув, я всё же согласилась с Плисецким. — И какое у тебя желание? — голос слегка дрогнул, от чего я сразу опустила глаза и приготовилась к худшему для себя исходу.       — Я не хочу продолжать играть в эту тупую игру и гонятся за остальными, — парень, взяв с собой джинсовку, резко вскочил со скамейки и, попутно хватая меня за локоть, начал уводить в неизвестном направлении, — поэтому мы сейчас же съебёмся подальше отсюда. Вот моё желание. А эти придурки пусть дальше прячутся, сколько влезет.       Сказать, что я была в шоке — не сказать ничего. Из-за этого-то я переживала?       — Но нельзя же так оставлять их, — я удивлённо смотрела в спину парня, пытаясь поспевать за ним.       — Рано или поздно они все равно поймут, что меня нигде нет и что-то не так, — Плисецкий оглядываясь по сторонам, прибавил скорость, из-за чего я, еле перебирала ногами, чтобы не отставать. — А если и тебя не будет, они вероятно подумают, что я где-то за тобой гоняюсь. Потом, когда будет совсем поздно, сами вернёмся, скажем, что я просто долго тебя догонял и разойдёмся по домам.       В полной растерянности, я послушно плелась за Плисецким и разглядывала парня со спины. Мне было не совсем понятно, почему он использовал желание на такую глупость. Неужели ему так сильно не хотелось играть? Ведь он мог загадать всё, что угодно.       Мы шли ещё около двадцати минут по каким-то переулкам, совсем недалеко от сквера, в полной тишине. Парень уже не держал меня за локоть и сбавил темп, так что мы могли спокойно идти. Мне было неловко от этого напряженного молчания и я отчаянно пыталась придумать хоть какую-нибудь тему для разговора. Плисецкий же шёл и, кажется, даже не думал о том, что мы идём только вдвоём уже достаточно долгое время. Его это явно никак не смущало и вообще не беспокоило.       — Эм… Ты сегодня не ходил в школу, да? — первое, что пришло мне в голову. — У тебя, наверно, тренировки были…       — А ты что, следишь за мной? — покосился парень, после чего я издала саркастический смешок.       Чёрт. Сейчас неловкости прибавилось ещё больше. Зачем я это спросила? Он ведь действительно подумает, что я сталкерю его.       — Нафиг ты мне сдался, — уверенно произнесла я. — Просто, Илья мне писал, что тебя не было и поэтому ты возможно не пойдёшь гулять, вот и всё.       — Значит, ты интересовалась у него, пойду я гулять или нет? Всё-таки следишь? — он скривил губы в хитрой усмешке. По глазам Плисецкого, было видно, что его забавляет издеваться надо мной.       — Нет, то есть… Он просто… — сильно смутившись, я почувствовала, как на лице появляется румянец, а мысли предательски путаются. Он специально это делал: смущал меня. — Ладно, забей, — обречённо опустив глаза, я мысленно дала себе пинка, за уже надоевшую мне растерянность.       — Ну если тебе так интересно, — он особенно чётко выделил последнее слово, — да, меня не было в школе, но не из-за тренировок, я просто отдыхал после адских выходных.       — Адских? Почему? — я старалась, как можно меньше выражать заинтересованность в своём тоне. Плисецкий же закатил глаза и манерно цокнул, всем своим видом показывая, что ему совсем не хочется ничего мне объяснять.       — Никифоров приезжал из Японии и решил меня поднатаскать, перед предстоящим Гран-При, — от этого неизвестного мне слова я слегка нахмурила брови, но Плисецкий этого даже не заметил. — Этот дед действительно думает, что его дурацкие тренировки на выносливость и бесконечные лекции про эмоции и всякую подобную чушь мне чем-то помогут, — начал ворчать парень. — Последние два года я не схожу с первой ступени во взрослой лиге только благодаря своим усилиям, никто мне уже не сумеет помочь, только я сам, — в этот момент в нём было столько уверенности, что я невольно засмотрелась на парня. На его твёрдый взгляд и крепко сжатые скулы. Я никогда не видела людей такими…решительными и чётко знающими себя и свои возможности, хоть фигурист и кажется самовлюблённым.       Видимо, я слишком долго пялилась на него, из-за чего парень вскоре заметил это и, в немом вопросе, повернулся ко мне. Встретившись с ним взглядом, я смущённо отвернулась.       Это снова повторилось. Почему он постоянно заставляет меня краснеть?       Не успела я прийти в себя, как Плисецкий, схватив меня за руку, резко потянул в сторону, а точнее в узкий проход между домами, мимо которых мы шли. Навалившись всем телом, он прижал меня к стене, отчего я уткнулась носом в его шею. Проход был настолько узким, что мы еле вмещались вдвоём и я могла слышать тяжёлое дыхание парня вперемешку с тихим рычанием от накатившего раздражения. Он закрыл мне рот рукой и, нахмурив брови, начал внимательно всматриваться в то место, где мы только что шли, а я в полной растерянности дико смотрела на Плисецкого и ничего не понимала.       Что происходит? Почему нам вдруг пришлось прятаться и вообще… от кого?       Мы простояли так минут пять, а может и больше. Всё это время я не отводила испуганного взгляда от фигуриста, а он в свою очередь, чего-то выжидая, напряжённо разглядывал маленькую щелку, через которую мы протиснулись, чтобы спрятаться. Вскоре, он облегченно вздохнул и убрал свою руку, давая мне возможность спокойно дышать.       — Там Дима с Ильей шли, но наверное, свернули в другую сторону. Значит они уже ищут нас, — шёпотом и как-то задумчиво произнёс парень.       — Напугал же ты, — я так же как и фигурист, облегченно вздохнула. Напугал он меня и правда сильно.       В следующую секунду до меня дошло осознание того, что мы до сих пор стоим без стеснения прижавшись друг другу, от чего моё лицо сразу запылало. Я, не в силах пошевелиться, смущенно опустила взгляд и жадно вдыхала воздух, пытаясь не показывать своего волнения.       Парень, внимательно рассматривавший моё лицо, сразу догадался в чём дело и специально наклонился ещё ближе, позволяя наслаждаться своим ароматом, от которого у меня конкретно сносило крышу. Я всегда была падкой на мужские запахи и не знаю почему, но именно его запах оказался особенным для меня. Я вдыхала его, словно это был последний кислород, который остался на планете. Заворожённо прислушиваясь к его размеренному биению сердца, я чувствовала как с каждой секундой все больше теряю связь с этим миром.       Плисецкий тут же ухмыльнулся и слегка прошёлся рукой по моему бедру, останавливаясь на тонкой талии и жадно впиваясь в меня взглядом, отчего по телу пробежала приятная дрожь. Парень прекрасно понимал то, что остановить его я уже не смогу. Да и зачем? Ведь сейчас больше всего мне хотелось, чтобы он так и продолжал прижимать меня к стене, нагло разглядывая с ног до головы и ни за что не отпуская.       Всё-таки тот прекрасный сон ещё продолжается и видимо я уже никогда не смогу проснуться…       В момент, когда наши лица были в критической близости, парень, продолжая ухмыляться, бесцеремонно дотронулся ладонью до моей щеки, заставляя всё больше краснеть. Тогда мне казалось, что я точно знаю его дальнейшие действия, ибо именно в таких сценах романтических фильмов возлюбленные сливаются в трепетном поцелуе.       Но фигурист в следующую же секунду убрал ладонь с моего лица и, протягиваясь к моим волосам, довольно грубо снял резинку, освобождая волосы от тугого хвоста, отчего я сразу поморщилась. Было немного больно.       — Тебе не идёт этот хвост, — монотонно произнёс он и, быстро отстранившись, начал выбираться из узкого прохода, оставляя меня одну в полной растерянности со спутанными мыслями.        Я не знала, сколько ещё стояла в ступоре и отрешённо разглядывала стенку напротив, где только что стоял фигурист. Чувства смешались, я и понятия не имела, что делать дальше. Мне хотелось просто убежать домой и, от накатившего стыда за своё легкомыслие и непонятные надежды никогда не выходить за пределы своей комнаты.       — Ты там застряла что-ли, — сарказма ему не занимать. Почему, интересно, он такой спокойный?       Точно, для него это вполне привычно. К скольким девушками он уже так прижимался?       С опущенным взглядом и почему-то виноватым видом я буквально выползла из этого дурацкого прохода. Стараясь не смотреть парню в глаза, я остановилась в метре от него, разглядывая под собой асфальт.       — Когда постираешь, вернёшь обратно, — парень нагло кинул мне свою джинсовку и, развернувшись, направился к скверу.       Еле успев поймать его куртку, я, ещё в большем удивлении, начала тормошить её в руках. Затем, немного неуверенно, дрожащими руками, я запихала в свой рюкзак принадлежащую фигуристу вещь и медленно, будто пребывая в трансе, поплелась за парнем.