Мне нравится, как ты лжешь

«… Асгард. Самое прекрасное место, среди всех девяти миров Иггдрасиля. Его так же называют «Золотым королевством» созданным самим Одином и его великими братьями. Здесь процветает жизнь, мир, покой… Жители Асгарда не знают бед, горестей, нищеты… И все это благодаря великому царю, Всеотцу — Одину. Который создал здешнее умиротворение, подарил стабильность, процветание, защиту… Многие тысячелетия подвиги Одина во благо Иггдрасиля воспевались в легендах, все народы знали о его великодушии и милосердии к пораженным народам…» — Чушь! — фыркнул брюнет, небрежно отбрасывая книгу историй Асгарда. — Супер царь! Властитель! Мир, дружба, еще бы жвачку добавили! Фальшь! Всюду! — мужчина встал с кушетки, сделав несколько резких и быстрых шагов к столу. — А самое главное упомянуть в книге явно забыли! Скольких он погубил, ради этого мира! Сколько всего уничтожил, что потом пришлось вновь восстанавливать! — расхаживая из одного угла в другой, царевич кипел от злости. — А ведь я… Я! Шел тем же путем! Я шел к тому же миру! Миром должен кто-то управлять! Я понимаю это, как никто другой! И что в итоге? Я сижу здесь, всего лишь за кучку убитых землян! — резким движением, сжав кулаки, от которых возникла зеленая дымка, мужчина в миг перевернул столы с книгами, бумагами, посудой и фруктами, что разлетелись по полу помещения. — Ну! Нечего ворчать! — величаво прошагав вдоль прозрачной стены, Вольштагг подал голос, смачно откусывая зеленое яблоко. — Сам знаешь, что твои деяния отличаются от дел Одина. — в другой руке рыжебородый мужчина крутил резной лабрис. — Злорадствовать пришел? — раздраженно выплюнул брюнет за плечо, даже не удосужившись обернуться к собеседнику. — Рад бы, но — нет. Тебя зовет Всеотец. Какое-то важное дело у него к тебе. — ответил Вольштагг небрежно поправляя рукой, что до этого вертела лабрис, ремень со своего огромного живота. — Дело? Ко мне?! — скептически приподняв левую бровь, брюнет обернулся. — Да, к тебе! Даже не спрашивай — какое, я не знаю. — добавил друг Тора, поворачивая ключ, снимая защитное поле с камеры, в которой находился его собеседник. — Еще бы ты знал. — фыркнул Локи, величаво задрав нос, спускаясь с маленьких порожек. — Так, давай без фокусов своих тут. Ручки вперед, красавчик! — сняв со стены специальные наручники и выдвигая их раскрытыми перед трикстером, Вольштагг уже был насторожен. Вдруг он пропустил очередную тонкую махинацию?.. Локи, закатив глаза и вздохнув, вытянул руки перед собой, позволяя железным браслетам сковать свои запястья. — Может еще и кляп наденешь? — усмехнулся брюнет, глядя на неуклюжего воина, которого уже одолела одышка. — Само собой! — внезапно, от приблизившейся крупной ладони, в стороны от рта бога обмана щупальцами раздвинулись застежки, что сошлись на его затылке. — С тобой разговаривать, конечно весело, но все же твоему языку я не доверяю. — широко улыбнувшись, Вольштагг вновь поправил пояс, а рядом раздался едва сдерживаемый кашель воина в золотых доспехах. *** Проходя мимо очередных высоченных резных золотых дверей, что раскрывались стражами облаченных под цвет зала, Локи подумал, что слишком много золота кругом и было бы неплохо его разбавить, но его мысли были прерваны милым и столь родным голосом… — Локи! Сын! — женщина подошла чуть ближе, но не пересекая периметра воинов. — Снимите! В этом нет необходимости. — приказала она, указывая рукой на кляп, красовавшийся на рту у брюнета. Сразу же мягко улыбнувшись ему. — Мама… — произнес трикстер, разминая рот. — Рад видеть. — он зыркнул недовольно на нее глазами. — Я тоже, сын. — она проникла меж стражников, тут же обнимая мужчину, который, казалось, был готов растаять в ее объятиях. — Как ты? — спросила она, отстранившись и посмотрев ему в глаза. — Вполне сносно, если не учитывать того факта, что мне приходится прожигать свой и без того долгий век в маленькой, я бы сказал темнице, но язык не поворачивается. — ответил мужчина широко улыбнувшись, демонстрируя свою язвительность. — Ты же знаешь — я стараюсь, как могу, сделать все для тебя более комфортным. Возможно, Один смилуется и выпустит тебя, или хотя бы будет выпускать временами. — она вышла за его окружение. Солдаты тут же продолжили путь, во главе с Вольштаггом, который все это время наблюдал за сценой общения матери с сыном, и явно был ею недоволен. Фригга так же проследовала вместе с ними в тронный зал. Пройдя последние высокие двери, все вошли в широкий тронный зал, сразу по прямой красовался огромный золотой трон, на котором восседал Один, величественно смотря перед собой… одним глазом правда… По сторонам красовались огромные колонны, державшие над головой громадных размеров потолок с картинами великих свершений Одина и асгардского народа. Пройдя по глянцевому полу, отражающем шедших по нему людей, Локи вновь поймал себя на мысли, что было бы неплохо — внести красок в эту обыденность, пока не предстал перед Одином. — Сын! — величественно прозвучал голос всеотца. — Отец. — ядовито выжал из себя брюнет, слегка усмехнувшись. — Фригга, ты можешь идти, я сам поговорю с ним. — приказал седовласый мужчина. — Локи… — тихо произнесла она, опечаленно глядя на сына, сжимая свои руки в замок. — Фригга! — прикрикнул Всеотец и ударил своим золотым посохом, для пущей убедительности своего недовольства в ее непослушании. На данный жест женщина склонила голову, при этом глядя исподлобья на мужа, и поспешила удалиться. По полу раздался звук каблуков, что удалялся с каждым шагом женщины, и едва уловимое шуршание ткани ее голубого платья. Мужчины, провожавшее ее взглядами, вновь вернулись к созерцанию друг друга. — Не могу понять — что такого важного тебе могло от меня понадобиться? — Локи развел руками, насколько это позволяли сделать оковы. — Не столько от тебя, сколько тебе. — ответил седовласый мужчина вставая с трона. На что брюнет лишь слегка сдвинул брови в непонимании сказанного. Один чуть прошел по своему пьедесталу в сторону и вновь вернул взор на сына, стоявшего в окружении стражей внизу. — Я знаю, тебе это не понравится, но таково уж мое решение, и ты обязан ему следовать, в противном случае… — Да знаю, знаю, скинешь в ссылку, как Тора… Эх! Были же времена… — театрально отведя взгляд в сторону, Локи в очередной раз съязвил. — Именно! И прошу тебя, сын, не перебивай меня. Я и так стараюсь подбирать слова. — Один чуть повысил голос, нервно выдохнув, на что от Локи он увидел лишь приподнятую левую бровь в недоумении. — Я долго размышлял, долго присматривался и оценивал… Я пытался понять, что же можно сделать… Я хотел дать тебе стимул. — Стимул? — на данные обрывки трикстер реагировал неоднозначно: то он пытался расслышать в этом какую-то шифровку, то думал, что над ним просто издеваются, потом голову посетила мысль, что действительно произошло нечто важное. — Да именно. Стимул, чтобы ты понял ценность и важность не только своей жизни, но и других жизней, особенно, если они станут для тебя близкими. — всеотец крепче сжал свой посох, вновь нервно выдыхая. Вернув взор на сына, Один увидел непонимание на лице брюнета. — В общем… Радостная новость для всего Асгарда и его народа! — седовласый мужчина развел руки по сторонам. — Мой сын — Локи — царевич Асгарда женится в ближайшее время! — закончив, мужчина с силой ударил посохом по своему пьедесталу и широко улыбнулся. В ответ прозвучала оглушающая тишина. Вольштагг открыл рот, демонстрируя свое изумление, как и все стражники, находящиеся в тронном зале, но лишь брюнет сначала удивился на долю секунды, а затем поддался приступу смеха, откинув голову назад. — Не знал, что ты наконец-то научился шутить. — выдавил из себя брюнет, вытирая выступившие слезинки у уголков глаз. — Я оценил! А теперь, правда, говори, что хотел, у меня нет ни времени, ни желания выслушивать здесь всякую чушь. — Локи вновь выпрямился и вздернул нос. — Я вовсе не шутил, сын. — Один снизил тон. — Это действительно то, что тебе нужно. — Ага, то есть, по-твоему мне нужна близкая жизнь, а жизнь — это моя жена? А если еще покороче, то ты хочешь меня женить, чтобы я осознал «ценность и важность чужой жизни». — показав пальцами жест кавычек, Локи фыркнул. — А не кажется ли тебе, что ты бредишь? — брюнет продемонстрировал белоснежные зубы в широкой улыбке. — Может стоит уже позвать лекарей? — Локи указал большим пальцем правой руки в сторону. — Немедленно прекрати! — снова удар посохом. — Тор! — грозно позвал всеотец своего второго сына. Огромнейшие двери, находившиеся по левую сторону от трона Одина, раскрылись, выпуская яркий белый свет, из которого начала постепенно появляться величественная мужская фигура, позади которой развивался красный плащ. Затем фигура, будто расщепившись, продемонстрировала второго персонажа, идущего рядом с мужчиной. Силуэт его был явно женский, хоть и рассмотреть его было сложно. Пройдя достаточное расстояние, двери позади них закрылись, забирая с собой слепящий свет. Теперь трикстер мог рассмотреть людей, приближающихся к нему. Тор неизменно своей манере величаво шагал, смотря гордо впереди себя, а вот рядом с ним торопливо шел кто-то одетый в длинную темную мантию с капюшоном на голове, который был натянут низко и скрывал лицо. — Отец! — блондин обратился к седовласому мужчине, склоняя перед ним голову. — Я привел ее, как ты и просил. — девушка, стоявшая рядом, продемонстрировала книксен в знак почтения царя. — Вот Локи, это твоя будущая жена! — проведя рукой в сторону незнакомки, Один ждал реакции от сына. — А, то есть ты за меня все решил?! Великолепно! Как всегда без твоего контроля ничего не может быть! — брюнет нервно перетаптывался на месте, явно стараясь не дать воли гневу. — А что еще ты решил за меня? — Я даю тебе ровно пятьдесят дней для того, чтобы вы узнали друг друга и попробовали стать друг другу максимально близки. И в случае положительного исхода мы как можно скорее сыграем вашу свадьбу. — А если нет? — брюнет прищурил глаза и чуть дернулся вперед. — А если этого не произойдет, в установленный мною срок, то ты вновь вернешься в заточение и на сей раз никакой добродетели от меня можешь не ждать! — седовласый мужчина сжал в кулак свободную руку. — Будто она от тебя была. — фыркнул недовольно трикстер, отводя взгляд в сторону девушки, стоявшей справа от него, рядом с братом. — И Фригга больше не придет к тебе. Никогда. — спокойно добавил Один, на что Локи одарил его гневным взглядом. — Она знала об этом? — Нет. Я не говорил никому о своем решении. И даже Тор, который привел ее, не знал. — О чем речь вообще?! — блондин подал наконец свой басистый голос. — Кто на ком женится через пятьдесят дней? После произнесенного блондином Локи лишь демонстративно закатил глаза. А Тор продолжал нелепо улыбаться, глядя то на брата, то на отца. Девушка же рядом казалась неживой, за все это время она не подала ни одного признака жизни. Разве что стояла столбом, сомкнув внизу руки. — Вольштагг, освободи его! — приказал Один. — Локи, я хочу для тебя только добра. Постарайся понять — для чего я даю тебе этот шанс. Брюнет размял запястья в местах, где ранее красовались серебряные браслеты, и взглянул на фигуру девушки. Только он сделал шаг в ее сторону, как стражники тут же выставили перед ним копья, на что трикстер поднял руки перед собой. — Как же мне стать с ней ближе, если меня к ней даже не пускают? — хитро улыбнувшись, Локи взглянул искоса на отца. — Пропустите его. — Один взмахнул рукой. Мужчины в золотых одеяниях тут же отступили, открывая трикстеру проход к его невесте. Тот в свою очередь вальяжно вышел из своего раннего окружения, тем самым дразня стражников, которые провожали его неодобрительными взглядами. Сделав еще несколько шагов, брюнет остановился перед девушкой, надменно осматривая ее сверху вниз. Та стояла недвижимая, от чего Локи на мгновение подумал, что она от страха померла, но его раздумья прервал сделанный ею легкий книксен. — М… Живая все-таки! — усмехнулся он, тут же демонстрируя ряд белоснежных зубов. — Локи! — грозно осек его брат, сильнее сжимая мьёльнир. — Тебе стоит быть вежливее! — Как и тебе, братец, — все с той же улыбкой ответил брюнет, вновь переводя взгляд на девушку. — Как вас зовут? Будущая супруга бога обмана и озорства глубоко вдохнула так, что было заметно, как приподнялась ее грудь, а затем потянулась руками к капюшону, скрывающему ранее ее лицо. Мантия оголила ее предплечья, демонстрируя темную ткань рукавов платья, что переливалась на свету от черного к темно-синему цветам. На ее левом запястье красовался массивный золотой браслет в виде маленьких заостренных крыльев, которые в центре держали небольшой сапфир, что был окружен мелкой россыпью бриллиантов. От браслета к пальцам переплетениями были протянуты мелкие цепочки по тыльной стороне ладони, которые присоединялись к крупному золотому кольцу на большом пальце и коготь-кольцу на среднем. Вот последнее Локи явно удивило ибо, когда он заметил это украшение, его брови взмыли вверх. Но как только девушка сняла с себя капюшон мужчина не смог сдержать восторженного возгласа. Его взору открылась красота юной особы, что сразила его тот час: милое лицо с небольшим румянцем на щеках, длинные густые ресницы, что делали взгляд карих глаз еще более притягательным, пухлые губы цвета спелой вишни, что манили к себе для поцелуя, светлые волосы с медовым оттенком, которые спускались крупными волнами по плечам, и нежная кожа шеи, что заставила Локи нервно сглотнуть, вынуждая его представить — какая она на вкус. — Меня зовут Сигюн, ваше величество, — произнеся это мягким бархатистым голосом, девушка опустила взгляд и тут же вернула его на будущего супруга. — Рада познакомиться с Вами! — А… — только и выдохнул царевич, явно лишившись дара речи. Слева раздался разлитой смех Одина. — Взгляни-ка на своего брата, Тор! Он не знает, что сказать! — в туже секунду трикстер одарил седовласого мужчину злобным взглядом и недовольно фыркнул. — Ну так что, Локи, ты принимаешь соглашение? — продолжая улыбаться, мужчина встал с трона. — Да, отец, принимаю! — повернувшись к царю со всей хитростью и коварством в глазах, брюнет кивнул. — Отлично! Я даю тебе ровно пятьдесят дней! Теперь можешь идти. Стражники проводят вас в ваши покои. — Один ударил посохом, благосклонно кивая мужчинам в золотых доспехах. — Простите, что? «Наши» покои? — брюнет нахмурился в непонимании. — Что значит «наши»? Мы что все эти пятьдесят дней будем жить вместе? — Что тебя так удивляет, сын? Ты ведь хотел с ней сблизиться. — Да, но не так же быстро! — трикстер развел руками. — Тем более, я не думаю, что Сигюн так уж сразу будет со мной комфортно. — И что же ты предлагаешь? — Один спустился с порожек, что вели к его трону, и остановился в метре от сына, ожидая его ответа. — Позволь мне вернуться в мои покои, а Сигюн — предоставить новые или хотя бы рядом с моими. Всеотец перевел взгляд с сына на светловолосую девушку, что смотрела из-за плеча царевича за происходящим диалогом, та явно была напугана, это выдавал ее обеспокоенный взгляд, что метался из стороны в сторону, сбивчивое дыхание и то, что она постоянно кусала свою нижнюю губу. Седовласый мужчина улыбнулся ей, на что она ответила смущением. Брюнет обернулся, увидев, что Один смотрит на Сигюн, усмехнулся и вернул взор на отца. — Не бойся, дитя! Я позволю вам жить раздельно. — Благодарю, отец. — Локи кротко склонил голову пред ним. — Не торопись радоваться. Пока Сигюн подготовят ее покои, ты вновь вернешься в темницу, а она поживет у тебя. — седовласый мужчина прищурил левый глаз и усмехнулся. — Внезапно… — трикстер улыбнулся, вновь бросив взгляд на Сигюн, стоявшую позади. — Хорошо, я согласен. — Отлично! Можете идти. — Один развернулся и, сделав несколько шагов по ступеням вверх, добавил, — Тор, Останься!