Расколотый витраж

— Хватит валяться, Такеши. Эй, ты что, заснул? Кто-то настойчиво трясёт его за плечо, и Такеши улыбается сквозь блаженную дремоту. Ему сейчас так хорошо — разлегшись на мягком песке, раскинув руки в стороны и подставив усталое тело обжигающему июльскому солнцу, он чувствует себя как никогда здорово. Как же славно здесь отдыхается… Вот только мешают. — Ты сурок, Такеши, даже я столько не сплю. Давай, поднимайся и пойдём сплаваем. Помнишь, ты мне обещал, что мы доплывём до того острова? — Ммм… — неопределённо отзывается он, смутно надеясь, что становящаяся не в меру активной в близости воды Ал немного поубавит свой пыл, и при этом, конечно же, зная, что это зряшная надежда. Она точно не отстанет от него — вот и сейчас, видимо, разочаровавшись в методе «трясти Ямамото как грушу», принимается очень активно и настойчиво тыкать его в бок горячими пальцами, отчего ему тут же становится щекотно. Он снова улыбается, и, кажется, в этот раз Ал ловит его на этом. — Не «ммм», а вставай. И вообще, на солнце сгоришь! — Ладно, ладно… — в конце концов, уступает Такеши — ну или делает вид. Приоткрывая глаза и заслоняя их ладонью, он смотрит на свою оживлённую подругу, которая уже успела побезобразничать, забросав его ноги тёплым песком. — Ты иди вперёд, я сейчас подойду. В ответ Ал столь многозначительно смотрит на него, что ему становится неуютно. — Что? Я приду, точно-точно, обещаю… Только попью, — подтверждая свои слова, Такеши начинает копаться в своём рюкзаке в поисках бутылки с водой, при этом, правда, прикрыв глаза — солнце слишком яркое и слепит. Лица Ал при этом он, конечно, не видит, но слышит её задумчивое сопение — наверняка пытается понять, не пытается ли он её надуть. И здесь такой вопрос справедлив, — на мгновение ему становится стыдно, но лишь на мгновение. Ведь на солнце слишком хорошо.