тридцать дней тепла

юто сложно понимать, зачем обычные люди все это делают. обычные, в плане не обремененные всей этой криминальной тяготой. обычные, которые могут веселиться в компании своих друзей, будучи спокойными, а не переживать, что завтра их друзей может не стать в очередной перестрелке или вылазке. кино шумный, кино везде. и у хёнгу получилось вытащить своего хмурого японского друга на улицу. адачи на самом деле любит находиться на природе. любит весну, с ее теплыми дождями и красиво цветущими деревьями. парень любит смотреть на цветущую сакуру. на ее нежно-розовые листья. в детстве он особо не мог эти насладиться. только лет в пятнадцать, когда такуя вытащил его на прогулку в большой сад, принадлежащий семье. там было тихо и кругом яркие деревья. юто влюбился в этот вид. нежные цветы были всюду, устилали землю точно ковер. это был один из немногих лучших дней в жизни японца. здесь, в корее, все чуть иначе. здесь нет огромного цветущего сада. но сакура есть и хёнгу явно был настроен показать японцу кусочек чего-то родного. ну и заодно сфотографировать, кажется, все что только можно. именно этого адачи и не понимал. он косился то на радостного кино, то на прохожих, выглядящих не менее радостными. а он чувствует себя лишним. он хмурый и зажатый, чувствует, что ему явно не место здесь – среди чего-то такого простого и безобидного. в душе пепельный осадок и чувство горечи на языке, пока друг не видит, бегая за забавной трехцветной кошкой, которой явно было неловко от того, что ее пытаются сфотографировать. — отстань от животного. юто странно себя чувствует. он не затворник, он не боится улицы. ему нравится на самом деле. но ночь лучше. ночь, когда людей на улицах почти нет. когда прохладный воздух приятно оседает в легких и слабый ветерок треплет волосы. днем жарко, солнце кажется еще более жестоким, совсем не согревающим, а желающим выжечь тебя с этого света. но хёнгу, кажется, нравится день. он на него и похож. такой же яркий, солнечный. только согревающий. а юто ночь. холодный, молчаливый, любящий проводить время в одиночестве или в хорошо знакомой компании. город засыпает – просыпается мафия. по такому принципу выстроена не только игра – вся жизнь. ночью царствуют собратья юто – криминальные люди. хотя, мафия не дремлет никогда. — юто, иди скорее сюда! хёнгу шумный и веселый. его голос услышать можно за пару километров. иногда адачи думает, что хёнгу с шинвоном и правда потерянные братья - одинаковые. парень стоит на небольшом холме, под ногами его нежные лепестки розовой сакуры, а сам активно машет рукой, своего молчаливого друга подзывает и выглядит еще более радостным, чем обычно. — я сакуру нашел! адачи головой качает, они и до этого несколько деревьев видели, но всех их хенгу отбраковывал – не то, что нужно. что ему нужно, не говорил, но высматривал деревца с особой тщательностью, будто и правда искал что-то особенное. юто не понимал и не лез, просто шел рядом и смотрел на темную макушку. — ну чего ты такой медленный. хёнгу смешной, он забавно хмурится и поджимает губы, наблюдая за тем, как японец без особого энтузиазма подходит к нему. просто юто чувствует подвох. он умеет чувствовать неладное и обычно его это всегда спасало в опасных ситуациях. но от кино можно ожидать чего угодно. кроме ножа в легкие, парень на это явно не способен. — встань вот здесь. юто опять был прав. чувствовал неладное и не сбежал, а надо было. а теперь остается только с упреком смотреть на корейца, пока тот, вцепившись мертвой хваткой в друга, чтоб не убежал, пытается выбрать лучший угол для фотографии. — я все это ненавижу. у адачи голос обреченный, но он сделать ничего не может. только стоит смиренно и смотрит усталым взглядом то на свое отражение на экране смартфона, то в объектив камеры. он и правда все это ненавидит и как только кто-то пытается его сфотографировать, сразу делает ноги. обычно этим страдает кен и чаще всего от него пытается улизнуть, но не всегда. хёнгу все же слишком похож на шинвона и это правда пугает. — улыбнись. ну юто~о! японец до последнего стоит с непроницаемым лицом. хёнгу выглядит кажется самым счастливым человеком. он смотрит на экран своего телефона и разве что не прыгает от счастья. а нет, прыгает, поднимая с зеленой травы нежные лепестки цветов. с экрана на парня смотрит он сам, улыбающийся как обычно широко и радостно. и юто. тоже тянущий губы в такой слабой, но нежной улыбке. а на фоне ветка цветущей вишни и, кажется, кино сейчас действительно самый счастливый человек на земле. он к японцу подбегает и в щеку звонко целует. адачи давит в себе счастливую улыбку, потому что от такого радостного хенгу на душе весна наступает и что-то так тепло греет замерзшее сердце. юто для вида лишь хмурится, пока вплетает в непослушные волосы кино пару нежных цветков сакуры, зная, что дома попросит хвитэка взломать телефон и скачать эту фотографию, чтобы потом распечатать и поставить в своей комнате под плохо скрываемые смешки далеко мелкого усока. все же юто любит весну. свою весну – хёнгу.