Радость моя...

Грег уже который час ворочался на постели, а сон даже не думал появляться на горизонте ночи. По идее, мужчина планировал выключиться как только доберется до кровати, но, как известно, хочешь насмешить Бога — расскажи ему о своих планах. Но Грегори не причислял себя к верующим, поэтому бесцельно искал наиболее удобную позу для сна. Потом перевернул подушку. Потом одеяло. Потом открыл окно, списывая всё на духоту комнаты. Но даже это не помогало. Грегори всё больше склонялся к мысли, что виновником его бессонницы был Майкрофт. Точнее, его отсутствие на своей половине постели. Наверняка снова заработался. Время уже вполне взрослое, чтобы идти спать. Плюнув на попытки уснуть, Грег встал с кровати, натянул лежавшие неподалёку шорты и футболку (Майкрофт не терпел хождения по дому в нижнем белье) и потопал на кухню делать чай. Как раз успеет выпить за время, пока дойдёт до кабинета Майка, уговорит его идти спать и дождётся из душа. Схему можно было считать отработанной. Дойдя до кухни, Грег достал с полки одну из любимых кружек, неспешно заварил чай и направился в кабинет мистера-почти-правительство. На стук в дверь реакции не было, и Грег вошёл с чистой совестью, зная, что предупредил Майка о своём присутствии. Кабинет оказался пуст. Подумав, что как-то разминулся с ним, Грегори вернулся в спальню и, оставив чашку на прикроватном столике, заглянул в ванную. Пустота и тишина. Грег насторожился. Обычно, если Майкрофта вызывали среди ночи, он давал знать об этом. А сейчас ни записки, ни смс. Грег успокаивал себя тем, что его партнера не могли похитить из его же дома, да еще и из-под носа инспектора Скотланд-Ярда. Не то, чтобы инспектор был каким-то особенным, но точно не спал и услышал бы посторонние звуки в доме. Прокручивая эти мысли в голове и вспоминая, не было ли каких-то странностей, пока он ворочался, Грег подошёл к окну спальни и вдохнул запах леса. Ночь стояла тёплая, почти безветренная, на небе виднелся полумесяц растущей луны, и Грег решил выйти покурить на улицу, да и просто проветриться. Тем более, Майкрофт не любил, если Грег курил в кухне, пусть и не особо выражал недовольство подобной привычкой. Выйдя на крыльцо, инспектор затянулся и выпустил облачко дыма в окружающую ночь. За городом было непривычно темно и чисто для привыкшего к городу человека. Но тем легче спалось. Легче дышалось. Неподалёку от их с Майкрофтом дома в дымке виднелся лес. Глядя на него, Грегори часто вспоминал разные сказки и истории, которые рассказывали мама и бабушка маленькому Лестрейду. Как-то раз он случайно при Майкрофте вслух стал припоминать какую-то очередную сказку, а политик — неожиданно для них обоих — заинтересовался и попросил время от времени рассказывать ему что-нибудь. Время за воспоминаниями пролетело незаметно, и вот уже Грег держит в руке тлеющий окурок. Последний раз взглянув на лес, мужчина заметил там какое-то движение и замер на месте, присматриваясь в надежде увидеть ночного гостя. Не то чтобы это было чем-то необычным, но не каждый же день дикое животное встречаешь. Туман будто расступился, и из-за деревьев вышел человек. С такого расстояния трудно было что-либо рассмотреть, но сердце Грегори пропустило удар: уж кого-кого, а Майкрофта он узнает из тысячи. Пусть даже ночью или даже при слабом освещении. Но это точно был он. Грегори осознал, что не дышал эти секунды ожидания. — Какого чёрта, Майкрофт?! — Грег повысил голос, чтобы быть услышанным наверняка. Теперь он злился, но разбираться они будут утром. Мужчина сделал несколько шагов из тени леса на открытое пространство, и Грег с каким-то ужасом понял, что был прав. Это Майкрофт. Но почему он пошёл в лес? Еще и ночью. Один. Никому ничего не сказав. Грегори решительно пошёл в сторону политика, отгоняя от себя самые страшные предположения. Неожиданно туман стал расступаться, а Майкрофт, развернувшись, пошёл обратно к лесу. — Чёртов Холмс! Ну погоди, мало не покажется… — ворчал Грег, пытаясь нагнать любовника, пока тот не скрылся за деревьями. Ступив под сень деревьев, Грегори был слишком зол, чтобы обращать внимание на что-то, кроме удаляющегося рыжего затылка. Понимая, что Холмс не собирается его ждать, Грег хотел его окликнуть, но слова застыли где-то в горле. Злость постепенно отступала, освобождая место страху. А слишком богатое на воспоминания прошлое и бурное воображение рисовали в голове не самые веселые картинки. Да, по идее, Грегу было чего бояться. Но сейчас почему-то казалось очень важным не потерять из виду Майка. За него инспектор боялся больше. Тщетно пытаясь его нагнать, Грег заметил, что они приближаются к какому-то источнику света, который оказался обычным костром. Вокруг никого не было. Грегори замер на границе круга света, в то время как Майкрофт обошёл костёр и наконец повернулся к своему спутнику. В отблеске огня медные волосы, казалось, сами горели рыжим пламенем. — Подойди, Грегори. Пожалуйста. Что-то было в тоне Майкрофта такое, что заставило подчиниться и подойти ближе. В отблесках костра сам мужчина стал казаться каким-то неземным, но тепло от лесного очага грело до самого сердца, и Грег не чувствовал ни злости, ни прохлады леса, ни страха. В глазах напротив он видел лишь нежность, и всё вокруг меркло на этом фоне. Не успел Грегори произнести и слова, как Майкрофт отвел взгляд и стал расхаживать вокруг костра, странно водя руками — будто в такт неслышимой Грегу мелодии. Впрочем, вскоре послышались звуки флейты и переливы какого-то струнного инструмента, а сам Майкрофт стал негромко напевать.

Бестелесного и невесомого, Как тебе услыхать меня, Если ты плоть от плоти и слова и… Я же кровь от крови огня?

Движения завораживали своей плавностью, и Грегори, делая ещё пару шагов к костру, подумал, что не знал толком, что у его любимого такой красивый голос.

Пусть сгорают уголья бесчисленных дней В обнаженной груди дотла.

Майкрофт расстёгивает рубашку, цвет которой Грегори не может определить в свете костра, а затем снимает её и бросает в огонь, который взмывается выше него, но возвращается обратно. Грегу мерещатся в нём какие-то образы, люди, события.

Не имеющий голоса логос во мне Раскаляется добела.

Внезапно Грегори со всей ясностью видит всё. Себя на месте преступления, когда первый раз издалека увидел Майкрофта. Затем — как первый раз беседует с ним. Первый раз пожимает руку. Краем сознания Грегори вспоминает, какая она была тёплая для человека с такой бледной кожей. Встречи в кабинете Майкрофта или на местах расследований. Каждый раз, когда они видели друг друга, лишь приветствуя кивками.

Запрокинутым солнцем слепящего дня, Меднотелым звоном быков, Я с тобой говорил языками огня — Я не знаю других языков.

Их первая ссора. Точнее, первый раз, когда Грегори высказал всё, что думает по поводу Майкрофта, Шерлока, их семейки в целом и методах взаимодействия с людьми в частности. В ответ на что получил обжигающее молчание, ведь воспитание Холмса-старшего не позволяло ему так же эмоционально реагировать на всё, как это только что сделал Грег. Тогда у Грега терпение кончилось окончательно, и он поцеловал этого невыносимого Холмса.

И в лиловом кипящем самуме Мне дано серебром истечь: Я принес себя в жертву себе самому, Чтобы только тебя изречь.

Их совместные ночи, полные страсти, нежности, любви. Когда каждый стремился отдать больше, чем есть. Показать, как он желанен и нужен. Ночи, когда было страшно друг за друга, ночи примирения, жизни и почти смерти.

Верное имя откроет дверь В сердце сверкающей пустоты.

Внезапно всё кончилось так же, как и началось. Грег отвёл взгляд от пламени и посмотрел на Майкрофта, теперь стоявшего неподалёку справа. Его кожа будто светилась в ночи, а россыпь веснушек на груди будто сама складывалась в какой-то узор. Насколько Грег понимал, подобного не могло быть. А может это просто обман зрения из-за всполохов огня. Продолжая своё действо, Майкрофт повернулся к Грегори. — Радость моя, ты мне поверь — никто не верил в меня более, чем ты. Мужчина подошёл на расстояние вытянутой руки, и Грегори, как никогда, захотелось его коснуться. — Радость моя, подставь ладонь, можешь другой оттолкнуть меня. Грегори будто в трансе вытягивает руку ладонью вверх. Майкрофт смотрит так, будто даёт возможность передумать, но Грег не передумает. — Радость моя, вот тебе огонь, я тебя возлюбил более огня. Майкрофт целует протянутую ладонь, и Грег видит, как на месте поцелуя разгорается огонёк. Мужчина аккуратно подносит ладонь ближе к лицу, чтобы рассмотреть это чудо. Огонёк не обжигает, переливаясь перламутровыми искорками, и Грегори переводит восторженный взгляд на Майкрофта. Он ждёт. Он напряжён. Но взгляд по-прежнему тёплый и любящий, как всегда, когда он смотрит на Грега. Внезапно Грег понимает, что от него требуется. Закрыв глаза, мужчина ещё ближе подносит руку к лицу, чувствуя тепло, и глотает огонёк. Внутри тут же разливается потрясающее тепло. Грегори открывает глаза и видит счастливого Майкрофта. Всполохи костра пляшут, отбрасывая блики на высокую фигуру мужчины, и Грегори любуется этим зрелищем. Где-то в голове продолжают слабо звенеть отголоски песни. Грега безумно тянет в сон, и он всё-таки закрывает глаза.

***

Солнце светило в комнату и нещадно мешало спать. Грег зажмурился и попытался спрятаться от ярких лучей под одеялом, но быстро понял, что так он точно не сможет спать. Чертыхнувшись про себя и на себя за незадёрнутые шторы, инспектор открыл глаза. Рядом, перевернувшись на живот, мирно спал Майкрофт. Грег протёр глаза и собирался встать, чтобы исправить вечернюю (или уже ночную) оплошность и доспать своё выходное утро, как вдруг замер. В голове мелькнули воспоминания прошедшей ночи. Списав всё на слишком яркий сон и ещё раз протерев глаза, Грег сел в кровати и понял, что одет. И вот тут стало не по себе. Одетым он не ложился в кровать с тех пор, как стал жить с Майком. Нижнее белье не в счёт. Ладно, может он ночью после курения на улице так захотел спать, что дошёл до кровати и вырубился. Допустим, с кем не бывает. Грег бросил взгляд на свой прикроватный столик и едва не лёг обратно в кровать. Оставленная ночью кружка с остывшим и уже покрытым плёночкой чаем. Прекрасно. Вот только склероза инспектору не хватало. Кажется, у него зашевелились волосы на затылке. А раз кажется, нужно успокоиться и всё обдумать. Грегори тихо встал, и, стараясь не шуметь, тихо зашёл в ванную. Закрыв за собой дверь, Грег хорошенько умылся и решил заодно побриться, раз уж всё равно пришёл. Уже смывая остатки пены и ещё раз умываясь, внимание инспектора привлекло ощущение зуда на груди. Не понимая причину этого, мужчина стянул футболку и едва не сел там, где стоял. На груди, в районе сердца, красовалась татуировка какой-то ящерки. Маленькая аккуратная красно-золотая ящерка. Всё прекрасно, но откуда?! Грег, кажется, физически почувствовал, как ещё немного седеет. Не может же вся ночная чертовщина у огня быть правдой! Или может?.. Грег не был уверен уже ни в чём. Единственный, кто хоть что-то мог прояснить, сейчас спокойно спал. Ну уж нет. Так дело не пойдёт. Мужчина поднял с пола футболку, которую уронил, и открыл дверь ванной. Ожидаемо, Майкрофт спал. Грегори бросил футболку куда-то в сторону и присел на край кровати. Его любимый во сне был так беззащитен, что у Грега просто не поднялась рука его будить. Он и так работает допоздна. Пусть хоть в редкий выходной выспится. А объяснения могут и подождать. Грегори встал, взял чашку со столика и пошёл в кухню, где также обнаружил следы своего ночного бдения. Вылив холодный чай, вымыв чашку и выпив стакан воды, Грег так и не пришёл к какому-то выводу по поводу случившегося-приснившегося и решил вернуться в кровать. Зайдя в спальню, он поймал взгляд чуть затуманенных со сна серых глаз. Такой домашний Майкрофт был для Грегори не то чтобы редкостью, но точно нечастым явлением. Грег не мог удержаться, поэтому лёг и притянул ещё сонного супруга в объятия. Стоп, супруга?! Так они ещё не расписаны. Грег уже думал в том направлении, но от себя таких мыслей пока не ожидал. — Доброе утро, Май, — Грег чмокнул любимого в макушку. — Доброе, радость моя. Грег замер. В голове послышались отголоски ночной песни. …Радость моя, ты мне поверь… …Радость моя, подставь ладонь… …я тебя возлюбил более огня… …Бестелесного и невесомого, как тебе услыхать меня… Майкрофт накрыл рукой рисунок ящерки на груди своего мужчины, тяжело вздохнул и закрыл глаза. Затем, будто собравшись с силами, открыл глаза и посмотрел на Грегори. Во взгляде читался страх, и инспектор не на шутку заволновался. — Что ты помнишь, Грегори? Мужчина на секунду задумался. — Ммм…тебя. В лесу. И костёр. И ты пел. Я и не знал, что у тебя такой красивый голос. Почему ты мне раньше не пел? Вопрос остался без ответа. Майкрофт рассматривал Грегори и не понимал, шутит ли тот. — И…всё? — Ну, ещё помню, как странно было видеть свою жизнь со стороны. Ну, в огне. Да и вообще странно. А ещё…огонёк помню. Ты мне его дал. Майкрофт задумался. Выходит, Грег помнит всю ночь. И списать всё на сон не выйдет. Всё же, Шерлоку в этом плане повезло с Джоном больше. Хотя…с какой стороны посмотреть. — Ты только не пугайся, дорогой. Дело в том, что…мы вчера ночью…поженились. Майкрофт был готов услышать отказ. Мол, отношения не серьезные. Или что ещё рано. Но отказа не последовало. Грегори просто сильно задумался, но, видимо, не смог толком ничего себе объяснить, а потому произнёс: — Необычно, я тебе скажу. А поподробнее можно? Ты же теперь не отвертишься от расспросов. Майкрофт вздохнул с облегчением и потянулся за поцелуем к своему — уже — мужу. — Есть версии, инспектор? — Да, парочка будет. Но только не смейся. — Я с удовольствием их выслушаю.