Позволь тебя коснуться

Чимин и Юнги встречаются полтора месяца. И за это время они даже за руки ни разу не взялись. Об объятьях и поцелуях можно даже не говорить. А о чем-то более интимном — даже не думать. Юнги сидел на диване, уткнувшись в телефон. Он переписывался с братом, спрашивал о жизни, о том, как поживают родители и все те его близкие люди, которых он оставил в Тэгу. А Чимин откровенно скучал. Мин ещё в самом начале их отношений предупредил Чимина, чтобы тот воздержался от прикосновений и прочей близости, так как Юнги нужно привыкнуть ко всему этому. Юнги, вообще-то, не очень тактильный человек. Он не любит, когда его касаются друзья, что там говорить про незнакомцев? Мин ненавидит людей, ненавидит их прикосновения, ненавидит места большого их скопления, к примеру, общественный транспорт, поэтому он большую часть своего времени проводит дома. Это во-первых. А во-вторых, он лишь недавно принял свою ориентацию, до этого будучи уверенным в своей натуральности. Поэтому и попросил Чимина, чтобы тот на некоторое время воздержался от какого-либо тактильного контакта, дал ему время привыкнуть. А потом всё как-то само собой забылось и стало обыденностью. Чимин не поднимал эту тему, Юнги тоже. Пак вздохнул, поднял взгляд на хёна и снова вздохнул. Юнги очень красивый. Хоть и говорит, что страшный. У него потрясающая кожа. Бледная, мягкая, к ней хочется прикоснуться… Нет. Нельзя об этом думать. Нужно отвлечься. И Чимин отвлекся. На длинную серьгу, изредка покачивающуюся из стороны в сторону. У Юнги три прокола в каждом ухе, а ещё у него есть плохая привычка — ложиться спать в серёжках. Но это по-своему мило. Тэхён, лучший друг Чимина, вообще не понимает, что он нашёл милого в том, что взрослый мужик ложится спать в серёжках, ходит лохматый постоянно, имеет родинку на носу и возле носа, говорит несусветный бред, когда его будят, и чуть-чуть шепелявит. Серёжка блестит на свету, привлекает внимание, но Чимин уже на неё не смотрит. Он уже который раз поражается тому, какая необычная у Юнги форма ушей. И они такие же бледные, как и остальная кожа. Пак поднимает руку, проводит пальцем еле ощутимо по серьге, а потом касается мочки уха. Юнги вздрагивает, телефон роняет, поворачивает резко голову и смотрит на Чимина укоризненно. — Что ты делаешь? — спрашивает он. А младший с удивлением замечает еле заметный румянец на бледных щеках. — Касаюсь тебя, — говорит он очевидное. — Зачем? — Хочу, — отвечает Чимин. Юнги вздыхает, поднимает телефон и снова в него утыкается. А Чимин, осознавая, что тот не особо возмущался его неожиданной наглости, решается на более смелые действия. Он тыкает пальцем в мягкую щеку своего парня. Тот заметно напрягается и отодвигает руку Чимина от себя. А Чимин в восторге. У Юнги такие мягкие щеки! И он хочет ещё, хочет узнать больше, хочет притронуться. Сердце стучит быстро и громко, будто музыкальное сопровождение под такой напряжённый момент. Чимин поднимает руку и медленно проводит по шелковистым черным волосам. Юнги никак не реагирует. Но Паку и не нужно видеть, чтобы знать — не он один сейчас дико волнуется. Чимин убирает свою руку с волос парня, видит, как тот вздыхает, то ли облегчённо, то ли с разочарованием, а потом кладёт свою правую руку Юнги на плечо. Тот поворачивает голову и начинает прожигать чужую руку на своем плече взглядом. — Чимин… — говорит он, но затыкается, когда младший проводит своей рукой вниз, к локтю, вдоль предплечья, а потом ещё ниже, гладя мягкую кожу. А потом касается кончиками пальцев выпирающих вен на ладони. И вдруг переплетает их пальцы, тем самым беря Юнги за руку. Сердце Пака билось невероятно быстро и громко, что наводило Чимина на мысль — а сердце Юнги бьётся так же? Он упирается левой рукой Мину в колено, после чего, не отпуская его руку, прикладывает свою голову к груди парня. И улыбается. Потому что сердце Юнги бьётся ещё быстрее, чем у самого Чимина. И на этом, вроде как, можно остановиться. За эти пару минут прикосновений было больше, чем за все полтора месяца. Но Чимину мало. Он столько терпел. Он хочет больше. А сейчас Юнги такой податливый, не сопротивляется и не возражает. Когда такое будет в следующий раз? И будет ли? Чимин поднимает голову, утыкается лицом Юнги в шею, медленно проводит носом, улыбается, когда понимает, что тот невольно откидывает голову чуть назад, давая Чимину больше власти над своей шеей. И вот, когда губы Пака прикасаются к бледной коже, Юнги вдруг отстраняется. — Достаточно… На сегодня… — говорит он. Таким смущённым и покрасневшим он не был даже когда признавался. А Чимин хмурится — ему обидно. Ему всё ещё мало. Но если он продолжит, то может ненароком спугнуть Юнги. Испортить всё. Поэтому Пак кивает, отстраняется и отпускает чужую руку. Юнги вдруг вздыхает, неожиданно хватает чиминову ладонь, переплетая пальцы, и снова утыкается в телефон. Чимин счастлив, он хочет кричать от радости и восторга. Ему хочется обнять Юнги, но он сдерживается. Всё будет. Но потом. Обязательно будет. А пока что нужно наслаждаться даже таким маленьким проявлением нежности.