Его зовут Эйгон Таргариен, ты должен защитить его

      С первой минуты пребывания в тронном зале внимание Джона приковал сильно напоминающий скалу трон. В центре сидела девушка, тоненькая и хрупкая, меньше всего она была похожа на ту грозную королеву из-за моря, о которой судачили в Вестеросе. Скорее она напоминала ребенка, но держалась холодно и невозмутимо, будто сидеть на троне и взирать на всех свысока ей столь же привычно, как и дышать. Джон не мог отвести глаз от Дейенерис Таргариен. Лна была не просто красива — она сияла нечеловеческой красотой, он никогда не видел женщины прекраснее нее. Даже его сестра Санса, которую считали красавицей, казалась ему всего лишь девчонкой рядом с Драконьей Королевой. Казалось, сама Дева предстала перед ним. «Сохраните меня Семеро», — думал Джон, ведь ему еще предстояло вести переговоры с этой женщиной.       Давос и Арагорн, стоящие по бокам от своего короля, тоже не сводили глаз с Матери Драконов. Но если Давос думал, что никогда не видел женщины прекраснее, то Арагорн считал, что хоть наследница Таргариенов и невероятно красива по человеческим меркам, но она не сравнится с Галадриэль или с его Королевой. Наконец Джон слегка вышел вперед, словно хотел поближе рассмотреть Матерь Драконов, окруженную верными дотракийцами и Безупречными.       Миссандея и Тирион заметили, какое впечатление произвела королева на их гостей и снисходительно улыбались. Но также от их глаз не укрылось и то, что Дейенерис и сама во все глаза разглядывает северянина, умело пряча свои эмоции под маской. Миссандея знала, что ее подруга планировала увидеть неотесанного дикаря, а вместо этого в зал вошел красивый юноша, почти ничем не отличающийся от южан. Вот только он словно представлял собой тайну, непрочитанную книгу, подобной которой не встретишь просто так, он невольно притягивал и располагал к себе. А королева Дейенерис очень любила тайны.       Наконец до ушей Джона дошло, что Миссандея заговорила, но даже ее спокойный голос не мог оторвать его взгляда от самой красивой женщины Вестероса.       — Вы стоите в присутствии Дейенерис Бурерожденной из дома Таргариенов. законной наследницы Железного трона, законной королевы Андалов, Ройнаров и Первых Людей, Защитницы Семи Королевств, Матери Драконов, Кхалиси Великого травяного моря, Неопалимой, Разрушительницы оков.       Миссандея уже закончила говорить, но северяне все молчали. Тирион переводил взгляд с одного на другого и недоуменно хмурил брови. Наконец Джон повернулся к сиру Давосу и выжидающе на него посмотрел. Еще на корабле они договорились, что именно он представит северянина королеве. Но сир Давос попал в плен фиалковых глаз и во все глаза смотрел на Таргариен, и лишь после многозначительного покашливания выдавил из себя:       — А это Джон Сноу.       Это казалось так нелепо рядом с громкими титулами Дейенерис, что Тирион, Миссандея, да и сама королева заулыбались. Тогда Арагорн окинул их взглядом и, вздохнув заговорил, заполняя образовавшуюся тишину своим королевским тоном:       — Король и Хранитель Севера, правящий в Винтерфелле. Бывший Лорд-командующий Ночного Дозора. Победивший смерть. Белый Волк. Меч во тьме. Огонь, разгоняющий холод, и свет, приносящий рассвет. Щит, охраняющий царство людей и защитник живых. Вождь и спаситель Вольного народа. — Закончив пламенную речь, нуменорец замолчал и, чуть склонив голову стал ждать.       Когда Арагорн говорил, с лиц Миссандеи и Дейенерис пропали улыбки и лишь Тирион заулыбался еще сильнее, чистой и искренней улыбкой. В глазах королевы зажегся неподдельный интерес.       — Вы проделали долгий путь, милорд. — Услышав ее мягкий, нежный и чистый голос Джон поднял голову, которую опустил, услышав Арагорна, и посмотрел на женщину. — Море было не слишком бурным?       Внутри Джона все кипело, но, выдохнув, он ответил:       — Ветра благоволили нам. — В его голосе не было ни капли беспокойства, только уверенность. Он даже улыбнулся королеве.       Дейенерис впервые услышала его голос, и он мало походил на рык животного, наоборот, она хотела бы, чтобы он сказал еще что-нибудь. А от его улыбки она даже немного смутилась, все еще чувствуя себя маленькой девочкой. Но Джон замолчал и послышался хрипловатый голос его советника:       — Простите, у меня говор Блошиного Конца, я знаю. Но Джон Сноу Король Севера, Ваше величество, а не лорд. — При его словах Джон перестал с улыбкой поглядывать на девушку и слегка опустил голову, словно на нее давила тяжелая корона. Казалось, ему не по душе эти разговоры.       Дейенерис удивилась, что Джон сам не поправил ее, он даже не обратил внимания на столь явное пренебрежение, хотя многие сочли бы это оскорблением. Девушка еще больше заинтересовалась этим человеком. Она слегка наморщила лоб и с полуулыбкой спросила:       — Простите?       — Ваше величество, это сир Давос Сиворт. — Тирион всегда был готов прийти на помощь своей королеве.       — Простите, сир Давос, — Джон изумленно поглядел на эту девушку. Она вот так просто… извинилась. Серсея бы уже давно приказала всех казнить, а эта королева просто извиняется перед человеком намного ниже ее по положению. — Я не получила надлежащего образования. Но могу поклясться, что последним Королем Севера был Торрхен Старк, что преклонил колено перед Эйгоном Таргариеном и поклялся в верности в обмен на свою жизнь и жизни всех северян. Торрхен Старк поклялся в верности дому Таргариен на веки вечные. Или это неверно?       Очарование Джона улетучилось и он отвел глаза, начиная думать, что эта поездка и правда была ошибкой. Но королева говорила с Давосом, а не с ним, поэтому он не мог просто взять и уйти.       — Меня там не было, королева.       — Нет, разумеется, — сказала она с улыбкой, так очаровавшей Джона. — Но все же клятва это клятва. А на веки вечные это означает… Что это означает, лорд Тирион? — Она обратилась к своему деснице.       — Навсегда, — ответил тот. Хоть его голос и лицо были спокойны, глаза смотрели слегка насмешливо.       Джон смотрел на нее и видел маленькую девочку, у которой пытаются отобрать игрушку, поэтому не мог сердиться на нее.       Дейенерис, довольно поглядев на Тириона, победно взглянула на Джона и повторила:       — Навсегда! — Даже ее фиалковые глаза засияли. — Я полагаю, милорд, вы пришли преклонить колено.       Арагорн поразился нахальности этой девицы. Конечно она не знает, что говорит с наследником Железного трона и своим племянником, но может не стоило так рьяно защищать свои права на Север, тем более, что Джону не особенно нужны эти титулы, а Дейенерис этот союз не менее важен, чем Джону.       Джон улыбнулся и с улыбкой заявил:       — Это не так.       — О, — она улыбалась, но Миссандея и Тирион заметили на ее лице тень смущения и… заинтересованность. — Что ж, досадно. — На ее лице отразилось огорчение, которое через секунду сменилось решимостью. Она начала говорить тихо, но ее голос отражался от каждой колонны и от каждого камня в этом зале: — Вы проделали такой путь, только чтобы предать дом Таргариенов?       Она говорила серьезно и уже без улыбки, но Джон беззвучно рассмеялся и сквозь смех проговорил:       — Предать? — Дейенерис очень удивило поведение северянина. Он так просто рассмеялся, а ведь она могла сжечь его заживо. Неужели он совсем не боится? Даже ее союзники иной раз дрожали от страха, глядя на королеву или ее драконов, а этот северянин смеется. Но вдруг улыбка с его лица сошла и он серьезно продолжил: — Ваш отец сжег заживо моего деда, как и моего дядю. Он бы сжег и все Семь Королевств.       Девушка смотрела на юношу, внимательно слушая его пламенную речь, ее фиалковые глаза смотрели на него несколько виновато. Каждый раз, как только при ней вспоминали ее отца, сердце девушки сгорало от стыда за человека, которого она никогда не знала. Джон говорил без упрека, он не винил ее в произошедшем, ведь он и сам не знал деда и дядю, он просто хотел ей напомнить, что не всегда Волки склонялись перед Драконами. И они победили, свергнув Безумного короля. Дейенерис поняла намек Короля Севера, он определенно не был лишен мудрости и некой тактичности. Он невольно притягивал ее внимание — мало того, что юноша не похож на дикаря, которого она ожидала встретить, так он еще был и невероятно красив. Он не обладал экзотичной внешностью Дрого и Даарио, он просто был красив. Дени немного смутилась от мысли, что сравнивает Короля Севера со своими мужчинами, поэтому собралась с мыслями и тихо проговорила:       — Мой отец был злым человеком, я признаю. — Джон немного смутился от ее признания, а она, воспряв духом, продолжила: — От лица дома Таргариенов я прошу у вас прощения за его преступления против вашей семьи. И я очень прошу вас не судить дочь за грехи ее отца.       Девушка серьезно на него посмотрела, и он увидел сочувствие в ее глазах. Сейчас она меньше всего походила на дочь Безумного короля. Джон мельком взглянул на Тириона. Происходящее словно веселило Беса, в его глазах плескались смешинки, но он казался серьезным и беспристрастным. Джон снова посмотрел на девушку, вызывавшую у него столь противоречивые чувства. Дейенерис опять заговорила:       — Веками наши дома были союзниками. И это были лучшие века в истории Семи Королевств. Столетия мира и процветания. С Таргариенами на Железном троне и Старками, Хранителями Севера. — Джон внимательно ее слушал. — Я последняя из Таргариенов, Джон Сноу. Примите обет вашего предка моему. Преклоните колено, и я нареку вас Хранителем Севера. — На ее словах Джон услышал кашель Арагорна. Интересно, когда его спутник успел простудиться? — Вместе мы спасем эту страну от тех, кто желает ей гибели.       Джон медленно обвел взглядом залу, посмотрел на своих спутников, на Тириона и Миссандею, и, наконец, остановив взгляд на Драконьей Королеве, резко проговорил:       — Вы правы! — Арагорн, поперхнувшись, посмотрел на него с изумлением. Лицо Дейенерис просветлело и она с торжеством посмотрела на своего десницу, как бы говоря: «Смотрите, я тоже неплохой политик». Но Джон Сноу продолжил говорить: — Вы не виноваты в грехах отца, — улыбка девушки стала настороженной и начала гаснуть. — А я не связан клятвой моего предка.       Дейенерис взирала на него с высоты своего трона с выражением крайнего оскорбления на лице. Ее губы были поджаты, и она резко спросила его:       — Тогда зачем вы здесь?! — она опять превратилась в суровую королеву, которую стоит бояться. Но Джон все равно видел маленькую обиженную девчушку, усевшуюся на отцовский трон.       — Мне нужна ваша помощь! А вам моя!       Драконья Королева подняла брови и закатила глаза, после чего посмотрела на своего десницу, который ответил ей продолжительным взглядом. Девушка опять перевела взгляд на Сноу и заговорила:       — Когда вы прибыли, вы видели трех драконов в небе? — На этих словах Тирион усмехнулся себе в бороду. Еще на подъеме он заподозрил участие своей королевы в полете ее детишек.       — Видел, — голос северянина оставался таким же бодрым, как и в первые секунды его появления на Драконьем Камне.       — Вы видели дотракийцев, каждый из которых поклялся убить за меня?       — Их сложно не заметить. — Джон явно был крепким орешком. Не теряя присутствия духа, он даже нашел в себе силы улыбнуться.       — И все же мне нужна ваша помощь? — Лицо девушки было абсолютно бесстрастно.       — Не для победы над Серсеей, нападите на столицу хоть завтра и она падет. — Голос Давоса прозвучал абсолютно неожиданно, все присутствующие обратились к нему. — Да и мы почти взяли ее безо всяких драконов.       — Почти… — Едкое замечание карлика резало слух, но оно было справедливым. Тирион редко сдерживал саркастические замечания. Казалось, что если сам Неведомый явится за ним, Бес вступит с ним в схватку, нередко бросая язвительные замечания в перерыве между анекдотами про бордели, ослов и пчелиные соты и кубками вина.       — Но вы не идете на столицу. Почему?! — Сноу окинул долгим взглядом всех присутствующих. — Я вижу лишь одну причину. Вы не хотите убивать тысячи невинных. Так выиграть войну быстрее всего, но вы этого не делаете, что значит… по крайней мере… вы лучше Серсеи.       Удивительно, как этот человек влияет на ее настроение. Только что ей хотелось сжечь его в драконьем пламени, но стоило ему сказать ей о тысячах невинных, угадать ее мысли, как она почувствовала теплоту на сердце и понимание от этого сурового северянина, но зачем, зачем он сравнил ее с Серсеей? Она всем сердцем хотела быть полной противоположностью этой жестокой женщине. Серсея… она до сих пор помнила слова Тириона о сестре: «Она добра, как король Мейгор, любит ближних, как Эйгон Недостойный, и мудра, как Безумный Эйрис. Никогда не забывает обид, подлинных или воображаемых. Осторожность она принимает за трусость, несогласие за вызов. Главная её черта — это жадность: до власти, до почестей, до любви…», сказанные еще в Миэрине. Дени поклялась самой себе никогда не обладать ни одним из этих качеств. Она выдохнула и продолжила перебранку со Сноу:       — Это не объясняет, почему мне нужна ваша помощь.       По лицу Джона было видно, что он очень устал от этой перебранки. Тирион внимательно смотрел на обоих.       — Потому что и вы, и я, и Серсея, и все остальные — дети, что играют в игру, и кричат, что правила нечестные.       — Вам нравился этот человек! — Девушка обратилась к Тириону. Она была возмущена до глубины души.       — Да, — если голос королевы был нервным и дрожал, то голос ее десницы был совершенно спокоен и размерен.       — С начала нашей встречи он не называет меня королевой, не кланяется, а теперь он называет меня ребенком! — Они вели свой диалог так, словно Джон не стоял прямо перед ними.       — Кажется, он назвал детьми нас всех. Фигура речи. — Тирион все еще оставался таким же спокойным, но при этом он бросал недвусмысленные взгляды на Сноу, как бы моля преклонить колено и покончить с этим неприятным разговором.       — Ваше величество, — впервые на Драконьем Камне Джон назвал девушку королевой. Тирион облегченно ненадолго вздохнул. — Все, кого вы знаете, умрут до начала зимы, если не победить врага на Севере.       — Пока что я вижу в вас врага на Севере, — ее лицо казалось холодным и невозмутимым, но в глазах плескалось пламя.       — Ваше величество, я не враг вам. — Лицо Джона, несмотря на его речи, было вполне дружелюбным, но в его глазах была скрытая тоска. — Мертвые — наши враги. — Последние слова дались ему тяжело, его замутило от неприятных воспоминаний. Холодные синие глаза, замораживающие сердце… полчища мертвецов… кровь… повсюду прогнившие тела… страх… боль… удар ледяным клинком… тяжесть меча…последний удар… брызги крохотных кусочков льда….       — Мертвые, — ее брови изогнулись.       Ей не понять его, она никогда не видела того, что видел он. Он не винил ее. Нужно увидеть, чтобы поверить.       — Еще одна фигура речи? — Она обратилась к Тириону с еще большим нетерпением, чем прежде.       — Армия мертвых грядет, — северянин выделил первое слово. Он не был силен в красивых словах, а его речь хоть и больше напоминала речь сына лорда, не была изворотливой, полной хитрых приемов, как у них.       — Армия мертвых? — В голосе десницы королевы тоже слышались нотки сомнения, но он, по крайней мере, не отзывался с явным недоверием или даже презрением к его словам. Он скорее был заинтересован.       Джон заметил, что Ланнистер имеет сильное влияние на Драконью Королеву. Если он поверит ему, то и она тоже.       — Вы плохо знаете меня, милорд. Но разве по-вашему я лжец или безумец? — Он не был силен в дипломатии, да и опыт правления у него был скудный. Черные братья и Одичалые не требовали он него разъяснений, и ему не приходилось уговаривать их сделать что-либо, они просто подчинялись его приказам. Но ни Тирион, ни Дейенерис неподвластны ему. Что ж, раз так, то ему тоже придется вступить в Игру.       — Нет, вы не лжец и не безумец. — Ланнистер словно убеждал в этом себя. Да и говорил, похоже, искренне и довольно убедительно.       — Армия мертвых существует, Белые Ходоки существуют, Король Ночи существует. И я видел их… — Теперь Дейенерис должна была видеть в Джоне ребенка, искренне верящего в свои сказки, но почему-то она видела только уверенного в своих словах мужчину. Это и впечатляло ее и пугало одновременно. Ей хотелось ему поверить, но разум твердил ей обратное. Как бы ей не хотелось верить этому красивому северянину, но королева не властна над своими чувствами и эмоциями, иначе не видать ей Железного трона. — …Если они пройдут за Стену, а мы будем грызться между собой… — Его голос все повышался, он даже сделал шаг в сторону Матери Драконов, но дотракийцы предупреждающе вышли вперед и выставили перед собой оружие, пока он не отошел назад. — …нам конец!       Все молчали, устрашающий огонь пропал из глаз королевы, Миссандея с интересом переводила взгляд с Джона на свою подругу и обратно, даже Тирион задумался, хотя казалось, что у карлика если ответы на все вопросы.       Наконец королева прервала молчание. Она заговорила тихим спокойным голосом:       — Я родилась на Драконьем Камне. Я почти его не помню. — Девушка поднялась с трона. «Какая же она маленькая», — пронеслось в мыслях Джона. — Мы ускользнули от убийц, посланных Робертом. — Шаг за шагом девушка спускалась по ступеням, с каждым шагом уменьшая расстояние между ней и Королем Севера. — Роберт был лучшим другом вашего отца. Интересно, знал ли ваш отец, что его лучший друг послал убийц за маленькой девочкой в колыбели? — Ее глаза смотрели на Джона с немым укором. Сам же он был немного потрясен. — Сейчас это, конечно, неважно. — Но вид Дейенерис говорил об обратном. — Я провела всю жизнь на чужбине. Так много людей пыталось убить меня, что я не помню всех имен. Меня продавали, как кобылицу. Держали в цепях и предавали. Насиловали и оскверняли. — В этот момент Джон действительно видел перед собой королеву. Девушку, у которой в каждом слове ее титулов была скрыта своя история. Она с таким возбуждением говорила, что в ее глазах появлялся огонь. — Знаете, что не давало мне сдаться все эти годы в изгнании?! Вера! Вера не в Богов, не в мифы и легенды. Лишь в себя. Вера в Дейенерис Таргариен! Столетия мир не видел драконов, пока не появились мои дети. Дотракийцы никогда не пересекали соленое море. Никогда. Но для меня они сделали это. Я рождена править Семью Королевствами! Так и будет.       Он смотрел в ее фиалковые глаза и видел пламя. Эта девушка определенно многое пережила. Сейчас их разделяла лишь вытянутая рука. Вблизи ее лицо казалось еще прекраснее. Обычно глядя на людей, обнаруживаешь морщинки и другие недостатки. С этой женщиной все было по-другому. Но это неважно — пока Иные несут угрозу всем живым, им невозможно будет спокойно наслаждаться жизнью.       — Вы будете править на кладбище. Если не победить Короля Ночи.       — Война против моей сестры уже началась. — К ним маленькими шажочками спешил Тирион. — Вы же не ждете, что мы бросим ее и сразимся… с тем, что вы видели.       Арагорн тихо наблюдал за всем со стороны, стараясь не влезать в их спор. Это не его мир. Но в его голове уже начал созревать план. Еще в Палантире он видел, что у Матери Драконов достаточно союзников. Дорн и Хайгарден с ней, а если Мартеллы и Тиреллы объединились, забыли давнюю вражду и открыто выступили на стороне Таргариенов, то это отличный повод задуматься остальным лордам Вестероса. Союз Юга непобедим. Дейенерис нужен Север, еще в Миэрине она сказала Тириону, что для выгодного политического союза она готова…       — Вы не верите ему. — Вниманием присутствующих опять завладел Луковый рыцарь. Давос сильно привязался к Джону. Особенно после того через что они вместе прошли. — Я знаю, все это звучит как чушь. Но если судьба вернула Дейенерис к нашим берегам, она же сделала Джона Сноу Королем Севера. Вы привели дотракийцев в Вестерос, а он заключил союз между Одичалыми и северянами. Он был Лордом-командующим Ночного Дозора и стал Королем Севера, не по праву рождения, у него нет таких прав. Он всего лишь бастард и эти суровые люди избрали его своим вождем. Потому что верят в него. Все то, во что вы не верите, он видел сам. Он сражался с этим ради своего народа. Рисковал жизнью ради народа. Принял кинжал в сердце ради народа. Он отдал свою жиз…       Многозначительный взгляд Джона заставил его остановиться. Еще в Черном замке они договорились скрывать чудесное воскрешение Джона от посторонних. Даже Санса не знала всей правды.       Тирион и королева в недоумении переглянулись. Джон с уроком посмотрел на своего советника. Арагорн старался сохранять невозмутимое лицо. Он наконец понял, что надо делать. Осталось сделать так, чтобы и остальные поняли его и тогда Вестерос будет надежно защищен на долгие годы.       — Если мы не забудем о вражде и не объединимся — мы погибнем. — Давос поспешил исправить свою оплошность. — И будет неважно, чей скелет сидит на Железном троне.       — Если это неважно, то преклоните колено. — Десница королевы упорно не желал видеть угрозу всему живому. — Поклянитесь в верности Дейенерис Таргариен, помогите ей победить мою сестру, и наши армии защитят Север.       — На это нет времени! — Джон обвел взглядом тронный зал. — На все это нет времени! Пока мы здесь стоим и спорим…       — Преклонить колено — минутное дело. — В голосе Ланнистера слышалось явное нетерпение. — Пусть ваш меч послужит ей.       — И зачем мне это делать?! — голос Джона перешел в крик. Он посмотрел на Полумужа, затем перевел взгляд на Дейенерис и продолжил: — Не хочу вас оскорбить, Ваше величество, но я не знаю вас. Пока что я вижу, что ваше право на трон опирается лишь на имя вашего отца, а мой отец сражался чтобы свергнуть Безумного короля. Лорды Севера доверили мне вести их за собой, и я продолжу вести их, по мере своих сил.       Дейенерис слушала его с каменным лицом. Но наконец она ответила:       — Справедливо. — Она выдержала паузу. — И также справедливо утверждать, что я законная королева Семи Королевств. Провозгласив себя королем самого северного королевства, вы поднимаете восстание.       — Ваше величество! — прозвучал незнакомый, но твердый и уверенный голос. Девушка обернулась на мужчину, стоящего слева от Джона. Это он представил его ей, назвав его титулы. Высокий, темноволосый, он был очень мрачен, и казалось, происходящее успело надоесть ему.       — Простите? — Она была удивлена, что после всех ее слов он осмелился открыть рот. Хотя было в нем что-то такое... Он был очень статен и держался так, словно на его голове сияет корона.       — Это Арагорн Элессар Эльфинит, — Тирион говорил несколько обреченно. Неужели этот чужак опять начнет рассказывать о подвигах Джона?       — Вы совсем не знаете меня, и не думаю, что то, что я собираюсь вам сообщить, обрадует вас. — Он обернулся на Джона. — И вас тоже.       — Говорите, Арагорн Элессар, я не причиню вам вреда. — Девушка говорила твердо и уверенно. Интересно, что же он ей скажет?       — У вас сильные союзники в лице дорнийцев и Тиреллов, вы…       — Откуда вам это известно? — девушка была поражена. Откуда этот человек мог знать об этом?       — Я… довольно осведомлен, хотя до мастера над шептунами мне далеко. — Он слегка кивнул головой в сторону запертых дверей. — Но я хотел предложить вам не это.       — И что же вы хотите мне предложить? — ее голос опять стал жестким.       — У вас мощный союз с Югом, но представьте, что будет, если Север откажется склониться? Вы не хотите крови, я знаю. Вас почти не знают в Вестеросе, и вы мудро поступили, окружив себя советниками, известными здесь, — его взгляд задержался на Тирионе, — так или иначе. Но представьте, что будет, если лорды Семи Королевств увидят человека, отца которого все хорошо знали, который был известен своей верностью, честью и преданностью?       — И поэтому он произвел на свет бастарда? — карлик скептически посмотрел на Арагорна. — Я уважал Неда Старка, но все же я вижу перед собой подтверждение человеческой порочности, — и добавил, обращаясь к Джону: — прошу, не обижайтесь.       — Вам не стоит судить о событиях, о которых вы ничего не знаете. Когда произошло Восстание Роберта, вы были очень молоды, милорд. Но я не об этом. Ваше величество, я думаю, что отправляясь в Вестерос, вы были полны надежд на политический союз. Вы собирались выйти замуж за одного из лордов Вестероса. Но вы слишком молоды, красивы и амбициозны. Так может стоит соединиться не с каким-нибудь лордом, тем более что в Семи Королевствах не найдется мужчины, достойного вас, а самыми влиятельными домами на данный момент управляют женщины. Я предлагаю вам брак с Королем!