Нечаянный хранитель

Из прохудившейся двемерской трубы внезапно, пыхтя и свистя, вырывается пар. Отшатываюсь; спотыкаюсь, падаю. Броня и поддоспешник смягчают удар, но незначительно. Ох. Потираю копчик. С моей ловкостью и удачей давно пора почить не то, что в пасти дракона — в собственном доме, свернув шею при падении с лестницы! Помнится, было что-то такое буквально на днях. Едва не упала. Или все-таки?.. Хорошо помню лишь то, что опомнилась, сидя на полу первого этажа. Хотя падала с самого верха, навзничь, головой вниз. Будто подхватил кто-то и стащил на пол. Лидия. Да, конечно, кто же еще! Она подбежала, подняла меня на ноги и попросила позволения нанять рабочих, чтобы приделать к лестнице перила. Спорить я не стала. Хорошая ведь идея! Позволила довести себя до спальни, разделась, завалилась спать, пообещав себе собрать все необходимое утром — и заодно выдать денег на работы. Главное, не прихлопнуть пальцы крышкой сундука. Хотя с этим уж как-нибудь справлюсь. На следующий день я отправилась в порт Виндхельма, а оттуда — опять на Солстхейм. Но первый же Камень Силы напугал меня таким уродливым чудовищем-охранником, что не смогла уговорить себя продолжить — взяла перерыв. Хоть на пару дней, подумать, что делать. Тут на глаза и попались удивительные — откуда они на Солстхейме? — двемерские руины. Как не зайти? А за последней дверью оказался магический барьер. Упругий, как домашняя перина, и такой же неумолимый. Мне — уж точно не по зубам. Надо было пригласить с собой ту жрицу Азуры... Вот проклятье. Отворачиваюсь, собираясь уходить, но на полушаге замираю: за спиной померещился усталый вздох. Оглядываюсь. Нет, ничего и никого. Центурион в конце зала по-прежнему неактивен, и, скамповы пятки, какой же он огромный! Даже издалека! Наверное, и правда не стоит к нему соваться. Спасибо барьеру. Наверное. Вздыхаю снова и бреду к выходу, надеясь не заблудиться. Еды в рюкзаке не так уж и много.

***

С трудом прихожу в чувство. В глазах мутно. На губах — вязкая горечь, во рту пересохло. Виски ломит многотонной болью. Надо мной склоняется данмерка. Лицо знакомое. — Пей, — говорит она. С трудом сажусь, приваливаясь виском к холодной стене. В руках у данмерки — кружка. В ней что-то прозрачное, с ягодно-зольным запахом. Сглатываю. Как долго я здесь провалялась? Дико хочется есть. Выпиваю зелье. На вкус — почти как вода, но с травянистым привкусом. От него сразу становится легче. Данмерка наливает и протягивает еще. — Милора? — шепчу, узнав-таки свою благодетельницу. Она не кивает, не меняется в лице; просто молча стоит, глядя мне прямо в глаза. Хотя, скорее, все-таки сквозь. Становится неудобно. — Теперь все хорошо, — говорит Милора, как только я осушаю кружку с зельем до дна. И просто уходит. — Спасибо, — растерянно роняю ей вслед.

***

Ветер Апокрифа играет исписанной бумагой. Ловлю один листок, хлопая рукой по лицу. Заглядываю — без особой надежды на знакомые буквы — и внезапно читаю: “16 Высокого солнца. Довакин объелась паслена и еще какой-то дряни во время алхимических опытов, всю ночь лежала и бредила посреди крипты. Думал, вот-вот умрет. Заставил лекаря из Вороньей Скалы прийти и помочь ей. В который раз я вмешиваюсь? Алдуин, за что мне все это?”. Застываю. Вспоминаю Милору с застывшим лицом. Покрывало, защищавшее меня от холода. Кружки, полные противоядия. И ее безразличный уход прочь. Это его рук дело. Того, кто хочет — или хотел?.. — моей смерти. Даэдровы уловки! Ну, так просто меня не проймешь! Иду дальше. Новый лист. “13 Высокого солнца. Довакин сунулась к двемерским автоматонам. Успел отграничить лишь последний зал. С ее удачей — встречу с центурионом, скорее всего, не переживет”. Сминаю бумажку в кулаке. Задираю голову — и грожу им глазастым небесам. Так вот кто постоянно… постоянно… спасал меня? С меня хватит! Заставляю себя разозлиться. Кто он мне?! Никаких обязательств! Уничтожу его! Я должна! Но все же не могу удержаться от вопроса, когда встаю перед ним, слегка шатаясь от тошнотворно непривычной поездки на драконе: — И что все это значило? Кожей чувствую надменную усмешку за маской. И от сказанного становится легче взяться за оружие: — Ничего личного. Ты просто нужна была здесь живой.