Моя школьная жизнь пошла не так, как планировалось

Мудрая Вода — Мидзуро Чи, это моё имя, но на самом деле оно мне совершенно не подходит. Если бы во мне действительно была бы мудрость и хотя бы доля спокойствия воды, то я бы ни за что и никогда не избила бы человека лишь за то, что он назвал меня сучкой. Эх… И ведь знала же, что последует после этого, но терпеть оглушающую ярость не было сил. Руки сами сжались в кулаки и нанесли ту пару ударов, приведших к перелому челюсти и сотрясению. Да уж — сила есть, ума не надо. После этой позорной драки меня, как и целую кучу подростков до этого, отправили из приличной школы Святого Ишиямы в Старшую Школу Ишиямы. И пусть на словах всё было не так уж и ужасно, но не в том случае, если вы живёте в нашем городе. Для семьи не было ничего хуже, того что их ребёнка отправляют в Школу Ишиямы — учебное заведение, все учащиеся которого отпетые хулиганы и мразотные мрази, каких ещё поискать надо. Но вот теперь я здесь и сдерживать внутренних демонов нет смысла, ведь всё самое худшее уже случилось. В тот день, когда меня забрали из полицейского участка и отправили с надлежавшей справкой домой, мама плакала, почти так же, как тогда, когда в тюрьму забирали моего отца. У него была та же проблема что и у меня — он не мог контролировать свой гнев, и продержался до своих тридцати только из-за изнуряющей работы. Сначала мама пыталась что-то исправить и звонила своим знакомым, связанным с органами, но, увы, никто ничего не мог сделать. Зато папа, кажется, был рад. Именно он и сказал мне, что теперь можно не сдерживаться и делать то, что я хочу:  — Хочешь бить — бей, теперь от тебя не будут требовать следования правилам хорошего тона. Люди будут смотреть на тебя, как на грязь, но ты подросток, да ещё и девчонка, а это значит, что ты ещё сможешь выкарабкаться. Мама найдёт ВУЗ, в который ты потом сможешь поступить, а я к его окончанию уже выйду — потолкую с парой друзей и они устроят тебя на работу.  — Да кто меня теперь возьмёт?  — Хватит драматизировать, Чи! Это меня теперь только вышибалой в клуб возьмут, а у тебя ещё буде шанс устроить свою жизнь. Потом я немного подумала и действительно решила больше не скрывать свою силу, а делать то, что я хочу. Буду драться, ругаться матом, крушить мебель и играть в пачинко каждый день! Пришло время немного побыть проблемным подростком и по-бунтовать. Возможно, больше мне и не предоставиться шанс почувствовать себя свободной словно ветер, так что буду ловить момент и перестану кривить нос при одном упоминании моей новой школы. Ишияма? Ну и хер с ней!

***

 — Я ушла, — крикнула я матери, открывая дверь.  — Удачи, — подойдя, ответила она, — Будь осторожна, — чмокнув в щёку, наставляла она, — Переходи через дороги аккуратно!..  — Да-да, — с постной миной кивала я на её слова, — Я помню: с гопниками не разговаривать, после школы идти сразу домой и всё такое. Я не идиотка, запомнила с первого раза.  — Ну ладно, — вздохнула мама и отошла, давая мне возможность выйти из дома, — Удачи, — повторила она.  — Пока. Я поправила сумку на плече и быстрым шагом отправилась в сторону Старшей Ишиямы. Темно-синяя юбка старого образца — почти до пола, простая белая блузка и красный галстук сидели на мне неплохо, но были непривычны. Я привыкла к открытым коленям и локтям, кокетливому бантику розового цвета на шее. Единственное, что было хорошо, так это то, что я жила далеко от своей прошлой школы и никогда не пересекалась с одноклассниками, когда шла туда или оттуда. Значит и сейчас никто меня не увидит и не осудит. Хотя… М-да, наивно. Наверное, уже все одноклассники знают, что меня перевели. Ну и ладно! Три года это, в принципе, не так уж и много. Наверное, я просто слишком много об этом думаю и делаю из мухи слона. Школа это не тюрьма. Выпущусь, поступлю на вышку, а после никто на аттестат и не взглянет. Да, кто-то будет помнить, где я училась, но этих людей будет крайне мало, ведь я за все десять лет школы нигде не прославилась, никак не выделилась, в целом придерживалась позиции серой мышки. Две косички, очки, юбка и сумка в руке делали из меня одну из многих, почти начисто смазывая всякие черты — ещё одна девчонка с соседней улицы, не более. Да и в Старшей Ишияме, если ко мне не будут лезть, я буду придерживаться той же тактики. Мне не нужны друзья и приятели, мне достаточно того чтобы учитель не забывал о том, что я есть и исправно спрашивал, ставя кривые четвёрки-пятерки, большего и не надо. Так уж сложилось, что на своей улице я была единственным ребёнком. Поблизости не жило ни одного хотя бы примерно схожего по возрасту человека. Возможно, именно из-за этого я и избегала общества. Школьные поездки и фестивали превращались в пытку, когда кто-то пытался втянуть меня во что-то, что бы выходило за рамки обязанностей учащегося. Попытки подружиться я игнорировала, а иногда и в самом деле не замечала. Мальчишки ведущиеся на «задротскую» внешность отшивались одним взглядом из-под очков. Я не люблю людей и не скрываю этого. Семья и пара знакомых — вот мой потолок социальной активности.

***

Здание школы было бы самым обычным, если бы не наличие похабных граффити, выбитых окон, заплеванного пола и общей гнетуще атмосферы. В коридорах стояли парни бандитской наружности и с удивление косились, на идущую мимо них меня. От их взглядов спина мокла, а блузка позорно прилипала к ней. Неприятно, липко, мерзко — и я не только о своём самочувствии, но и о том, какими именно взглядами на меня смотрели. Это только в аниме, манге и сериалах хулиганы не такие уж и плохие люди, с налётом из грубости, но, обязательно, с нежным сердцем. Это только глупые дурочки думаю, что с любым человеком можно найти общий язык. Нет, особенно в том случае, когда ты интроверт одиночка с претензией на неспособность контролировать свою силу и гнев.  — Эй, цыпка, ты кто такая и чё здесь забыла? — перегородив мне дорогу высказался высокий детина, в оранжевой майке и черных зауженным штанах, — Потерялась? — с противным выражением лица протянул он.  — Нет, я здесь учусь, — смотря ему в глаза через очки, спокойно сказала я.  — А-а-а, ясно, — покивал парень, — Ты из какого?  — Из десятого.  — Так значит я твой сенпай? — пытаясь выдавить из себя нормальную улыбку, проговорил, смакуя последнее слово он.  — Выходит так, — кивнула я с нейтральным выражением лица. Пока мне было просто противно, но этот тип ещё не вывел меня из себя, — Позаботьтесь обо мне, сенпай, — слегка поклонилась я.  — Хе-хе-хе, позаботимся, не сомневайся, — глумливо посмеиваясь отошёл от окна ещё один тип с бандитской рожей. Подойдя ко мне впритык он, не меняя паскудного выражения морды, вцепился своими руками мне в подбородок, приподняв моё лицо вверх, — А ничего, симпотная. Тебе улыбнулась удача, Незу, — крутя моё лицо из стороны в сторону, обратился он к моему «сенпаю».  — А то! — довольно усмехнулся тот, — У меня глаз-алмаз! Я раздражённо выдохнула через нос.  — Отпусти, — всё ещё пытаясь оставаться спокойно сказала я.  — О, уже просишь? — состроил удивлённую гримасу второй, — Так быстро…  — Я не прошу, — улыбнулась я, — Я приказываю. Парни на секунду застыли, а после разразились громоподобным хохотом.  — Ты, хе-хе, приказываешь? — пытаясь перестать ржать спросил второй, — Мне?! — резко разозлившись рявкунл он, — Да ты кто такая, чтобы приказывать мне, а, сука?!  — Видит Бог, я пыталась, — беря чужую руку, так и не отцепившуюся от моего лица, в свою, медленно проговорила я, — Глупые вы, даже жалко калечить, — сенпай с удивлением смотрел на то, как я выворачиваю чужую руку, до предела, — Но, если я стерплю сегодня, то такие как вы появятся снова, — рассуждала я вслух, — Слабые, — второй начал громко вопить и дёргаться, когда я продолжила выворачивать его руку, — Глупые, — чужая конечность провернулась почти до конца, а глаза хулигана начали увлажняться от слёз, — Никчёмные, — хрусь — вот и наступил предел, после которого рука уже не слушалась хозяина, а сам он мог только подвывать и брыкаться, — Идиоты! — отпустила я второго и посмотрела из-под очков на сенпая, — Ты следующий. С криком: «Ах ты, тварь!», сенпай понёсся на меня, но я никогда не жаловалась на плохую реакцию или недостаток скорости, поэтому этому ублюдки пришлось познакомиться с лёгкой оплеухой, выпившей у него лишнюю пару зубов. Я зашипела, сжимая и разжимая ладонь — оказалось, это не так уж и приятно. Я думала бить не так больно, как быть избитым, но оказалось это палка о двух концах — без опыта трудно насладиться победой, руки болят, да и как-то это не спортивно бить убогих.  — Придёте мстить, оторву член к чертям собачьим, — уже уходя бросила я.  — Сука! — прошипел кто-то из парней.  — Моё имя Мидзуро Чи, придурок.