Осколки

"...Прольются все слова как дождь, И там, где ты меня не ждешь..."

Следующие семь дней пролетели в нескончаемом потоке постоянных тренировок, что начинались рано утром и заканчивалась ближе к полуночи. "Вчера" ничем не отличалось от "сегодня", и стенки разума в голове брюнетки постепенно рушились, смывая границы понимания, когда заканчивался один день и начинался другой. Возвращаясь домой, Данилова буквально падала в кровать и ещё несколько часов бездумно и расфокусированно смотрела в потолок. Превращаясь в единый комок боли, Арина ощущала лишь то, как отчаянно ныли мышцы. Усталость от тренировок больше не заряжала, не посылала в мозг стимулирующие мысли о том, что она снова в тонусе, снова в форме. Снова в строю. Теперь она лишь грызла внутренности острыми зубами, заражала кровь ядом опустошения и пробивала в груди огромную дыру, которая поглощала все эмоции и чувства ещё при их зарождении. Физическое истощение удваивалось, переходило в эмоциональное и буквально топило девушку в омуте апатии, уныния и полнейшего безразличия ко всему, кроме всё приближающегося дня кастинга. Брюнетка мало спала, засыпая лишь ближе к утру и просыпаясь не от звонка будильника, а от того, что снились ей в основном кошмары, выворачивающии душу наизнанку. Выжимали её, словно половую тряпку, заставляя Данилову содрогаться в рыданиях, опаляя лицо солёными слезами. Но затем начинал звенеть будильник и в голове поселялась одна единственная мысль: "Репетиция. Тренировка". Она пульсировала, разрасталась до огромных размеров, словно злокачественная опухоль, вытесняя все остальные мысли, и мигала ярко-красным огнём. Выпивая на голодный желудок таблетки, чего делать было категорически нельзя, Арина быстро собиралась и отправлялась в театр. Крепкий чёрный кофе без сахара стал ближайшим другом для брюнетки на эту неделю. Впрочем, как и косметические средства, позволяющие скрыть болезненную бледность кожи и мешки под глазами. Данилова практически ничего не ела, вливая в себя литры кофе. Всего три раза за эти семь дней уделила время питанию, перекусывая небольшими сэндвичами. Где-то на задворках заражённого танцевальным проектом разума слабо подавали голос здравые мысли о том, что так нельзя. Иногда во время пятиминутного перерыва девушка даже вздрагивала из-за того, что в сознании начинала мелькать мысль о возможном рецидиве. Брюнетка крепко сцепляла руки в замок, выламывая их, пытаясь не думать о подобном. Отрицательно качала головой, начиная без перерыва твердить себе всё одно и тоже: "Я вылечилась. Всё в прошлом. Всё в прошлом. Я вылечилась" А затем Максим включал музыку и они продолжали репетировать, оттачивать танец. Концентрируясь лишь на тренировке, Арина отвлеклась от мыслей, что вызывали в ней панический страх, заставляя сердце разбиваться о ребра. Отвлекалась, но лишь усиливала своё больное, нездоровое желание выступить выше предела собственных возможностей, прыгнув выше головы. ...В вечер перед днём Х, когда закончилась последняя тренировка, Макс, как и всегда, подвёз брюнетку до дома. Однако уже попрощавшись с ней, когда девушка открыла дверь, собираясь выйти из машины, вдруг совсем тихо произнес: –Ты понимаешь, что будет в случае, если мы не пройдём? Если ты не пройдёшь? В этот момент позвоночник Даниловой прострелило сильнейшим разрядом боли. Она замерла, задохнувшись прохладным ночным воздухом, и задержала дыхание, парализовынная собственным страхом. На глаза набежали слёзы, но так и застыли в них. –Понимаю. – Обернувшись, Арина совсем горько улыбнулась. Сердце брюнета сжалось, но сам он лишь молча кивнул, не сказав ни слова. Они оба понимали, что непопадание в проект уничтожит её. Поставит окончательный крест на карьере танцовщицы, растоптав и превратив в пыль. Понимали, но сдаваться не собирались. В конце концов, пути назад уже не было.

***

День кастинга неминуемо настал. Приезд на площадку, регистрация, получение номера – всё это происходило словно не с ней. Протекало мутным потоком мимо Арины, оставляя её за берегом понимания и осознания реальности происходящего. Разминаясь, тренируясь, брюнетка продолжала прибывать в каком-то замороженном состоянии. Максим что-то говорил, вокруг раздавались многочисленные голоса остальных участников, но до Даниловой все звуки доходили словно эхо. Она ощущала себя роботом – холодным, железным и не живым. Механически выполняла все выученные наизусть движения, совершенно не чувствуя танца. Точнее не так, она не чувствовала себя в этом танце. Но запирала все эти мысли внутри, собственно, как и внезапное, совершенно неуместно желание разрыдаться во всю мощь, продолжала репетировать и разогреваться перед выступлением. Высокий накал эмоций, волнение и нервы, что стянулись в один тугой, нераспутываемый пучок, – все это лишь усиливало обжигающие чувства, так упорно сдерживаемые брюнеткой. –Пригласили, блин, этого футболиста. Что он вообще понимает в танцах? Всех куриц, кто своими задницами трясли, пропустил. Игрочишка озабоченный, – Гневная речь одной из непрошедших кастинг участниц донеслась до девушки, и сердце вдруг неожиданно ёкнуло. Но прошло всего мгновение и Данилова снова упустила из рук эту связующую с сознанием и самой собой нить. –Чёрт! – Во время очередной прогонки танца вдруг воскликнул Мирзов, зашипел, упав на пол, и морщась, схватился за лодыжку. –Что такое? – Арина в два счета оказалась рядом с парнем, взволнованно бегая по нему взглядом. Страх окутал её паутиной, замуровал в кокон, и он же сейчас возвращал ее обратно на землю. –Я не смогу выступать. *** Почему именно его пригласили в жюри танцевального проекта, Федя не понимал совершенно. Но отказываться не мог, потому что его не просто попросили, а вежливо предложили, подразумевая, что отказ не принимается и права на него у нападающего нет. Войдя в привычную для многих роль, услышав, что от него хотят, Смолов вот уже который номер подряд строил из себя неизвестно что. От собственных же похотливых реплик и шуток становилось мерзко и появлялись зуд и чесотка. Он был готов содрать с себя кожу и, скорее, даже нуждался в этом. Потому что отвращение с каждым номером и пониманием, как он должен отреагировать на данное выступление и что сказать, лишь увеличивалось, будто бы покрывая его от головы до ног противной болотной тиной. Да, он был далёк от танцевальной индустрии. Да, абсолютно ничего в этом не понимал и мог судить лишь исходя из собственных ощущений, "нравится" или "не нравится". Но действительно танец от банальной тряски задницей под ритмичную музыку уж мог отличить. Однако был связан по рукам и ногам и не имел права открыто заявить об этом, вдребезги разбив привычное многим, если не всем, представление о себе. В конце концов, кто виноват в том, что он изменился? Что давно перестал быть тем, кем являлся ещё несколько лет назад. Что пересмотрел свое мнение о многих вещах. Вот только привычный шаблон порвать о себе не смог. Да даже и не пытался... ...Следующий номер начался без предварительного общения с участником, из-за чего шатен даже растерялся на мгновение, когда заиграла музыка. Бросил взгляд на листок перед собой и вздрогнул, мгновенно взглянув на сцену. Арина Данилова Максим и правда не смог выступать. Ему было сложно и больно даже подняться, что уж говорить о танцах. Но ещё одного шанса могло и не быть, поэтому девушка взяла себя в руки, решив идти до конца. Перезаписавшись, объяснив ситуацию, брюнетка вышла на подгибающихся ногах на сцену. Заиграла музыка, и с первых нот Данилова начала импровизировать. Она словно слилась с мелодией, став с ней одним единым целым. Ноты пронизывали её насквозь, подняли над землёй, словно ветер, и всецело управляли телом и движениями брюнетки. Точка сдерживания осталась позади, кнопка "stop" сломалась и больше не работала, поэтому Арина просто выкладывала всё, что так долго варилось внутри. Неделя перед этим кастингом была лишь вершиной айсберга, а под ледяными водами океана скрывались долгие годы блестящих выступлений, тот путь на Олимп, который она проделала. Те жертвы, на которые шла ради карьеры. И та травма – разрыв крестообразных связок, из-за которых она должна была раз и навсегда закончить с балетом и танцами. Врачи говорили, что чудом будет, если она вообще ходить не хромая сможет. Настолько все было серьезно. Журналисты несколько месяцев писали о крахе российской королевы балета. Но она смогла. Сначала смогла ходить. Затем смогла полностью залечить травму и вернуться в балет. Да, не обошлось без операций, которых было больше трех. Да, потребовалось много времени и нервов. Да, пришлось многое пережить и, наверное, даже поплатиться за свое упорство. Но она смогла. Федя же не знал ничего этого. Он завороженно наблюдал за тем, как плавно и точно, попадая в такт мелодии, двигается девушка, и не мог оторвать глаз. Внутри всё переворачивалось, и хотя он не знал, как называются те или иные элементы, не знал, правильно ли Данилова выполняет их, он чувствовал, как много кроется в этом танце. Не моргая смотрел на брюнетку, пока сердце, разлетевшись на осколки, обливалось кровью и жаром где-то в пятках. Он не мог описать тех эмоций, что испытывал. В нескольких метрах на сцене выступала та, которую он когда-то любил. Которая любила его. Еще его, не его популярность, славу и деньги, не Федора Смолова - футболиста, а обычного и простого Федю. И будто бы не было этих десяти лет между ними. Этих нескольких метров между сценой и столом жюри. Он буквально ощущал эти нити, которыми они были связаны, и переживал, волновался так, будто бы следил за выступлением родного себе человека. Будто понимал и знал, что этим танцем говорит Арина. Но они давно уже не родные. Но он не понимал и не знал. ...Музыка стихла и Арина остановилась, застыв на месте, пытаясь отдышаться. Её лихорадило, трясло, а по щекам не переставая текли слезы. Она выложила всю себя, всю свою душу. И даже если сейчас все члены жюри скажут ей "нет", она не будет совершенно ни о чем жалеть. Вспомнив о том, что даже не посмотрела, кто помимо наставников сидит в жюри, брюнетка уже собиралась поднять голову, как мужчина её опередил. –Вы в танцах, – Такой знакомый, хрипловатый голос выстрелил в самое сердце, и девушка мгновенно подняла глаза, встретившись взглядом с тем, кого когда-то полюбила впервые. Кто был ее первой любовью...