оттенками

Честно говоря, Питер думал, что сломался.

«Да как он посмел только», — подумал он, вспыхнув, словно спичка. Именно так и должно было быть. Питер был таким крошечным во всём этом замесе. Его давно посвятили во все дела, которые когда-либо касались Мстителей, и только посмотрите, что они имеют! Барнс, застывший, словно изваяние у панорамного окна, буквально-таки символ скорби. А давайте заменим его, а? Вместо статуи Свободы! Что, желающих нет?.. Роджерс буквально закрывает его спиной, не позволяя Питеру двинуться ни вперед, ни назад. И Паркер бы не вскочил с места, если бы не брошенная фраза, запеленавшая его рассудок. Питер был уверен, что сломался. Только… что-то взбунтовалось. И кулак прилетел ровно в челюсть Капитана Америка.       — Питер! — воскликнул наставник, поднимаясь с дивана.       — Потрудитесь в следующий раз держать свой рот закрытым, — прошипел Паркер, задрав голову. — А если не получится — будьте уверены, что желающие его закрыть найдутся. Кэп просто не ожидал. Скулы стали чёткими, плечи словно стали больше, а кулаки опасно хрустнули, стоило мужчине сжать пальцы.       — Паркер, эй, — Тони медленно подбирался к застывшей паре человек. — Ты перегибаешь. Знаешь, что такое этикет, малыш? Именно он говорит, что не стоит портить отношения особенно с людьми, которые будут связаны одним делом.       — Не тебе говорить об этикете, Тони, — безэмоционально протянула Наташа, тоже поднимаясь с места.       — Ребята, пожалуйста, нам нужно немного разгрузить обстановку, — поднял руки Брюс. — Здесь уже дышать нечем. Питер так и не опустил взгляд, внимательно следя за тем, как чернеют чужие глаза. Роджерс думал, что сможет его сломить? Напрасно. Питер до этого момента тоже так думал.       — Тебе стоит лучше следить за обучением своих детей, Тони, — мрачно вымолвил Капитан. Парень оскалился:       — Мистеру Старку есть, чему меня научить, мистер Роджерс, — выплюнул он обращение, — у меня нет опыта, и я вечно лишний, но…       — Эй, Пит, — успокаивающе хлопнул его по плечу Тони, буквально сдвигая чуть назад, но парень договорил.       — …но это определённо поправимо. Во всяком случае, я лучше обучен нормам морали. Жаль, что Вы не помните об этом, больше семидесяти лет прошло как-никак. Там что-то про «не лги», «не предавай» — ничего не всплывает в голове? Этого определённо не оценили. Кажется, эти слова сделали только хуже, судя по выражению лица напротив. Именно подстёгнутый чужой фразой Питер подскочил с места, потому что, несмотря на то, что слова предназначались не ему, его словно подстрелило. Наставник давно уже был для него не наставником, а человеком, заполнившим жизнь и сердце. Только что это самое сердце сбилось с ритма благодаря чужой неблагодарности и невежественности.       — Ты не имеешь права лезть в это дело. Это должно было быть засекречено.       — Я часть команды, мистер Роджерс, хотите Вы этого или нет. Я не сижу в "запасе" в отличие от Вас.       — Ты не имеешь права меня судить! — отрезал мужчина, полыхнув глазами. Питер всё же поддаётся рукам, отводящим его в сторону к дивану.       — Не имею, — усмехнулся он. — Понятия не имею, как остальные Вам могут доверять свои жизни. Однажды предавший — предаст дважды.       — Хватит! — зашипел Старк. — Я не нуждаюсь в няньке, Питер. Немедленно прекрати это.       — Я тоже не нуждаюсь в няньке, Тони, — произнёс Питер. — Я поступаю так, как считаю нужным, как и ты до этого посчитал нужным объяснить мне, что здесь происходит. Хочешь работать с ним так, как раньше? Ты знаешь, что как раньше уже не будет. И я бы на твоём месте серьёзно позаботился о его присутствии здесь. Мужчина оскалился. Его лицо буквально посерело от невозможности что-то исправить, но Паркеру было всё равно. Всё, что нужно было Питеру, он знал: не сломался. Этого было достаточно. И плевать, когда его выгонят отсюда и какие санкции на него будут наложены.       — Я сказал то, что должен был сказать, Тони, — парень умерил пыл. — Может быть, когда-нибудь ты поймёшь меня. Я поступил как человек, который дорожит тем, что у него есть. И на твоём месте я был бы рад, что есть люди, которые готовы встать на твою сторону, даже если это восемнадцатилетка. Потому что молчать, сидя на диване, и надеяться, что всё само собой рассосётся я тоже могу, но не хочу. Мне есть, что защищать. Жаль, что ты этого не оценил.

Питер думал, что сломался. Но это оказалось совсем не так.

***

Честно говоря, Тони думал, что сломался.

Думал, что не сможет больше впустить в свою жизнь других людей. Зарёкся, что никого и никогда ни на шаг ближе допустимой нормы не подпустит. Но всё оказалось с точностью наоборот. Может, дело в том, что Питеру нужен был наставник? Человек, способный обучить и направить силу в нужное русло. На благо, а не на разрушение паромов, нервов Тони и собственной психики. Это было тяжело и так сложно начать говорить с кем-то, кто нуждается в тебе, когда ты сам находишься на стадии разложения, но вот: Питер под боком, весь насупленный, напряженный и задумчивый строит новый чертёж, пока сам мужчина разглядывает его. Не стоило отвлекаться от работы, которая спасает сознание, заполняя его формулами и прочими сопутствующими работе мыслями. Он и правда не хочет думать о Мстителях, он не хочет думать о том, что давно уже не причисляет себя к ним. Тони думал, что сломался. А вместо этого просит Пятницу заказать им с Паучком поесть прямо в мастерскую и устало укладывается на диване. Это абсолютно нехарактерно для него, но Питер ничего не говорит. Он одобрительно мельком смотрит на него и возвращается к модели, висящей перед его глазами. Тони видит ошибку, но молчит. Он давно знает, что с мальчишкой приятно работать вместе. Ему нравится делить с ним мастерскую, переговариваться, что-то химичить и проектировать. Ему не нравится только одно: мощь, с которой Паркер пробивается сквозь броню, и педантичность, с которой он входит в душу. Предельная аккуратность и терпеливость — это не в духе Старка, это заставляет его скучать, находясь в ожидании неизбежного. Ведь Питер и так уже ближе, чем кто-либо другой: они живут на одном этаже, общаются практически 24 на 7, делят между собой святая святых — его рабочее пространство, занимаются любимым делом, не нарушая во время этого личных границ, присматривают друг за другом и готовы пойти на всё, чтобы их душевное равновесие поддерживалось всеми мыслимыми и немыслимыми способами. Тони уверен: ради Питера он бы не только ударил Стива, но и убил. Разумеется, так он думает только сейчас, потому что боль, горечь, чувство потери и одиночества нахлынули на него в одно мгновение при виде команды. Он едва смог устоять на ногах, понимая, что не впустить их — не выход. Он устоял на своих двух, удержал лицо и даже возмутился нехарактерным поведением мальчишки только ради него — Питера. Если бы не ужас от мысли о том, что он покажет себя уязвимым рядом с ним, уничтоженным и разбитым, как тогда, в самом начале их отношений. Тони знает, что Питеру было бы втрое, вдесятеро больнее от этого, потому что он собственноручно склеивал Старка с предельной аккуратностью и скрупулёзностью, бесконечное количество раз «разуваясь» перед тем, как войти в его прогнившую душу.

Тони думал, что сломался…

      — Вот же, — едва удерживается от ругательства Питер, исправляя ошибку.       — Ну наконец-то, — закатывает глаза Старк, — думал, ты год будешь её искать.

… но это оказалось совсем не так.