Называй меня "папочка "

Темнота. Такая глубокая. Будто бы я тону в собственном отчаянии и не знаю, как себе помочь. Не понимаю, почему жизнь такая коварная штука? А человек — маленькая хрупкая машина, излучающая свет среди тьмы жизненного пути, которой нужно приложить столько сил, чтобы он не угас, иначе машина собъется с пути и , так и не найдя нужной дороги, погибнет, не достигнув финиша своего маршрута, но все бесполезно. Сколько бы мы не старались, сколько бы сил и нервов не тратили, всех нас все равно ждёт Смерть. Она найдет повод, чтобы заполучить наши души. Такое чувство, что эта злая старуха с косой подкупила всех и вся, включая наш мир, ведь он настолько жесток, что даже влюбляться опасно. Мир знает, что люди боятся почувствовать боль, поэтому забирает у нас самых любимых, по контракту отдавая их Смерти. Когда этот обмен проходит, другой человечек, совсем крохотный, по сравнению с несправедливостью и коварством, царившем вокруг, все больше теряет смысл существования, тем самым уходя от общества, моралей, правил... Он может даже уйти навсегда... От всего и всех... *** Я пытаюсь открыть глаза, но мои веки стали настолько тяжелыми, что я не в состоянии их поднять. Голова ужасно болит, звенит в ушах. Попытавшись подвигать руками и ногами, у меня тоже ничего не получилось. Будто бы я их не чувствую... Хотя нет, я почувствовала, что моё тело привязано к стулу. Я стала дергаться, но, конечно же, это не поможет. Что вообще произошло? Где я? Ничего не помню. Последней в моей памяти осталась та картина с окровавленной матерью. За что? Почему? Почему ему так нравится смотреть на мои мучения? Вулфард убивает меня не только морально, но и физически. Может, пришло мое время? Может, моя Смерть — это Финн? * Тут я чувствую, что чья-то горячая ладонь дотрагивается до моего лица и гладит большим пальцем мою щеку. Когда-то именно на этом месте несколько недель красовался огромный синяк. Ощущаю запах сигарет. Он заставил меня вспомнить свои 12 лет. То, как мой отец (как я тогда думала), настолько закуривался, что мои легкие заполнялись дымом настолько сильно,  что я чуть ли не выкашливала клубы этого ядовитого вещества. Помнится, он выкуривал по две пачки за день. Как он еще не сдох от этого? Через некоторое время я слышу голос. Настолько омерзительный, что меня пробирает желание заткнуть уши или вообще от них избавиться. Владельца этого голоса я хотела убить также, как он убивает меня изнутри. Я хочу вырвать его манящие карие глаза, чтобы Демон больше никогда никому не смог испортить жизнь. — Проснулась? Наконец-то, — он был спокоен. Я бы сказала, ОЧЕНЬ спокоен. Будто бы ничего не произошло. Он стал тянуть свои мерзкие лапы ко мне в запретную зону и потихоньку снимать ткань. Я открыла глаза. Наконец я смогла найти силы удержать в себе свет и найти дорогу. Я хотела уже выбраться из этой тьмы, но как только  посмотрела вперед... Мои связки снова сковало льдом... Пожалуйста, нет... Я умоляю, пожалуйста... Только не это! Передо мною сидел отец с заклеенным  ртом,  также, как и я, он привязан к стулу и сидел напротив меня. Так вот почему он не прибежал на крик Лидии. Этот урод все продумал. И мне не хотелось знать продолжение его плана. — Финн, нет. Ты... ты... ты не сделаешь этого! — мои слезы прокатились, как и в тот момент,  когда я встретилась с этим кудрявым. — И почему же? А? — на его лице была ухмылка,— Я ведь убил твою оочень привлекательную мамку. Хотя, наверное, зря я это сделал. Надо было ее оставить и тогда, я бы жарил ее вместе с тобой, — после этих слов я сжала руки в кулаки и дернулась со всей силы. Меня переполняла злость. Но Финн как был с безразличным лицом, так с ним и остался, лишь сплюнул слюну на наш ковер и продолжил: — Но преграда — твоя так и нерожденная сестричка. Скажи же хоть одну причину, по которой я не должен прикончить его? — сказав это, он пнул Джейме в живот. — Если в тебе осталось хоть что-то человеческое, если ты все-таки не безразличен ко мне, то не трогай его. Я тебя умоляю! Давай, мы уедем далеко-далеко, как ты хотел, и я буду слушать тебя, подчиняться, называть "папочкой". Господи, да я даже буду трахаться с тобой, сколько ты захочешь, когда и как захочешь, но ты оставишь его в покое. Пожалуйста! Мне больше ничего не нужно. Прошу! — я  понимаю, что ему сейчас нельзя грубить, ведь у него в руках пистолет. Это было бы очень глупо. — Хахахахаха, — он просто вытер слезинку от смеха на своем лице, — ты рассмешила меня, крошка. Но знаешь, ты и так будешь повиноваться мне. Ты моя вещь, моя собственность. А если я отпущу твоего отца, то мне будет не интересно. Тем более, он свидетель, — на его лице появилась безумная улыбка. Я поняла, что он придумал. Он схватил моего отца за голову, подставил к его лбу пистолет и...  — Какая же ты жалкая, Мур! — выстрел. Все... моего отца нет. Его тоже больше нет. Я не могу ничего сказать. Знаете это чувство, будто бы от страха ты замираешь и, кажется, не существуешь. — Нет, — я сказал это полушепотом. Его кровь брызнула мне на руки. Совсем немного. Но этого с лихвой достаточно, что бы я в конец потеряла себя. — НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ! Дальше все было, как в тумане...