Называй меня "папочка "

Мне дали пакет, и когда я открыла его, меня повергло в шок. Моё сердцебиение будто бы остановилось на минуту, а в глазах все поплыло. Мои слезы катились по горячим щекам, и не думали прекращать. Господи, откуда это у него? Где он это взял? В пакете находилась кассета с тем самым "фильмом", которой Финн снял тогда, в туалете дорогущего ресторана на 10 этаже... Также там были росписи и документы, подтверждающие, что Вулфард теперь официально мой отец и... И фотографии, на которых изображена спящая я. Боже, кажется, он делал их каждую ночь. Ждал, пока я усну, тихо открывал дверь и фоткал меня. Господи, что же он еще делал помимо этого? Даже страшно подумать. Как только я брала в руки какой-либо предмет, в моей голове сразу всплывали воспоминания о тех страшных моментах, неразрывно связанных с ним. Те моменты, в которые не хочется возвращаться никогда. Я почувствовала легкие, нежные прикосновения. Меня обняли. Это были Милли, Ноа, Сэди и Джей. Абрикос тоже прибежал, уткнулся своим мокрым носом в мои ноги и жадно заскулил. — Тише-тише, мы с тобой, — говорили мои друзья, — мы просидели так пару секунд. — Ты должна избавиться от этого, — Милли отстранилась, взяла мое лицо в свои руки и посмотрела в глаза. Я лишь кивнула. С этим пакетом меня отнесли на первый этаж, а точнее отнёс Джей. Когда он положил меня на кровать и собирался уходить, я сказала: — Прости... — я опять заплакала и закрыла руками глаза. Мне так хотелось, чтобы они утекли обратно. Только сейчас я поняла, насколько глубоко ошибалась в этих, как оказалось, самых близких для меня людях. — Что? — Мартелл подбежал ко мне и взял своей теплой, нежной рукой мою руку. Она так отличалась от руки Финна, холодной и черствой руки, которая только и знала, как причинять боль. Я до сих пор ощущаю на себе её прикосновения. Меня передернуло. — Прости, что ошибалась в тебе. Я думала, что ты предал меня. И тогда я возненавидела тебя. Я была не права. Прости, пожалуйста, — Джей просто без слов обнял меня. — Дуреха. Я никогда на тебя не обижался, — он улыбнулся мне и посмотрел в мои мокрые от слез глаза. Секунда и... наши губы соприкоснулись. Это было нежно и с заботой. Этот поцелуй был почти детским, но таким прекрасным. Я правда наслаждалась этим поцелуем, хоть он длился и недолго. А когда он мягко отстранился от моих губ, мы смотрели друг на друга ещё минут 10. Просто сидели и молчали. Вдруг мы услышали кашель. — Кхм, кхм... Мы вам не помешали? — в унисон сказали Ноа и Милли, с ухмылкой смотревшие на нас. — А? Что? Нет, ничего подобного, — но нас выдало то, что мы были, как два спелых помидора. Может даже, переспелых. — Ладно, это не суть важно. Мы должны изменить твою внешность и взять псевдоним, чтобы Финн точно тебя не нашел, — произнесла Милли, — что скажешь? Ты согласна? Подумав секунды две, я с решительностью произнесла: — Да! *** Шесть лет назад. POV Finn. Я копал лопатой яму на заднем дворе. Была такая же жара, как и в те дни, когда мы вместе Робин сидели и мечтали о будущем. С каждым взмахом лопаты я вспоминал о том, как она говорила о нашей свадьбе, о наших детях, доме, семье... Она говорила о том, что у нас все будет хорошо, и она сможет выдержать все трудности, что будут на нашем пути, но как же она ошибалась. Ведь Робин была хрупким и нежным цветочком, который очень легко сломать. А я был, есть и буду жестоким и мерзким человеком. Уже откопав яму, я взял безумно холодное, синее, полностью безжизненное тело моей милой Робин. Моей крошки, которую я загубил. Загубил, даже не осознавая ничего. В тот день я снова потерял контроль. Полностью. Мои слезы капали сверху на её щёчки. Я не хочу жить без неё, не хочу! Я обнимал ее тело и хотел обнимать вечно, но это невозможно. Я должен закопать ее. Я аккуратно положил её в яму и стал работать лопатой. Грязная земля сыпалась на Робин, на ее милое лицо, огненно-рыжие волосы и тоненькие руки... Через час я закончил и сел возле могилы, хотя такой её даже не назовешь. Я уже съездил за сигаретами и коньяком. Я пил и курил, смотря на закат. На душе комом встала боль. Я сидел и вспоминал, как Робин ругала меня за то, что я курю. Она говорила, что я убиваю себя. Но я уже давно сгнил изнутри. Солнце уже село. Я беру пистолет, прижимаю дуло к виску... И вот шум в моей голове, и я опять плачу. Но я смело нажимаю на курок... *** Я сидела на своей коляске и старалась не дергаться, пока подруга колдует вокруг меня. Мы разговаривали обо всем на свете: — Серьезно? Обалдеть, я даже не знала! — я была очень удивлена неожиданной новостью о моем однокурснике. — Да я сама офигела! Не думала, что все так выйдет! Кстати, ты придумала псевдоним? — Да. Кейтелин Форбс, приятно познакомиться. — И мне приятно,— подруга коротко улыбнулась. Через пару минут она закончила мое преображение. — Ну что, принимай работу, — Милли развернула меня и посмотрела через зеркало на мое отражение с улыбкой. Я себя не узнала. Мои длинные рыжие волосы превратились в блондинистое каре по плечи. С сегодняшнего дня у меня есть челка, которая чуть прикрывала глаза. На мне было платье, которое не подчёркивает мою талию. Оно было очень простое, вишневого цвета с мелкими белыми цветочками, а на ногах чёрные "мартинсы". Это не стандартно для меня, но зато теперь я точно выгляжу, как другой человек. Меня не узнала бы даже собственная мать. — Это все прекрасно, но я хочу кое-что еще. — И что же? — Сделать тату по линии ключицы. Надпись " Ego debet omni juеren". — И что это означает? — Это означает, "все будет хорошо", — Милли ничего не ответила. — А что мне делать с этим троном? — я указала на коляску. — Не переживай, у нас с ребятами есть план...