Кристина

33

Пока Андрей бегал за презервативами, Марина уютно устроилась в гостиной на диване в сексуальной позе. Но возбуждение, как рукой сняло, как только Андрей вернулся, сжимая в кулаке какие-то бумажки. Вид у него был мрачнее тучи. — Откуда они у тебя? — сразу с порога спросил он, дыша шумно, как бык, готовящийся к нападению. Алина села, нахмурившись. — О чём ты толкуешь, милый? — она попыталась состроить из себя дурочку, хотя прекрасно догадывалась о чём идёт речь. — Пропуска! — взревел он, заставляя её вздрогнуть и зажмуриться. — Не кричи, пожалуйста. Никитку разбудишь, — терпеливым спокойным тоном попросила она, хотя сама еле сдерживалась, чтобы не закричать. — Я спрашиваю последний раз, — Андрей подошёл ближе, практически ткнув ей в лицо дачными пропусками, — Откуда в твоей сумке мой и Кристинин дачный пропуск? — он изрыгнул из себя каждое слово с таким нажимом, что бы она не упустила ничего. Алина бросила на него странный взгляд из исподлобья, понимая, что юлить не имеет смысла. Теперь она не была похожа на ласковую кошечку. — Ты и сам прекрасно знаешь, — ответила она холодным отстраненным тоном. Андрей зажмурился, сжав кулаки ещё сильнее. В его глазах сначала всё потемнело, потом покраснело. Он еле сдерживал себя, чтобы не ударить эту суку. — Зачем? — выдавил он, борясь с гневом и слезами. Алина дрожала, но старалась всячески не подавать виду, как ей страшно. Таким он ей совсем не нравился. А хуже всего было осознание того, что он всё ещё любит свою жену. Алина больно прикусила нижнюю губу, чтобы сдержать вот-вот нахлынувшие слёзы. Она искренне считала, что имеет полное право быть с любимым вместе, а не жить в его тени, лишь украдкой встречаясь на стороне. В конце концов она родила ему сына и это она должна быть с ним! А не эта переоцененная писака. — Ты бы никогда с ней не развёлся, — молвила она, не узнавая собственный обиженный голос. Секунду помедлила, проглатывая слёзы, — А Никита растёт и ему нужен отец, — более увереннее произнесла она, чувствуя правоту на своей стороне. — И ты решила искалечить мою жену? — Андрей, — Алина осмелилась встать и прильнуть к его груди, почувствовав всем телом насколько он напряжён и зол, — Это единственный шанс на наше с тобой счастье, — сказала она и сама в это веря всей своей прогнившей душой. Андрей замотал головой, как ребёнок. Оттолкнул её от себя, не желая слушать и пытаясь совладать с желанием ударить её. — Я люблю тебя. Подумай о нашем сыне, — не сдаваясь, вновь заговорила она, — Ты обещал развестись с ней. А я всё ждала и ждала. Сначала беременная, потом с младенцем на руках. И сколько бы это продолжалось? — обиженно бросила она, давая ему понять; в том, что случилось есть и его вина. Она замолчала, ожидая от него ответных слов или действий. Но он лишь стоял, поникнув головой, сжимая в кулаках эти злополучные пропуска. И почему она их сразу не уничтожила? — Прости меня, — она снова прижалась к его спине, на этот раз уверенная, что он её не оттолкнёт и не ударит, — Я знаю, что поступила подло и не попаду за это в рай, но я на всё готова ради сына, — она смело развернула его лицо, обняв ладошками, как малое дитя, — Нужно уничтожить пропуска, — хладнокровно произнесла она, глядя ему в глаза, — Скажешь следователю, что так и не нашёл их. И мы забудем это всё, как страшный сон, — она обняла его, потом аккуратно забрала карточки из его сжатого кулака, разгибая поочерёдно каждый палец. Андрей так и стоял, слушая всё, что она говорит. Его трясло, а в голове снова появился какой-то туман. Алина забрала пропуска, порвала на мелкие кусочки и ушла в туалет. Там она бросила их в унитаз и смыла, испытав при этом чувство удовлетворения. Когда она вернулась обратно, Андрей сидел на диване с совершенно покинутым и опустошённым видом. Она решила его немного взбодрить. Залезла на него, сунув руку в штаны и сразу начав массировать вверх-вниз его спящего дружка. — Ты разведёшься, а потом мы уедем отсюда, — прошептала она ему в ухо, словно шептала о своих тайных мечтах. Андрей посмотрел на неё больным взглядом старой умирающей собаки. Он ничего ей не ответил, но крепко схватив за шею, перевернул на диван и жёстко оттрахал, выплёскивая весь накопившийся гнев.

34

Сеня застал Кристину в палате ЦВЗ, где лежала земная Кристина Левиц с повреждённым головным мозгом и спала крепким смертельным сном. Крис сидела на краю больничной койки, рядом со своей точной копией, с покинутым видом проигравшего человека. Сеня не стал задавать лишних вопросов, он и так догадался, что она пыталась сделать. Хотя в прошлый раз он предупреждал её, что ничего не выйдет. Она пыталась войти в своё тело, как порой нам показывают в фантастических фильмах. Призраки с лёгкостью проникают в тела людей, в их головы, но они ведь не призраки. Он молча присел рядом, и понимающе обнял её за плечи. Некоторое время они сидели в тишине, которую нарушало разве что пикание больничной аппаратуры, и каждый думал о своём. — У меня не получилось, я хотела… — начала она дрожащим сломленным голосом. — Я знаю. Я тоже пытался, поверь. Много раз, — потом он поднялся, протягивая руку, — Нам пора. Если находится здесь постоянно будет только хуже. Она бросила на себя лежащую и больную короткий взгляд. Что же с ней случилось? Почему она ничего не помнит? Они вернулись обратно в Забытьё. В мир потерянных душ. В мир, из которого Кристине хотелось бы сбежать и больше никогда здесь не появляться. — Я хочу кое-что тебе показать, — сказал Сеня и повёл её в противоположную сторону от Холма Обзора. Они вновь прошли подле Старого Дуба и огненного крутящегося шара. Круг людей по-прежнему окаймлял могучее дерево, в котором живёт прекрасная Икебана. Всё так противоречиво, отчего-то подумалось Кристине. Дуб олицетворяет дом, защиту; огненный шар — это скорее солнце, без которого не может существовать ни одно живое существо; Икебана — прекрасная волшебница, с золотой лейкой, присваивающая потерянным душам имена здешнего мира, она как мама… Мама… Крис вспомнила лицо матери, какой она была молодой и красивой когда-то. Она почувствовала тоску по ней и по дому. Они резко свернули вправо и теперь Старый Дуб оказался у них за спинами. Вскоре они ступили на тропку, из выложенных камней, которая увела их в заросший сказочный лес. Каменная тропка вела прямиком до двух поваленных стволов деревьев, напоминающих двух пьяных приятелей, которые чтобы не упасть, прислонились друг к дружке. Таким образом получался некий вход в лес. Они прошли прямо под привалившимися друг к другу деревьями, потом свернули влево и пересекли небольшую чащу, где порхали неведомые сказочные птички-невелички. Они пролетали над их головами и звонко пели. — Вот, — радостно сообщил Сеня. Он остановился, развернулся к Кристине и развёл руками, словно показывал своё поместье. — Что вот? — Крис огляделась. Вокруг росли горбатые деревца с толстыми стволами, обросшие лишайником и мхом, вместо листьев на их ветках росли зелёные длинные плети. Создавалось впечатление, будто бы деревья имели волосы. По левую сторону возвышалась невысокая каменная гора, также обросшая зеленью и цветами, к которой вплотную прилегало горбатое стволистое дерево. Оно будто бы вросло в эту гору и казались неразлучными составляющими друг друга. А потом она заметила; дерево, одной своей особенно длинной и изогнутой ветвью, казалось обнимало часть каменной горы. А раскинутые зелёные косы, как будто прятали за собой что-то. Проход, догадалась Кристина. Заметив по её взгляду, Сеня направился к зелёной шторе и отодвинул несколько свисающих плетей в сторону. Это же вход в пещеру! — Надо же! Как умело спрятано, — поражённо подметила Крис, подойдя ближе к зелёному занавесу и заглянув внутрь. Тёмный небольшой коридорчик в глубине которого мерцал какой-то приятный огонёк, словно от свечи. Сеня вошёл первым. Крис следом. Она отодвинула зелёные плети, которые оказались тяжёлыми и холодными, как корни деревьев. Они прошли по коридорчику, чуть пригибая головы, чтобы не оцарапать затылки о каменный потолок. — Добро пожаловать в мою скромную обитель, — произнёс Сеня, как только они вышли из коридорчика в просторную, но по своему уютную пещерку. На стенах висели небольшие баночки, в которых горели огоньки. Огоньки мельтешили и Крис подумалось, будто в них находятся светлячки, но приблизившись она разглядела какие-то парящие шарики. Они напомнили ей невесомые головки одуванчиков, только эти излучали желтоватый свет. — Пыльца Крожевельника — самого гигантского цветка в этих местах, — пояснил Сеня, заметив Кристинину заинтересованность его импровизированными светильниками. Справа от Кристины располагалась кушетка из толстых витиеватых корней, с соломой вместо подушек. Столик, состоящий всё из тех же корней что и кушетка, у противоположной стены, на котором располагались всякие баночки-скляночки с разноцветными жидкостями внутри. Помимо этого, на стенах висели всевозможные сушеные растения, связанные верёвками в пучок. Сенино жилище навеяло Кристине мысли о магах-алхимиках. — Изучаешь растения? — подметила она, подойдя ближе к столику. — Их свойства. Многие растения ядовиты, большинство являются лечебными, ну, а некоторые обладают магическими действиями, — пояснил он, улыбаясь, — Здешние растения обладают невероятными целебными свойствами, но по иронии судьбы, здесь никто не болеет. — Из тебя вышел бы хороший врач, — подметила Крис, она прошла к кушетке и уселась на краюшек. Она почувствовала усталость и прикрыв рот рукой, зевнула. — Теперь из меня вышло хорошее растение… — он странно улыбнулся, — Если хочешь можешь поспать. Сон в этом месте — временное явление. Вскоре ты перестанешь спать совсем, — проговорил Сеня, придвинув к столу небольшой шероховатый тяжёлый пенёк, вместо стула. На столе стояла, прислонённая к стене, гладкая доска, на которой он по всей видимости отмечал дни. На ней и так было множество перечёркнутых зарубок. Сеня взял со стола деревянную заточку и нацарапал ещё одну, и её тоже перечеркнул. Ещё один день. Крис наблюдала за всем этим в полусонном состоянии. Она медленно прилегла на кушетку. Солома оказалась мягкой и приятно пахнущей. Сон забрал её незаметно.