Девочка с каре

— А у меня во дворе, ходит девочка с каре, она любит Мифедрон, она любит Мифедрон~ — напевал Ацуши, готовя завтрак. — А у меня во дворе, ходит девочка с каре, и я так в неё влюблён, и я так в неё влюблён~ — Тебе не надоело ещё? — спросил раздражённый Рюноске, занимаясь заваркой чая. — Я уже ревную тебя ко всем девушкам, у которых волосы короче плеча. — Да ладно тебе, мило же! — улыбнулся Накаджима, выкладывая на тарелку тосты. — Мило? Просто напоминаю, там упоминаются наркотики и суицид. — Ну, к суицидникам нам не привыкать! А вот про наркотики это просто сравнение… — Тигр. — А поласковей? — насупился детектив, садясь за стол. Брюнет вздохнул. — Тигренок. — Вот, другое дело. Что, милый? — Меня уже пугает твоя одержимость этой песней. — Но это же так романтично! ~ — мечтательно промурлыкал Ацуши, уминая яичницу в тостами. — Не вижу в этом ничего романтичного. — нахмурился Рюноске, тоже приступая к еде. — Это потому что ты никогда не писал песен! — И кому же, интересно, мне писать? — Ну хотя бы мне, если я в этом доме не за питомца считаюсь… Тоже напоминаю: я — твой парень! Когда у нас последний раз было что-то романтичное? — Мммм, прошлой ночью? — Секс не считается. — Сегодня утром. — И поцелуи тоже не считаются. — беловолосый скрестил руки на груди. Улыбка уже давно пропала с его лица. — И что же ты хочешь? Накаджима вдруг зажмурился, опустил голову и хныкнул (ошибки нет). На стол капнула слезинка. — Т-тигренок?! — мафиози подскочил, непонимающе оглядывая своего мальчика, и только хотел прикоснуться… …но детектив резко встал, и скрылся за поворотом, бросив «Да ничего мне не нужно!!!» Входная дверь громко хлопнула. — Чёрт… — простонал Рюноске, держась за голову. День обещает быть долгим. *** — Итак, ты обещал извинения и что-то показать. — Ацуши сидел на пуфике и непривычно жёстко буравил взглядом своего парня. — Да, и я всегда выполняю обещания. Акутагава достал из-за диванчика гитару, и пару раз брякнул струнами, настраивая. Оборотень ждал, а мафиози решил не испытывать терпение своего обожаемого, начиная, как ни странно это прозвучит, петь под гитару: — «А у меня во дворе, ходит мальчик без каре~ Отядзуке любит он, отядзуке любит он~ А у меня во дворе, ходит мальчик без каре~ Но я так в него влюблён, но я так в него влюблён~ Я касаюсь твоих губ, прерывается дыхание~ Через парочку секунд мне приходит осознание~ Ты невероятно мил, И ты не умеешь драться~ Но зато умеешь ты Соблазнительно кусаться~ Почему, почему ты не кричишь? Почему ты не кричишь? Почему же от меня ты не бежишь? ~ Почему, почему же не бежишь? И зачем целуешь снова, обнимаешь, пригреваешься, молчишь? ~ А у меня во дворе, ходит мальчик без каре~ Отядзуке любит он, отядзуке любит он~ А у меня во дворе, ходит мальчик без каре~ А я так в него влюблён, а я так в него влюблён~ А у меня во дворе, ходит мальчик без каре~ Меня тоже любит он, меня тоже любит он~ А у меня во дворе, ходит мальчик без каре~ Ну, а я такой дурак, до беспамятства влюблён! ~» Накаджима сидел будто загипнотизированный и слушал, боясь даже дышать. И вот, когда последний пройгрыш закончился, а струны затихли, Рюноске немного виновато поднял глаза. — Ну, вот. Сам сочинил. И да, прости за случай утром. Я погорячился. Ацуши, просидев в ступоре ещё пару секунд, кинулся на мафиози с обнимашками, чуть ли не плывя лужицей от умиления. — Это так мило, Акутагава~ — почти пищал он, утыкаясь носом в чужую шею. — Я люблю тебя, Тигренок~ — И я тебя люблю, Рю~ — и парни, как написали бы в каком-нибудь привокзальном романе, слились в страстном поцелуе. — Может, продолжим в спальне? ~ — промурлыкал Накаджима, уже ухитрившись стянуть с брюнета свитер. — Я только за~ Не вдаваясь в подробности, скажу только, что такого нежного и чувственного секса у них давно уже не было. А утром, за завтраком, Рюноске сидел и немножко глупо улыбался, ведь теперь ЕГО мальчик наслаждался ЕГО чаем, и тихонько мурлыкал себе под нос: — А у меня во дворе, мафиози без каре~ Меня тоже любит он, меня тоже любит он~ А у меня во дворе, мафиози без каре~ Ну, а я такой дурак, до беспамятства влюблён!..~