триста метров в высоту

— Хочешь? — Чонгук протягивает откусанную, посыпанную пудрой булочку со сгущенкой Тэхену, который лежит на коленях Гука, вытянув руки вверх и растопырив пальцы, водит ими по воздуху; на его лицо хаотично падают блики лучей рассветного солнца. Чонгук закатывает глаза, наблюдая за дурачеством своего парня, и перехватывает его руку за запястье, притягивая к себе. Целует поочередно каждую костяшку, невесомо касаясь губами длинных красивых пальцев. Сплетает их руки вместе и с любовью и обожанием смотрит Тэхену в глаза. Тот смотрит в ответ и нежно улыбается, думая о том, что если б его когда-нибудь лишили того, что видит он во взгляде нависшего над ним парня, он бы не выжил. Тэхен рукой проводит по волосам Чонгука, и, резко поднявшись, за шею тянет на себя, втягивая в очередной поцелуй, который, как и все, наполнен искристым счастьем трехсотметровой высоты. *** — Слушайте, ребят, — пьяно тянет Чимин, припадая губами к неизвестно какой по счету бутылки пива за эту ночь, — а что, если мы все вместе возьмём и рванем в Париж? — он тихо хихикает, привлекая внимание друзей, и с ожиданием смотрит на них. Когда Чимин напивается, то вечно несёт херню, и все к этому уже привыкли. — Чимин-а, поставь на место гребаную бутылку пива, — тянет Тэхен и смеётся над придурковатым другом. — Бро, ты в хламину, серьезно. — Херня, Чимин, мы с Тэхеном еле тянем в этом месяце. К тому же у нас сессия на носу, — ворчит Чонгук, его голова покоится на плече Тэ, руки обхватывают того за талию, они полулежат на диване. Их ноги переплетены и покоятся на кофейном столике напротив, на котором находятся последствия их ночных посиделок в виде коробок из-под пиццы и кучи бутылок алкоголя. — Там сейчас Богом живёт, — говорит рыжеволосый парень, снова присасываясь губами к горлышку бутылки. — Да, он неплохо устроился, — Тэхен перекидывает через плечо Гука руку и начинает играться с его отросшими волосами. — Ты до сих пор общаешься с ним, — недовольно бурчит Чонгук, по-детски дуясь. — Да ладно, Гук-и, ты что, ревнуешь? — крутится на стуле Чимин и смеется. — Я же говорю, Чимин, хватит пить, уже мерещится всякое, — хмыкает Чон. — Богом женится скоро, мы списывались недавно, он приглашал, — без особого энтузиазма говорит Тэхен, устраивая свою голову поверх чонгуковой. — Так, блять, ты чё молчал?! — внезапно кричит Чимин. — Мы едем! — решительно вскакивает со стула, но его ведет в сторону от количества выпитого, и он упирается рукой на столешницу и снова садится. Чонгук и Тэхен резко вздрагивают и выпрямляются, садясь на диване. Им приходится расцепиться, чтобы не упасть. Оба кидают злой взгляд в сторону друга, раздражаясь его вскриками, которые нарушают утреннюю тишину квартиры. — Он же и меня знает, и Чонгука, в чем проблема? — светится Чимин, ерзая на стуле. — Чимин, снова несёшь херню, — трет виски Чонгук и кидает взгляд на настенные часы. Пять утра, а ему сегодня к первой паре. Между друзьями завязывается нешуточный спор, и Тэхен лишь закатывает глаза, наблюдая за их пьяными обвинениями в сторону друг друга. Эти оба заводятся как по щелчку пальцев, так было всегда, ещё до того, как их трио сформировалось и они стали тусить вместе. Они слишком конфликтные, и Тэхен много раз становился свидетелем несуразных перепалок. *** — Ты такой романтичный, детка, — шепчет в губы Чону Тэхен и достает из кармана телефон, открывает фронтальную камеру и вытягивает руку, чтобы сфотографировать их. — Улыбнись. Чонгук ухмыляется, притягивая со спины Тэ ближе, и, тыкнув в лицо своего парня круассаном, пачкая его нос и щеку в сгущенке, начинает заливисто смеяться, пока телефон Тэхена выскальзывает из его рук, успевая запечатлеть момент с растерявшимся парнем. Тэ хмурится и разворачивается, начиная несильно бить Чонгука в грудь, хватая несчастный круассан и выкидывая его через металлическое ограждение башни. — Ну вот, а в чем он-то был виноват? — расстроено тянет Чонгук. Но через секунду начинает ржать на пару с Тэхеном, сгибаясь пополам. Почему-то именно сейчас Тэхен, смотря на своего парня, вспоминает, как он стал приглашать его на ночь кино, которую они устраивали с Чимином в своей комнате в общаге. Благодаря этому, Тэ проникся любовью к Тони, ведь «о, боже, мы должны пересмотреть все части железного человека этой ночью» Чонгук говорил как минимум два раза на неделе. Тэхен стал замечать взгляды Чонгука, которые подолгу задерживались на нем, спустя полгода со дня знакомства. Как Чонгук стал чаще писать, отправлял смайлики в комменты под постами в инсте, как часто он желал ему спокойной ночи и вечно тянул за руку в кафетерий на перерывах. Он помнит, как они спалились перед Чимином, когда у того отменили последнюю пару и он вернулся раньше. Тэхен тогда открыл дверь в одной чонгуковой футболке, пунцовый до кончиков ушей от смущения, и пытался мысленно убить Чонгука, который, увидя ахуевшего Чимина, начал ржать, абсолютно забывая натянуть до конца свои джинсы. *** На первом курсе никто не понимал отношений Чимина и Чонгука - лучшие друзья они или враги -, потому что их споры доходили до драк, а на следующий день они сидели в кафетерии универа и ржали с очередной шутки. Но когда Тэхен сдружился с Чимином, а позже и с Чонгуком, он понял, насколько эти придурки ценят друг друга. — Заткнитесь, — строго говорит Тэ, но по глазам сразу понятно, что он пытается не прыснуть от смеха. — Давайте как обычно: спор, — в его глазах пробегают искры, и он по-пьяному счастливо улыбается в предвкушении. У них заведено устраивать споры, и каким бы не было желание победившего, его надо выполнить. Это как негласное правило их братского кодекса. Эту фишку как-то придумал сам Тэхен. Он заставил тогда Чонгука сфоткать свой член и «нечаянно» отправить мисс Лиен, которая вела у них философию на первом курсе. И с тех пор они соблюдали эту традицию. Они обычно проворачивали такое для смеха, чаще всего, когда напьются, и именно поэтому у всего универа дохрена компромата на этих трёх. Чимин щурится, облизывая губы, и видит как Чонгук сжимает челюсти. Он уже знает, какое Чонгук загадает желание. — Отсосешь тому третьекурснику в туалете универа. Ну, тот, которого ты сталкеришь вторую неделю, — издевается Чон. Чимин шумно выдыхает, но кивает, протягивая руку. Тэхен посмеивается, удобнее устраиваясь на диване. — Проведешь всю ночь на Эйфелевой башне в Париже, — говорит Чимин первую сумасшедшую идею, пришедшую в его голову, выделяя каждое слово, и наблюдает, как расцветает недовольство на лице его друга. Тэхен присвистывает. — Отказы не принимаются, Чонгук-и, — Чон закатывает глаза, копируя Тэхена, и Ким, замечая это, улыбается тому, насколько же они похожи. Парни пожимают руки. — У нас осталось ещё дохрена бухла, так что, мальчики, кто больше выпьет, тот и победитель, все по-старому, — напоминает Тэхен. — Знаешь, Чонгук, я бы посмотрел, как Чимин отсасывает Юнги в туалете универа, но то, как ты собираешься пробыть на чертовой Эйфелевой башне всю ночь и не загреметь в участок, мне интересно больше, так что, Чимин-а, — зовёт он друга, и, поймав его взгляд, подмигивает, — удачи. — Ууу, Гуки, даже твой парень на моей стороне, — ухмыляется Чимин, откупоривая новую бутылку. Стрелка тех же самых часов ползет ближе к шести утра. Чонгук, следуя примеру друга, открывает бутылку, понимая, что ни к первой, ни ко второй паре он сегодня пойти будет не в состоянии. *** — Помнишь, ты тогда, когда мы были пьяными, а я проиграл Чимину, — Чонгук делает паузу, беззвучно посмеиваясь, вспоминая события той странной ночи. — Он так удрался, что нам самим пришлось тащить его в общежитие, — жмурится Чонгук. — Чимин заблевал наш ковер в гостиной, а ты грозился заставить его спать в его же рвоте, — морщится. — Мы шли в пять утра, и… — Небо тогда было усыпано звездами, но на горизонте начинало розоветь. Я тогда посмотрел наверх и сказал, что Эйфелева башня триста метров в высоту, и если мы туда попадем, то пронесем нашу любовь на триста метров ближе к небу, Гук-и, — трется щекой о плечо Чонгука, сонно бормоча, — потому что Париж — город любви. Я был в стельку, черт, — шепчет. — Тэхен, — серьезно говорит Чон. — Что? — вопросительно мычит. — Я люблю тебя. Люблю. Люблю на высоте триста метров. Я люблю тебя выше, люблю до небес, — в его глазах нежность, они переполнены ей. Он тихо говорит в самое ухо, будто рассказывая самое сокровенное. Тэхен тонет в его глазах, он тонет в его шепоте, его запахе, объятиях. Он полностью состоит из переплетенных между собой «люблю», произнесенных Чонгуком. Чон всегда говорит ему это, будто боится, что Тэ не знает или забудет, боится не успеть сказать снова. Он говорит это утром, вечером, ночью: во время завтрака, когда они гуляют или когда идут за продуктами. Он говорит это, целуя в нос, губы, веки, скулы, подбородок. Он говорит это, щекоча теплым дыханием ухо, обнимая со спины. Он говорит это всегда. Чонгук просыпается с этим словом и засыпает. Чонгук в Тэхена глубоко и надолго, Тэхен тоже. — Чонгук, — перебивает его Тэ, — ты, черт возьми, самое лучшее, что со мной случалось за всю мою сознательную жизнь… — выдыхает прямо в губы. — Я тогда даже не понял, что сморозил, — прижимается в мягком поцелуе, — а ты чертов романтик, мое сердце сейчас остановится, — прижимается сильнее, Чонгук чувствует как бешено колотится. — Тебе же это нравится. — Нравится, — снова шепчет. *** Чонгук рубится в очередную игру, пока Тэхен собирает вещи. Билеты куплены, и завтра вечером они уже будут в Париже. Им пришлось потратить их общие сбережения, но они не жалеют. Тэхен настоял, что живем лишь раз. — Ты не собираешься мне помочь? — светлая макушка, маячившая сбоку, возмущенно восклицает, и Чонгуку прилетает одна из его футболок прямо на лицо. — Я не собираюсь все делать один, — Чонгук сворачивает игру и поворачивается к надувшемуся Тэхену, который комкает очередную вещь, намереваясь снова кинуть. — Хей, детка, расслабься, — Чонгук понимает нервозность Тэхена, тот хоть и пытался это скрывать, но очень воодушевлен этой поездкой, к тому же Чонгук знает, как это значимо для них обоих. Тэхен просто хочет, чтобы все прошло хорошо. — Иди ко мне, — хлопает по бедру. Тэхен закусывает губу и, отложив рубашку, уносится в другую комнату под вопросительным взглядом Чонгука, который так и остаётся на месте. Чонгук пребывает в одиночестве с минуту, а после его парень выходит к нему с чем-то в руках. Он не спеша подходит, усаживается на диван и поднимает свои огромные глаза к Чонгуку, в них плещутся сомнения. — Дай руку, — Тэ аккуратно вкладывает в чонгукову ладонь коробочку небольшого размера. — Я решил подарить это перед отъездом, — Чонгук достает и начинает рассматривать простое серебряное кольцо. — Там. Там надпись… — Моя вселенная, — Чонгук улыбается, обнажая ряд ровных зубов. — Да, ты… — Чонгуку непривычно видеть то, как Тэхен переживает, будто признается в любви в первый раз, — ты всегда говорил, что в моих глазах находится вся твоя вселенная, что ты всегда будешь смотреть и видеть в них дом с необъятными галактиками, что это прекрасное во мне и, — он сглатывает, приподнимая уголки губ, — перед этой поездкой я решил подарить тебе лучшую часть себя. — Ты даришь мне свою вселенную, Ким Тэхен, ты чертов романтик, — Чонгук удивлённо выдыхает, в ладони заключает лицо Тэхена и притягивает к себе, прижимается лбом, прикрыв глаза. — Я учусь у тебя, любимый, — шепчет в ответ. *** — Тогда я ведь так и не сказал тебе, что лучшая часть меня - это… — Я, — Тэхен бросает взгляд на руки, сцепленные в замок, где на указательных пальцах нашли свое место парные кольца. — Ты сказал, что лучшую часть себя возьмёшь на башню. Я тогда подумал, что ты про кольцо. Но ведь если бы не ты, я бы не чувствовал себя особенным. Я бы не знал, какого это — чувствовать дом вдали от дома. С тобой я узнал, что значит быть вселенной, быть смыслом. За тебя всегда говорят твои глаза, ты не умеешь скрывать это. Когда ты смотрел на меня, у тебя в глазах отражались звёзды, так я понял, что... — Лучшая часть меня - это ты, — снова шепчет, улыбаясь, Чон. *** Они проникают на башню после закрытия, когда весь город наполнен огнями и абсолютно другой атмосферой. Обычно на самый верх во время ночного дежурства не заглядывают, но Тэхен все равно переживает. Чонгук постоянно ржет и шутит, что встречается с параноиком. — Малыш, может мы… — Чонгук скользит ладонью по атласной рубашке в районе живота Тэхена и, подцепив ее за кромку, зарывается рукой под нее, прижимая к себе ближе и шепча в ухо, —…здесь, м? — обжигает дыханием и касается губами мочки. Тэхен лишь закатывает глаза и брезгливо бьёт чонгука по руке, которая шарит под его рубашкой. Свет от фонаря одного из охранников падает с левого бока, и Тэхен, проматерившись, вынуждено прижимается сильнее к Чонгуку, чтобы остаться незамеченным. Видимо, сюда все-таки поднимаются. — Чонгук, мы на Эйфелевой, черт возьми, башне, блять, ночью, — старается нормально говорить, нервно вздыхая. Чонгук издевается. — Это незаконно, как минимум, — шикает Тэхен, но все равно откидывает голову на плечо Чонгука, облизывая губы, тяжело выдыхает, закрывая глаза. Чонгук нагло шарит руками под рубашкой Тэхена, выбивая из него хриплые вдохи, оглаживает талию, поднимаясь выше и проходясь пальцами по ребрам. Они слышат глухие шаги, которые начинают отдаляться. В голову ударяет адреналин, туманит разум и оставляет желание. В глазах азарт, смешанный со страхом быть пойманными. Рука Чонгука спускается вниз по телу, так много раз изученному его руками. Он так любит водить по нему пальцами, исследуя и выбивая тихие полустоны. Чон зарывается носом в шею, оставляя поцелуи-засосы, следы которых на утро придется скрывать под горлом свитера. Парень, расстегнув пуговицу и ширинку, запускает руку в брюки Тэхена, продолжая всасывать и кусать нежную кожу на шее. Он отстраняется, зализывает красную метку и приступает к новой. Трётся носом и вдыхает запах духов, купленных Тэхеном здесь ещё в первый день. Тэхен, наклоняя голову и открывая венку на шее для губ Чона, закидывает руку назад, обхватывая шею парня, и притягивает того ближе. Его ведет, и он пальцами вцепляется в предплечье Чонгука, когда тот обвивает его поперек талии свободной рукой, прижимая к своей груди. Второй рукой Чон обхватывает наполовину возбудившийся член Тэхена. Он давит на головку большим пальцем, размазывая естественную смазку, и пару раз проводит рукой по всей длине, ощущая, как дрожит тело его парня, прижимает к себе сильнее. Тэхен не выдерживает и шумно выдыхает. Шагов больше не слышно, кажется, теперь они здесь одни. Тэхен прислушивается, но Чонгук снова начинает двигать рукой, и он протяжно стонет, кусает губы и часто проводит по ним языком, от чего те блестят под ночным освещением, исходящим от башни. — Ну, все, — еле различимо шепчет Тэхен и, резко развернувшись, впивается в родные губы. Чонгук от неожиданности отступает назад и с грохотом прижимается к балкам позади него, растерянно приоткрывает рот, обеспечивая доступ языку Тэхена, который сразу же находит чонгуков. Устраивая руки на заднице Тэхена и сжимая половинки в руках, Чонгук проводит языком по его губам, закусывая и оттягивая нижнюю, он чувствует вкус ягодного бальзама и снова облизывает сладкие губы. — Ты у нас как француженка, я посмотрю, — шепчет в шею Чонгук, ухмыляясь, ведя языком по коже, где расцветают цветы всех оттенков красного. Тэхен зарывается одной рукой в растрепанные волосы Чонгука, а второй хватает его за подбородок, резко поднимая его голову, и смотрит ему в глаза. — Все для тебя, любимый, — ухмыляется. Чонгук хмыкает, снова без проблем проникает в сахарные губы, не давая Тэхену взять инициативу на себя, и сильно сжимает талию стальной хваткой, пересчитывает его зубы языком, проходясь по деснам. И Тэхен снова стонет, звонко, не сдерживая себя, и плевать, если их заметят, желание не даёт им нормально соображать. Чонгук резко меняет их местами, снова создавая шум, с силой прижимая к балкам, так, что у Тэхена из лёгких выбивается воздух, он ударяется головой и шипит, больно кусая губы Чона. Чонгук чмокает в губы, спускает брюки Тэхена за шлевки, и, ухмыляясь, опускается перед ним на колени. Тэ успевает заметить, как Чонгук проводит языком по губам, облизывается, смотрит снизу вверх на Тэхена с обожанием. И приближается к его члену. — Что ты... а-ах, — Тэхен совсем не тихий и это должно бы побеспокоить их, но не сейчас. Чонгук берет в рот головку, играясь языком, и смешивая предэякулят со своей слюной, отстраняется и дует. Слушает, как скулит Тэхен, откидывая голову, и больно хватаясь за его волосы, тянет. Чонгук расслабляет горло и заглатывает до конца. — Черт, Чонгук-а, что ты творишь, блять…— Тэхен двумя руками давит на затылок Гука, испепеляясь в круговороте эмоций. Чонгук ритмично двигает головой, доводя Тэхена до исступления и помутнения перед глазами, он проводит языком по всей длине, помогает себе рукой и снова дует на головку, смачивая слюной. — Делаю тебе приятно, малыш, — поднимается и пошло целует парня, слюна стекает с подбородка и Чонгук слизывает ее, сразу же возвращаясь к губам. Тэхен пытается взять контроль в поцелуе на себя, но Чонгук не даёт, вылизывая его рот своим языком. Чон отстраняется и не успевает Тэхен сделать хоть вдох, как Чонгук подставляет два пальца. Парень сразу же берет их в рот и сосет. У обоих на дне глаз абсолютно сумасшедшее желание, граничащее с сумасшествием. Их не волнует, что они сейчас на трехсот метровой Эйфелевой башне в два часа ночи. Им без разницы, что они могут крупно проебаться и попасть в полицию. Они видят друг друга, и этого достаточно, это и есть весь их мир. В касаниях, поцелуях и нежных словах. Все это заставляет их жить и дышать. Тэхен закрывает глаза, он будет помнить эту ночь вечно, он уже знает об этом. Потому что Тэхен без Чонгука ничто, он без него рассыпается на атомы. Потому что Тэхен в Чонгуке видит ее: окрыляющую, выбивающую весь воздух из лёгких, сводящую конечности до приятных покалываний, он видит в нем ее, и улыбается. Им всегда будет мало, у них каждый раз как в первый. В голове нон стопом крутится имя Чонгука. Тэхен снова открывает глаза и видит весь свой мир в глазах напротив. — Мы занимались этим утром. Так что, думаю, это не займет много времени, по-другому никак, — Чонгук виновато смотрит в глаза Тэ, заводя руку за спину парня и приставляя к входу сразу два пальца. Как в нем совмещается образ того, кому хочется подчиниться и этот робкий малыш, Тэхен до сих пор не понимает. — Блять, Гук-и, я думал ты мне просто отсосешь, — судорожно шепчет Тэхен, утыкаясь носом в плечо Чона и цепляясь пальцами за ткань толстовки Чонгука, добровольно начиная насаживаться на два пальца. Чонгук сразу входит до упора и раздвигает стенки, разводя пальцы. Тэхен до крови закусывает губу. Тэхен всхлипывает, но все равно пытается расслабиться и принять в себя ещё один палец. Чонгук поглаживает его поясницу горячими пальцами, целует его во влажный висок, нос, целует поочередно его закрытые веки, шепчет в ухо и ждёт, пока Тэхен привыкнет. Следом, добавляя ещё один, двигается медленно, стараясь не причинять его мальчику боль, прижимается к губам, чтобы отвлечь. — Малыш, ты, — хрипит Чонгук, упираясь рукой с одной стороны от головы Тэхена в балку, судорожно дышит в шею, продолжая двигать пальцами в Тэхене, — ты... — Я готов, Чонгук, готов, — почти шепчет Тэхен, он чувствует себя сейчас девственницей, которую вот вот-вот спалят за непристойным делом. И он соврет, если скажет, что это его не возбуждает. Чонгук достает из кармана джинс блестящую упаковку от презерватива и, цепляя кончик зубами, разрывает. — О, боже, только не говори, что ты изначально это планировал, извращенец, — возмущается Тэхен, пока Чонгук спускает джинсы до колен. — Если ты так сильно рассчитывал на крышесносный секс в экстремальных условиях сегодня, мог бы взять и смазку, долбаеб. — Блять, я об этом не подумал, — шикает Чонгук, раскатывая контрацептив по члену. — Почему ты думаешь когда не надо? — закатывает глаза. Чонгук грубо разворачивает Тэхена, заставляя того грудью опереться о балки, смазывает член слюной и приставляет ко входу, ожидая согласного мычания, проникает головкой внутрь. Тэхен обрывисто дышит, сжимая ладонями металлические балки, сам подается назад, привыкая. Чонгук плавно входит до конца и остаётся внутри, водя руками по впалому животу Тэхена, пытаясь отвлечь, раскачивается из стороны в сторону, вплотную прижимаясь к спине парня грудью. Привыкнув, Тэхен начинает двигаться самостоятельно, но его бьют по заднице, оставляя красный след. Он стонет от неприятных ощущений и жара, прокатившегося по ягодице, сжимаясь и сжимая член Чонгука, и, прогнувшись в спине, опирается головой о сложенные друга на друга ладони. Чонгук выходит на половину и резко вгоняет член до основания, сопровождая это ударом о другую ягодицу Тэхена, который скулит уже от наслаждения, смешавшимся с болью. Чонгук двигается размашисто, сбиваясь с ритма, ведёт мокрую дорожку губами от линии роста волос по позвоночнику. Его всегда ведёт от того, как Тэхен стонет. Он всегда делает это по-разному. По утрам его стоны сиплые и отдают хрипотцой после сна. Когда они делают это в кабинке туалета какого-нибудь клуба, Тэхен тихо скулит в самое ухо, боясь быть услышанным. Когда Тэхен кончает без рук, он очень громкий. Сейчас Чонгук слушает музыку, воздух сотрясается стонами его прекрасного мальчика, которые ласкают слух и заставляют развернуть его к себе, увидев мутную дымку в глазах и влажные губы. Чонгук подхватывает Тэхена за бедра, заставляя обвить талию ногами, прижимает к холодному металлу, изводя контрастом температур между его разгоряченным телом и холодным металлом. Он продолжает трахать на весу, Тэ хватается за край его толстовки пальцами, тянет вверх, и Чон помогает стянуть ее с себя, обрывая на некоторое время темп и наращивая его после снова. Ким сам пытается двигаться, оставляя красные полумесяца на плечах Чонгука от впившихся ногтей, только бы не свалиться. А он и не свалиться, Чонгук не отпустит. Тэхен скулит, каждое место на его теле сейчас — эрогенная зона. Его член зажат между их животами, но сил дотянуться до него нет, Тэхен и так уверен, что кончит, не прикасаясь к себе. Он чуть ли не теряет сознание, когда Чонгук остервенело вбивается в его нутро, а в ушах стоит звон от шлепков двух потных тел. Чонгук начинает сам надрачивать Тэхену, позволяя тому двигаться на его члене, опираясь на плечи, и ещё крепче обхватывая ногами. Он мокро целует, кончая, и продолжает двигаться в податливом теле. Тэхену кажется, он только что увидел звёзды с закрытыми глазами, которые отныне будут высечены под веками. *** — На самом деле, мы с Чимином просто поспорили, — многозначительно хмыкает Чонгук, целуя в родинку на кончике носа. Кажется, он заразился, иначе объяснить его ломку по контакту его губ с телом Тэхена он не может. — Я так и знал, вы оба долбоебы. Ну и сколько стоит крышесносный секс на Эйфелевой башне? — интересуется Тэхен. — Не важно, — Чонгук перебирает волосы на светлой макушке и ловит воодушевление присвистывание со стороны Тэ. *** Чимин нежится в постели, когда в уши ударяет мелодия звонка его телефона. Он открывает один глаз, замечая, что через щелку зашторенных окон гостиничного номера уже пробивается солнце. Он недовольно гудит и ждет, пока мелодия звонка замолкает. Чимин облегченно улыбается, но не успевает прикрыть глаза, как по номеру снова разносится ненавистный рингтон. Звонившим оказывается Чонгук, Чимин принимает вызов, прижимая телефон к щеке, и зевает. — Проснись и пой, Чимин-и, — злостно тянет друг на том конце. — И тебе утречко, Гук-и, как ваши ночные приключения? — Чимин слышит шуршание и непонятные звуки. — Мы в участке, Чимин, нас повязали, — обеспокоено говорит уже Тэхен, перехватывая телефон Чонгука, и сбрасывает после этих слов. — Мне кажется, он будет слишком переживать, — говорит Чонгуку, у которого выступили слезы в уголках глаз от смеха. Тэхену из-за этого пришлось забрать телефон из рук своего парня. Они сидят на скамейке в каком-то парке, напротив них пруд, в котором плещутся утки. Тэхен зажимает в руках стаканчик с кофе, греясь. — Для него полезно. Прикинь, какое у него ахуевшее лицо сейчас, мы разбудили его лучше всяких будильников, — перестает смеяться и, выхватив бумажный стаканчик с горячим напитком из рук Тэхена, делает глоток. Они по новой начинают смеяться, наблюдая за людьми, которые плетутся на работу.