Под открытым небом

Когда наступает долгожданная развязка длинной сложной истории, всегда кажется, что вот он - счастливый конец. Тсунаёши искренне в это верила, и жизнь не раз доказывала ей истинность этой мысли. Проблема лишь в том, что и для кого под собой подразумевает счастливый конец. В прошлом самыми крупными «счастливыми концами» для девушки были две значимые победы над сильными врагами: Мукуро и Варией. После сражения с Мукуро наступило долгожданное затишье. Друзья отлёживались в больнице, залечивая раны. Сильнее всех пострадавший Хибари и вовсе пропал почти на месяц, залечивая все свои изломанные Мукуро кости. В школе настали спокойные дни без агрессивного ГДК, из-за чего школьники были веселее и подвижнее обычного. Дома тоже стало легче, ведь Реборн решил дать своей непутёвой ученице хоть немного отдохнуть. Или нет. Возможно, дело было в том, что после новой пули тело отказывалось слушаться Тсуну, и девушка сначала пластом лежала в соседней с Гокудерой палате, а после ещё какое-то время передвигалась со скоростью черепахи, из-за чего над ней даже издеваться было неинтересно. После окончания Конфликта Колец тоже было мирное время. Друзья живы, Реборн оставил в покое, позволяя передохнуть, а все лишние мафиози убрались обратно в Италию. Сладкое время, оставшееся в воспоминаниях долгим сном и каждодневными вечерними поеданиями пирожных, в неограниченных количествах покупаемых матерью, решившей таким образом подсластить бледной трясущейся дочери, покрытой с ног до головы синяками, непростую жизнь. И пусть после одна за другой посыпались неприятности, воспоминания о тех днях всё равно вызывают в душе тепло, умиротворение и искреннюю радость. Познав настоящую боль и страх, осознав, что такое смертельный риск, и прочувствовав жестокость во всех её проявлениях на себе, Тсунаёши научилась по-настоящему ценить свою жизнь, каждый спокойный день и присутствие близких и родных людей возле себя. Когда закончилась заварушка с семьёй Инзерилло, Тсунаёши тоже облегчённо выдохнула. Долгое время они собирали информацию по крупицам, постоянно нервничали и подвергались жёстким тренировкам, чтобы во время боя провести зачистку быстро, слаженно, качественно и без лишних потерь. Покой им только снился в те моменты, когда удавалось прикорнуть между тренировками, обсуждениями стратегий и последней полученной информации. Помимо этого девушке пришлось столкнуться с Вонголой, своим братом, надоедливым репетитором и бывшими хранителями, ситуацию с которыми решить было не так уж и просто, хотя на первый взгляд Савада выглядела стойкой и неприступной. Перед началом зачистки Тсуна тоже переживала. Накануне пришлось даже закрыться от всего мира наедине с Фонгом, чтобы выпить приготовленного его руками чая и попытаться найти потерянное душевное равновесие, слушая ободряющие речи учителя, который как всегда говорил немного, но по факту, отчего постепенно дрожь покинула руки, а в голове появилась ясность мысли. Сама зачистка осталась в памяти смазанными картинами и глухим эхом звуков. Тсуна помнит погоню. Помнит крики и запах гари. Помнит звук разбивающегося стекла, хлопки глухих выстрелов и хруст ломаемых костей. Помнит алое марево пожара, слившегося с закатным небом, и чёрные клубы дыма, разносимого ветром. Помнит, как чуть не оказалась на грани, когда в Бьякуране вспыхнула на мгновение былая тяга, и как радовалась, что всё обошлось. Джессо не раз и не два рассказывал, как она сдерживала его в прошлом, но девушка не была уверена, что в настоящем сможет выступить против него без лишних эмоций и, что немаловажно, победить. Именно поэтому она облегчённо шумно выдохнула и широко улыбнулась дожидающимся их возле машины хранителям. Именно поэтому позволила себе беззаботно рассмеяться, когда выбежавшая им навстречу Юни едва не запрыгнула на Гамму, крепко обнимая опешившего смущённого таким вниманием мужчину за шею и целуя его в расцарапанную щёку. Именно поэтому приказала Шоичи оставить базу Мильфиоре в Японии в покое и вернуться к ним, потому что после всего пережитого они заслужили отпуск. Вот только понятие «счастливого конца» у всех разное. И именно поэтому девушка в данную минуту находится не в круизном лайнере, который всю её семью везёт в «Мафия Лэнд», а в роскошном бронированном джипе чёрного цвета с номерами Варии, который несётся по пустынным дорогам, направляясь в главную штаб-квартиру Вонголы и одновременно резиденцию Девятого и Десятого. Точнее, на данный момент только Девятого. Как оказалось позже, уже после зачистки и подсчёта потерь, на Лучано во время боя было совершено нападение. Не желающий участвовать в «грязной работе», Вазари под шумок сумел смыться от Реборна, приглядывающего за ним, и удрать даже от людей Койота, приставленных к нему во избежание потери какого-никакого наследника. Наёмники Инзерилло быстро отыскали его и напали. Пламя Тумана, которым пользовался Лучано, ему не помогло, потому что среди посланных убийц было два сильных иллюзиониста. Отловленный Лар Милч глава напавших, отдавший приказ убить Десятого, был разочарован, когда узнал, что парень выжил, пусть и находится в глубокой коме. Понимая своё положение, мужчина без утайки рассказал сначала Тсунаёши, Лар Милч и Базилю, а после и присланным людям Ноно о том, что Лучано тайно от имени Вонголы какое-то время сотрудничал с ними. Всплыли те самые договора, которые Базиль прихватил перед своим побегом, и невыгодность их условий для Вонголы. Лучано всё это не волновало. Ему изначально нужны были лишь верные подручные, которые должны были встать на его сторону, а позже помочь отловить и убить Тсуну, раз никто не желал и пальцем шевелить в этом направлении после того, как стала известна связь девушки с Бьякураном. Вот только когда дела в Вонголе стали совсем плохи, и за наследником начали следить, Лучано кинул своих приспешников, и те решили отомстить, заодно лишив Вонголу наследника, что должно было привести семью к окончательному развалу. План был прост: найти и устранить. Помешали оказавшиеся невдалеке от Лучано люди Каваллоне, которые услышали его вопли и кинулись на помощь. - Дорогая, прошу, сделай что-нибудь со своим лицом. Тсунаёши вздрагивает, выныривая из воспоминаний. Взгляд карамельных глаз тут же упирается в Луссурию, поправляющего ярко-жёлтый галстук. Джип внутри весьма просторный, больше напоминает лимузин или что-то подобное. За рулём Леви-а-Тан громко ругается на неумелых водил, которые тормозят всех остальных, тащась со скоростью черепах. Рядом с ним на пассажирском сиденье устроился Скуало, готовый уже высунуться в окно и начать стрелять по колёсам машин бесящих его и Грозу водителей. Сама Тсунаёши сидит на одном из диванчиков у окна в «основном» салоне. Рядом с ней расположился Бельфегор, а на коленях у девушки находится пригревшийся в её пламени и задремавший Мармон. Луссурия же сидит напротив рядом с Занзасом, что с флегматичным видом смотрит в окно. Вся Вария оставила свою привычную форму за бортом и по случаю устроенного Вонголой приёма приоделась в строгие деловые костюмы. Кроме Мармона, что запросил за отказ от плаща с капюшоном такую цену, что с ним и спорить не стали. - Я не могу ничего сделать со своим лицом, - криво улыбается Тсуна. - Меня раздражает всё происходящее. Меня бесит Вонгола. И я ненавижу вас всех за то, что идёте в костюмах, как нормальные люди, а я напоминаю торт. - Ши-ши-ши, принцесска выглядит мило. Принц окажет тебе честь и будет танцевать с тобой на балу, - поправляет свою диадему Бельфегор. - Завидуй молча, упёртый мусор, - усмехается Занзас, сверкая глазами. Тсуна на самом деле его ненавидит в этот момент. И Луссурию, добравшегося до неё своими загребущими лапами. И Лар Милч, ловко откосившую от платья. И Вонголу, которая после успешной зачистки и улаживания всех деталей и формальностей решила организовать шикарный банкет, куда пригласили семьи Альянса, сливки мафиозного сообщества и семью Мильфиоре вместе с заключившими с ними договор о сотрудничестве Каваллоне, отказавшимся возвращаться в Альянс. Казалось бы, нужно отловить оставшихся мелких крыс и разобраться наконец-то с ситуацией, касающейся Лучано, но кому есть до этого дело? Вонгола ведь после случившегося во время зачистки попробовала обвинить Виджиларе в попытке устранения наследника. От Тсунаёши отвязались только тогда, когда она облила Койота отборной итальянской руганью, за что заслужила полный уважения взгляд Занзаса, и едва не врезала мужчине по напыщенному лицу, украшенному многочисленными морщинами, толстенной папкой со всем собранным на любимого и родного братца компроматом. Но нет. Вонгола решила устроить грандиозную попойку по причине восстановления мира и покоя, а Тсунаёши должна в очередной раз страдать из-за этой семейки, откладывая свои планы. - Мне всё это не нравится, - скрещивает она руки на груди. - Мой наряд абсолютно непрактичный. Вы знаете, что на скользком мраморном полу с непривычки на каблуках можно ногу подвернуть или даже навернуться с лестницы и сломать себе что-нибудь? А это платье? Лёгкая материя не сможет стать барьером для крови при ранении, как грубая ткань форменной куртки. Помимо этого у платья нет карманов, чтобы спрятать туда оружие или хотя бы мои перчатки. Пришлось всё это добро вместе с пистолетами и ножами запихивать за резинки подвязок. В платье неудобно бегать и прятаться. И как долго я буду выхватывать из-под подола оружие, если начнётся заварушка? Пока я до пистолета дотянусь, мне уже голову продырявят. - Дорогая, - всплёскивает руками Луссурия и неодобрительно качает головой. - Ну какое оружие? Какой барьер для крови? Это ведь праздник, Сиэло. Вспомни наконец-то о том, что ты не только Небо Виджиларе, но и девушка. Красивая юная девушка, которая должна хоть изредка показывать свою женственность! - Мне было бы отлично в брючном костюме с любой яркой блузкой на твой вкус, - поджимает губы Тсуна. - Никаких брючных костюмов, - тычет в её сторону пальцем Луссурия. - Ты прекрасно выглядишь и будешь самой привлекательной юной леди на празднике. - Я и в форме была бы самой привлекательной леди на празднике, - хмурится Тсуна и переводит взгляд за окно. - В конце концов, бывшая наследница Вонголы. Вот только из кобуры пистолет достать дело одной секунды, а из-под пышной юбки - больше пяти. - Не действуй на нервы, Савада, - кидает на неё раздражённый взгляд Занзас. - Всё будет нормально. Старый хрыч вряд ли предпримет что-то во время попойки, даже если у него есть на тебя какие-то планы. Никуда одна не ходи, и всё будет хорошо. Мы с тебя глаз не спустим. Зефирный мусор со своими хранителями и Небо аркобалено уже на месте. Твои тащатся в машине сразу за нами. Хренчано валяется на больничной койке, а бывшие слабаки-хранители вечно смотрят на тебя, как на чёртово божество. Конь рядом виться весь вечер будет. Ничего с тобой не сделается, и уж кто-нибудь выбьет тебе пару лишних секунд на то, чтобы не запутаться в юбках, если начнётся заварушка. - Я вас всех ненавижу, - хмыкает девушка и теснее прижимает к себе Мармона, бормочущего во сне что-то про невыгодность вложений при низком курсе валюты. Однако это лишь слова, и все это понимают. Именно поэтому Занзас подаёт ей руку, когда они прибывают на место, помогая выбраться из машины и обозначая себя её провожатым. Особняк Вонголы весь сверкает и сияет, как какой-нибудь замок из сказки. Множество дорогих иномарок на парковке, стена из охраны по периметру территории, проверка иллюзионистами по прибытии и много, очень много внимания со всех сторон. Тсунаёши встряхивает головой, откидывая с плеч гриву волос, уложенных на затылке в сложный узел, из которого взял своё начало высокий хвост с завитыми прядями, и берёт Занзаса под руку, вскидывая подбородок. Ей действительно не нравится её внешний вид. Причёска хороша, конечно, но туфли непривычны, пусть у них и низкий каблук, как непривычно и платье. Тёмно-синее, лёгкое и струящееся, оно облегает её подтянутую гибкую фигуру, создавая акценты неглубоким вырезом на груди и началом чуть пышной объёмной юбки на бёдрах. Шлейф верхней юбки украшен чёрными кружевами, как и вырез на груди, и манжеты длинных рукавов платья, полностью скрывающих руки. Из украшений на девушке только серьги, подаренные Спаннером и Шоичи и скрывающие в себе чип слежения, и несколько колец, среди которых её кольцо Неба. Макияж тоже лёгкий и лишь подчёркивающий природную красоту огромных карамельных глаз и пухлость аккуратных губ. Луссурия постарался на славу, и девушка помнит, как все заохали и заахали, когда увидели её перед тем, как рассаживаться по машинам. Однако всё равно как-то странно, непривычно и неловко. Она всегда отдавала предпочтение комфорту. В школу ходила в юбке только потому, что та была частью формы. Джинсы, кеды и толстовки были её верными спутниками по жизни, как после родной стала и форма Виджиларе, разработкой дизайна которой Тсуна занималась лично. Поэтому в новом амплуа девушка чувствует себя не в своей тарелке. Она знает, что выглядит красиво, потому что её в этом заверили единогласно, но всё же хочется поскорее вернуться к привычному стилю, комфорту и практичности. - Ну что, Сиэло? Ты готова к наведению фурора? Рядом с Варией останавливается Виджиларе. Базиль встряхивает головой, откидывая со лба чёлку и широко задорно улыбаясь. Рядом стоящая Лар Милч окидывает девушку чуть насмешливым взглядом и кивает, довольная её внешним видом. Гамма недовольно посматривает на Занзаса, успевшего застолбить за собой место провожатого, и одёргивает полы пиджака. Минк оказывает под боком у Бельфегора и поправляет самую настоящую искрящуюся камнями диадему на голове, подаренную ему принцем по причине праздника и «заслужил, ши-ши-ши, отличная первая зачистка, Минки-Минки». Шоичи улыбается, поправляет очки и взглядом даёт понять, что внял её паранойным просьбам и подготовил план на случай заварушки и спешного отступления. Ланчия поправляет свой галстук и приветливо улыбается девушке. Замечает кольцо своего погибшего босса на тонком пальце, подаренное ей после завершения Конфликта Колец, и улыбается ещё теплее. - Готова, - кивает девушка и отвечает на вопросительный взгляд Занзаса. - Пора снять все маски. Когда их объявляют, в зале на мгновение повисает мёртвая тишина, а после разрастается гул. Занзас окидывает собравшихся мафиози презрительным взглядом и неторопливо спускается по лестнице. Держащая его под руку Тсуна с маской полного безразличия к происходящему спокойно идёт рядом, придерживая юбку, чтобы не споткнуться об неё. Именно сейчас всё волнение исчезло. Так всегда. Предвкушение и незнание будущего нервируют и даже пугают, но когда наступает час икс, то всё встаёт на свои места, и мандраж рассеивается, будто и не было. Она знает, почему все так взволнованны, удивлены и переполошены их появлением. Дело не только в том, кто она такая. Дело в том, что маски сняты буквально. Все вокруг видят лица её хранителей. И многие узнают их. Тсуна замечает ошарашенные лица Ноно и его хранителей. Видит своего осунувшегося отца, который после комы Лучано вернул себе контроль над разумом и пришёл в ужас от того, как много натворил и в каких делах участвовал, помогая своему сыну, пусть и подконтрольно пламени Тумана. Замечает, как вспыхивают его глаза при виде Базиля и Лар. Как будто с облегчением от осознания того, что пропавшие подчинённые, о которых он заботился в прошлом и которых даже учил когда-то, всё же живы и смогли в прошлом уйти от пущенных по их следу ищеек. - Ку-фу-фу. Какое красивое появление, Тсунаёши-тян. Мукуро появляется эффектно и неожиданно для многих. Охрана только дёргается в его сторону, как Ноно останавливает их властным жестом. Видимо, освобождение Тумана для многих оставалось тайной до этого момента. Тсуна замечает краем глаза побледневшего Гокудеру и не может задавить порыв внутреннего злорадства, когда Рокудо чуть склоняет перед ней голову и берёт за руку, эфемерно касаясь губами костяшек. Кажется, у подрывника в этот момент случается мини-инфаркт, если верить его раскрасневшемуся лицу и вытаращенным глазам. Тсуна чувствует себя отомщённой. Не только же ей вечно позориться из-за своего бывшего Урагана на людях. Пусть теперь и сам с таким лицом походит, распугивая всех вокруг. А ещё она искренне рада видеть Мукуро в добром здравии. Она помнит, как выносила его тело, больше похожее на скелет, из Вендикаре. Переговоры с Вендиче были долгими, сложными и напряжёнными, однако за расплату собственным пламенем она всё-таки получила Рокудо на руки. В самом прямом смысле. Иллюзионист был таким лёгким, что девушке не составило труда донести его до машины, которая тут же рванула в сторону базы Мильфиоре. Как оказалось, Истинные Небеса ценятся не только среди простых смертных. Стражи Вендикаре взяли в оплату некоторое количество её пламени, которое собирались использовать для усиления охранной системы тюрьмы. Как они собирались всё это провернуть, Тсуна не знала и знать не хотела. Всё, что её волновало, это состояние Мукуро, которого пришлось долгое время выхаживать, пичкая солнечным и небесным пламенем. После иллюзионист одним ранним утром исчез, оставляя записку, гласящую о скорой встрече. И вот они здесь. Стоят лицом к лицу, и Тсуне душу греют азартные искры, сверкающие в разноцветных глазах парня, долг которому она наконец-то вернула. - Вижу, уже и кольцо на твоей руке, - улыбается девушка, кивая на кольцо Тумана Вонголы. Занзас слегка дёргает её и кивает в сторону. Тсунаёши тут же отпускает мужчину и наблюдает за тем, как Вария расходится по залу, а Скайрини отходит к бару, куда тут же направляется Ноно. Хранители Тсуны тоже неуловимо исчезают в толпе. Базиль и Лар направляются к взволнованной Орегано и Емицу. Шоичи видит Спаннера, прибывшего с боссами Мильфиоре, и тут же присоединяется к нему в тихом уголке с хорошим обзором на зал. Ланчия видит знакомых и тоже удаляется. За ним уходит Гамма, легко кивнув и сообщив, что хочет отыскать Юни. Минк уходит вместе с Бельфегором, коротко обняв Тсуну перед уходом и наградив Рокудо таким взглядом, что тот даже примирительно вскинул ладони перед собой, давая знать о кристально чистых намерениях. - Я решил, что это может быть интересным, - усмехается Рокудо и берёт её под руку, отводя из центра зала в сторону. - Когда появился этот ваш Лучано, Хроме связалась со мной. Они с Кеном и Чикусой покинули Намимори по моей просьбе. Живут припеваючи в небольшом домике здесь, на Силиции. Хроме занялась разведением цветов и чувствует себя счастливой и беззаботной. Я уже навещал их. Ах, моя милая Наги так выросла и изменилась, пока меня не было. Я бы и не прочь остаться рядом с ними, но душа жаждет приключений. Тем более, Кёя-кун был так счастлив меня видеть. Так счастлив, ты представить себе не можешь. Тренировочного зала больше нет. Рокудо посмеивается вполне добродушно, но паскудное ку-фу-фуканье выдаёт его с головой. Тсуна на это лишь улыбается. Она рада видеть иллюзиониста таким: немного легкомысленным, улыбающимся и явно счастливым. Конечно, в глубине его глаз она видит клубящуюся тьму, но до тех пор, пока Рокудо не начнёт поползновения в её сторону и в сторону её семьи, девушка не собирается вмешиваться. Что бы Туман ни задумал, это наверняка будет грандиозно. Она собирается наблюдать из первых рядов за его выходкой. Правда, до этого времени ещё нужно дожить. Мукуро ещё не восстановил свои силы до конца. Но ничего. Ждать - это то, что Тсунаёши умеет лучше всего. - Моя милая Сиэло-тян. Я тебя обыскался. Обернувшись, Тсунаёши тут же оказывается в собственнических объятиях Бьякурана. Джессо окидывает Рокудо пристальным взглядом, едва слышно хмыкает и очаровательно улыбается, легко целуя девушку в лоб. Мукуро взгляд-намёк понимает и со сладкими прощаниями и насмешливым подмигиванием испаряется с глаз того, кто был крайне раздражён тем фактом, что Тсуна всё время проводит у постели вызволенного преступника, игнорируя остальной мир и Джессо в частности. Тсунаёши эти переглядывания замечает и усмехается, заглядывая в лучащиеся невинностью фиолетовые глаза, взгляд которых секунду назад был способен убить. - Всё прошло хорошо? Где Юни? - Гамма вдруг решил, что им стоит потанцевать. Милая Юни-тян так раскраснелась. Я думал, ей станет плохо. Однако поступок Грозы навёл меня на мысль, что грех не покрасоваться на таком шикарном банкете. Поэтому я приглашаю тебя на танец, моя прекрасная Сиэло-тян. Бьякуран склоняется в лёгком поклоне и протягивает девушке руку. И Тсуна не отказывает. Вместе они проходят в центр зала и начинают кружиться под классику, исполняемую живым оркестром. Толпа вокруг расходится в стороны, и девушка ощущает на себе тысячи взглядов. Впервые это не смущает, не раздражает, не волнует и не заставляет держаться настороже. Тсуна вдруг ощущает себя легко-легко, находясь в объятиях Бьякурана. Он в белоснежном костюме с синей розой в петлице. Она в тёмно-синем платье, лёгкая верхняя юбка которого взлетает вокруг её тела во время кружения в танце, придавая фигуре лёгкость и эфемерность. Как день и ночь или свет и тьма. Связанные друг с другом и делящие в этот момент одни эмоции на двоих, они счастливы. И наплевать на всё. На когда-то сломанную жизнь, боль, разочарования, страхи, обиды, раны физические и душевные. Наплевать на пересуды и завистливые или расчётливые взгляды. Наплевать на Реборна, следящего за каждым её шагом с самого момента прибытия. Плевать на перешёптывания Ноно с его хранителями и странную оживлённость среди людей Вонголы. Тсуне на всё наплевать, потому что прямо сейчас она понимает - всё закончилось и в то же время всё только начинается. - Ши-ши-ши. Принцесска обязана подарить принцу танец. Бельфегор ловко разбивает пару и кружит засмеявшуюся Тсуну вокруг себя, ловко держа за талию и ладонь. Бьякуран в одиночестве не остаётся и ловко перехватывает за запястье проходящую мимо Лар Милч, которая одаривает его возмущённым взглядом, но позволяет впутать себя во всё это представление. В строгой чёрной юбке и простой тёмно-красной блузке, Облако Виджиларе выглядит непривычно для многих и самой себя, но очень изящно. Вскоре рядом оказываются Гамма с Юни и, что очень сильно удивляет Тсуну, Кикё с надувшейся Блюбелл, одетой в лёгкое светло-голубое платье. Дино втягивает в танец племянницу Ромарио, Ланчия приглашает на танец свою знакомую, а где-то возле бара отделавшийся от Девятого Занзас со смешком заявляет Скуало, что будь патлатый мусор женщиной, тоже сейчас раздражали бы всех вокруг счастливыми рожами посреди танцующих в центре зала, на что Скуало возмущённо вройкает и даже пихает босса локтём под рёбра, чтобы заткнулся и не отсвечивал с такими тупыми замечаниями. Они все танцуют и наслаждаются прикованным к ним вниманием. Они свободны. Они нашли свою дорогу и своё счастье. Они нашли своих друзей и свой дом. Они нашли своё место в жизни. Каждый из них преодолел множество преград на пути, конечным пунктом которого стал этот самый зал: украшенный, вычурный, сверкающий и полный свидетелей их успеха. Упоение. Эйфория. Тсуна улыбается так широко, что щёки болят. Так заразительно, что начинают улыбаться все вокруг. Этот праздник должен был стать праздником Альянса и мафиозного мира Италии, но у всех складывается впечатление, что хозяевами этого мероприятия являются совсем другие люди. И что настоящая хозяйка бала сейчас кружится в центре зала уже с боевым капитаном Варии, что ускользнул из-под носа Занзаса, решив принять участие в веселье. А Тсунаёши танцует. Танцует, танцует, танцует. И платье уже не кажется неуместным и некомфортным. И настроение ползет к заоблачному уровню. Лица её партнёров сменяют друг друга, и в какой-то момент она оказывается лицом к лицу с мягко улыбающимся Ямамото, который осторожно приобнимает её за талию и начинает вести. Они ни о чём не говорят словами, но взгляды тоже бывают весьма красноречивы. Пожалуй, именно в этот момент бывшие друзья и хранители наконец-то получают своё долгожданное прощение. Тсуна просила их оставить прошлое в прошлом, но и сама не замечала, как продолжала цепляться за тени и эхо, идущее из бездны ушедших лет. И сейчас она отпускает его, искренне улыбаясь Ямамото. И мечник понимает её, слегка кивает, и глаза его вспыхивают ярче звёзд. Вырваться из круговерти удаётся не сразу. Сбежав на балкон, Тсуна запрокидывает голову и смотрит на темнеющее небо, подставляя лицо прохладному ветру. За спиной слышится музыка, шум и гам, переливчатый смех и звон бокалов, а впереди лишь безмолвие подступающей ночи и шелест ветра. Убрав чуть влажную растрёпанную чёлку со лба, Тсуна открывает небольшую сумочку и достаёт оттуда зеркальце, чтобы проверить макияж. Луссурия не раз и не два повторил, что что-нибудь обязательно может размазаться, и нужно следить за своим внешним видом. После этого замечания Тсуна ещё яростнее отнекивалась от макияжа, но кто бы её послушал. Уж точно не Солнце Варии. Зато с помощью зеркальца девушка замечает подкрадывающегося к ней со спины Бьякурана. Замечает и усмехается, совсем не пугаясь объятий, не оказавшихся неожиданными. - Сбежала, Сиэло-тян? - улыбается Джессо, и Тсунаёши кивает. - А я вот решил, что самое время преподнести тебе один подарок. Помнишь тот случай в отеле с базукой десятилетия? Считай, я решил исправиться. Никаких свадеб Занзаса, драк букетами и летающих над головой стилетов. Не знаю, чем руководствовался тот «я», однако сегодняшний вечер самый подходящий. Ты победила, Сиэло-тян. Ты сделала Вонголу и сделала весь мафиозный мир. Сегодня твой праздник, и я не желаю оставаться в стороне. Аккуратное кольцо, украшенное переплетением стеблей и бутонов лилий, оказывается на безымянном пальце левой руки девушки. Тсунаёши на мгновение замирает, пытаясь понять, что происходит, а после резко оборачивается и широко распахнувшимися глазами смотрит на Бьякурана. Джессо очаровательно улыбается, обхватывает её лицо ладонями и наклоняется, мягко и совсем легко целуя губы. Тсуне кажется, ещё чуть-чуть, и её лицо загорится буквально. Щекам невероятно горячо, и девушка уверена, что покраснела не только лицом, но и ушами, и шеей. Бьякуран ничего не говорит и ничего не поясняет. Лишь подмигивает, смотрит какое-то время в глаза, поглаживая по щекам большими пальцами, а после разворачивается и уходит, прося не задерживаться, иначе все переполошатся и кинутся её искать, зажимая гостей по углам и прижимая к их вискам пистолеты для устрашения. Как только спина Джессо исчезает из вида, Тсуна едва слышно задушено пищит. И едва на месте не подскакивает, когда слышит ехидное «за эти фото тебе придётся выложить кругленькую сумму». Мармон выплывает из пламени Тумана и опускается в её руки. Девушка какое-то время смотрит на иллюзиониста, а после негромко смеётся и согласно кивает. У кого ещё есть фотографии первого поцелуя после безмолвного предложения и вручения кольца? Она желает сохранить этот момент не только в своей памяти Мысли эти заставляют вспомнить о другом фото. Вернувшись к широким каменным перилам, девушка сажает уставшего от шума Мармона рядом с собой и достаёт из сумочки старую помятую фотографию, украшенную отпечатками её слёз, пролитых в прошлом. Она, Реборн, бывшие хранители и школа Намимори на заднем плане. Тсунаёши какое-то время рассматривает эту фотографию, а после зажигает на кончиках пальцев пламя и поджигает уголок. Огонь начинает медленно поглощать фотографию, превращая её в пепел, и девушка чувствует, как с каждым исчезнувшим сантиметром исчезают и остатки связей, держащих её в прошлом. Пора уже всё забыть. Она своё выстрадала. Она своё отстояла. Она своё вырвала. Она своё заслужила. Она построила для себя новую жизнь на пепелище старой. И не её вина, не её проблемы, если под конец всё изменилось, и слабые стали сильными, а сильные сломались, показывая слабость. - Моя жизнь кончена. - Жизнь кончена? Не слишком ли громкое заявление для четырнадцатилетней девочки, только начавшей свой жизненный путь? Твоя жизнь не кончена. Ты просто не можешь принять то, что произошло, и из-за этого не можешь двигаться дальше. Эти слова Фонг сказал ей в прошлом. Смысл этих слов Тсунаёши наконец-то в полной мере понимает и принимает. Именно в этот момент, когда с ладони слетает оставшийся от фотографии пепел, девушка вздыхает полной грудью и осознаёт, что аркобалено Урагана был прав. И Занзас, ещё до начала приёма сказавший что-то об открытии и начале новой эры, был прав. И Бьякуран, что назвал этот праздник её праздником, тоже был прав. Всё закончилось. Всё, что касалось прошлого, наконец-то нашло своё завершение. Впереди новая жизнь. Впереди новые события. Впереди новые люди, знакомства и неприятности. Впереди счастье и слёзы, потеря и приобретение. Впереди. А оглядываться назад нет смысла. Больше нет, и никогда не будет. - Мармон, могу я попросить тебя об услуге? - улыбается Тсуна, обращая внимание на аркобалено. - Мне не нравится твой взгляд, - фыркает Туман, но позволяет взять себя на руки. - Что за услуга? Если мне не понравится, я потребую плату деньгами. - Ты ведь умеешь создавать материальные иллюзии, да? Сможешь сделать себя и Колонелло взрослыми? - Зачем это? - недовольно ворчит Туман, и Тсунаёши мягко его обнимает. - Потому что я хочу потанцевать с тобой. Со всеми уже потанцевала, и теперь твоя очередь. Ты был моим первым найденным Истинным хранителем. Ты много раз помогал мне, а после и Джиглио Неро. Без тебя я не узнала бы многие сведения и не раз и не два попала бы в умело расставленные ловушки. Я искренне тебе благодарна. - А Колонелло тут причём? - продолжает ворчать Туман. - Хочу отомстить Лар за то, что отдала меня на растерзание Луссурии, а сама сбежала, - усмехается девушка. - Хотя будет ли это местью? Неважно. Так сможешь? Туман ворчит что-то невнятное и выглядит крайне недовольным. Тсуна уже думает, что он откажется, но Мармон всё же снимает цепи с соски на шее, что тут же начинает светиться, обозначая присутствие и других аркобалено поблизости. Пламя Тумана окутывает его крошечную фигуру, и через мгновение девушка видит перед собой высокого худощавого парня в плаще с капюшоном, что скрывает его глаза. Однако Тсуна видит и знакомые татуировки-треугольники, и острые скулы, и аккуратные губы, и светлую кожу, и торчащие длинные пряди фиолетовых волос. Перед ней стоит образ Мармона до принятия проклятия аркобалено. До того момента, как парень принял проклятое тело и сбежал, меняя имя. - Ты даже не представляешь, во сколько тебе это обойдётся, - шелестит иллюзионист и протягивает ей ладонь, украшенную кольцами Тумана Варии и Тумана Виджиларе. - К чёрту всё, - улыбается Тсуна и берёт его за руку. - Это того стоит. Они появляются в зале как раз в тот момент, когда начинается вальс. Появляются и сразу привлекают к себе внимание. Ошарашено пялится на них Занзас. Удивлённо шишикает Бельфегор и громко вройкает Скуало. Однако Мармон ни на кого не реагирует и втягивает девушку в медленный плавный танец. Тсуна же сияет ярче всех украшений, надетых на дамах этим вечером. Ещё счастливее она становится, когда слышит громкий удивлённый вопль и видит, как показавшийся из тени Колонелло ошарашено смотрит на всех вокруг, на свои собственные руки и на разволновавшегося Реборна, не понимающего, почему двое из аркобалено вдруг стали взрослыми. Однако никто ничего ему объяснять не собирается. Как Тсуна и думала, заметив Лар, Колонелло плюёт на всё, хватает замершую девушку за запястье и тащит прямо к ним, зажимая в крепких объятиях и втягивая в танец. - Мармон, кора! Спасибо, кора! - Не за что, - флегматично отвечает Туман. - Я бы никогда не упустил возможность так озолотиться за считанные секунды, выполняя чужой каприз. - Сиэло, кора! Тсуна, кора! Тебе тоже спасибо, кора! Тсунаёши легко взмахивает ладонью улыбающемуся Колонелло, подмигивает раскрасневшейся расчувствовавшейся Лар и утягивает Мармона подальше от счастливой парочки, кружась с ним в танце и ощущая затапливающее её тепло. Она ощущает благодаря связи, что на самом деле Мармон счастлив в эту минуту. Ощущает она и радость Лар Милч, впервые за долгое время оказавшейся рядом со своим возлюбленным. Таким, каким он был до того, как спас её от проклятия, принимая удар на себя. Тогда она злилась, кричала, плакала и наговорила много обидных слов, не принимая жертву своего ученика и самого дорого сердцу человека. Однако сейчас девушка лишь крепче обнимает Колонелло и едва сдерживает набежавшие на глаза слёзы. Она рада видеть его прежним, пусть это и только иллюзия. И она едва слышно шепчет жаркие извинения, в ответ на которые Колонелло лишь прижимает её к себе крепче, целуя в лоб, а после и вовсе утаскивает на балкон, с которого только недавно вышли Мармон и Тсуна. - Довольна? - шелестит Мармон, когда мелодия заканчивается. - Очень. Продержишь иллюзию Колонелло до конца вечера? - просит Тсуна и благодарно улыбается, когда Туман, помедлив, согласно кивает. - И ещё... Пока мы танцевали, я вдруг задумалась... Ты ведь пытался снять проклятие аркобалено? И Верде тоже искал решение, да? - Это бесполезно. Мы перепробовали всё, - качает головой Мармон, и дымка иллюзии тает, открывая его детское тело, которое Тсуна тут же подхватывает на руки. - Может, бесполезно. Может, и нет. Наша война окончена, и нужно будет чем-то заняться после отпуска. Иначе Бьякуран нас всех изведёт своими жалобами на скуку. Я хочу попытаться найти способ снять проклятие. Ради учителя Фонга, которому обязана жизнью и всем, что имею. Ради тебя. Ради Колонелло. Ради Юни, отравленной проклятием короткой жизни, которое может активироваться в любой моменты. Мы все вместе будем искать. Поднимем все архивы. Я добьюсь ответа на запрос о доступе в хранилище Вендикаре, где хранятся свитки о запрещённых и уникальных техниках, разработках и открытиях. Я попрошу о помощи Бьякурана. Попрошу задействовать его силу и попытаться найти ответ в иных мирах. Я всё сделаю. Мы все всё сделаем, чтобы помочь. Чтобы разрушить этот идиотский замкнутый круг и освободить вас. Мармон ничего не отвечает, но Тсуне не нужны слова. Она ощущает, как пламя Тумана Мармона ластится к ней, тянется всей сутью элемента, и крепче обнимает иллюзиониста, позволяя себе на короткое мгновение прижаться губами к его лбу, скрытому плащом. После этого едва заметно заалевший щеками иллюзионист просто тает дымкой тумана в её руках, исчезая и вызывая у девушки лёгкую улыбку. И только она собирается отправиться искать Бьякурана, как оказывается в его крепких объятиях. - У тебя глаза сверкают, Сиэло-тян. Что ты уже задумала? - усмехается Джессо. Тсунаёши ничего не отвечает. Лишь тянется вперёд и легко целует парня в губы, из-за чего со всех сторон тут же начинает слышаться шёпот и ропот. Бьякуран довольно улыбается и обнимает её крепче. Девушка осматривает набитый мафиози зал, кивает отсалютовавшему стаканом Занзасу и прижимается теснее к груди довольного таким раскладом Джессо. Чуть позже она ещё потанцует с Дино, который оттопчет ей ноги, но окупит всё своим тёплым любящим взглядом и многочисленными вопросами о том, всё ли у неё хорошо, счастлива ли она и не надо ли провести с Бьякураном серьёзный мужской разговор. На последнем вопросе лицо Тсуны вытянется, и она звонко рассмеётся, заверяя названного брата, что в этом нет нужды. Дино успокоится только тогда, когда увидит кольцо на её руке, и крепко обнимет, от всей души желая счастья. Позже Тсуна окажется посреди зала в объятиях Занзаса, решившего ошеломить Ноно после его неожиданных вопросов о том, а не нравится ли Занзасу Тсуна, такая потрясающая девушка и идеальная невеста. В процессе танца Скайрини поделится информацией с Небом Виджиларе, и Тсуна в ответ лишь закатит глаза. Видимо, жизнь ничему не учит Ноно. Что в случае приёмного сына, что в случае бывшей наследницы. После «осчастливит» её вниманием и сам Девятый лично. Привлечёт всеобщее внимание, толкнёт громкую благодарственную речь и протянет футляр с кольцом Неба Вонголы, сообщая, что беглянке давно пора бы уже занять своё место. Будет всё это, конечно, красиво завуалировано витиеватыми словами, однако Тсуна не купится. Холодно улыбнётся, впихнёт футляр обратно в руки Ноно и на весь зал громко на чистом итальянском пошлёт Вонголу к чёрту, прося оставить её наконец-то в покое. Гости будут ошарашено молчать, Ноно смотреть с едва скрытым раздражением, Реборн скрипеть зубами, а Занзас громко расхохочется, бросит ехидное «лицо попроще, старик» и чокнется стаканом с довольно ухмыляющимся Скуало. После этого, разумеется, Тсуне вместе со всей её семьёй и Варией за компанию придётся поспешно покинуть приём во избежание ещё больших сюрпризов и недоразумений, что она и сделает с превеликим удовольствием. Но это будет после. А пока Тсунаёши легко улыбается и позволяет Бьякурану увлечь себя в очередной танец, окунаясь в головокружительное счастье. Она выжила. Она живёт.

|La fine|