Любовь это...

— Какого черта здесь происходит?! — буквально прорычал Тони, шокировано смотря на Питера. — Не выражайтесь, мистер Старк, — с робкой улыбкой пожурил тот, лукаво взглянув на человека, когда-то бывшего его наставником. Да, похоже, теперь они поменялись ролями. — Что значит не выражайтесь?! Я помню, как засыпал у себя дома, а открыв глаза вижу… — Старк прерывисто вздохнул, с трудом подавляя панику, —… Тебя! Так что я имею полное право поинтересоваться… — Не нервничайте так, мистер Старк, — нахмурился Питер, буквально услышав, как заходится бешеным ритмом чужое (чужое ли?) сердце. — Давайте я вам все здесь покажу, а потом мы вернёмся сюда, ко мне домой и побеседуем? И, обещаю, я отвечу на все ваши вопросы. —… Хорошо. Будь по-твоему, — после паузы согласился наконец Тони, выдохнув сквозь зубы оставшийся в лёгких воздух. У Питера будто гора с плеч свалилась. Он совершенно не представлял, как рассказать наставнику, что на самом деле произошло… Экскурсия — предлог, апофеоз его малодушия и желания хотя бы немного отсрочить болезненный разговор. Они спустились на улицу и неторопливо пошли вперёд, Питер — уже наметивший маршрут и Тони — ведомый им. Долгие часы бродили они по прекрасному городу, сотканному, казалось, из тончайших материй — только дунь, разлетится подобно туману. Солнце медленно, но верно опускалась вниз, свидетельствуя, что времени до конца дня остаётся все меньше. — А там, за мостом, у нас что-то вроде… М-м-м… Администрации, — немного помявшись, произнес Питер, замерев неподалёку от края пропасти и махнув рукой в сторону большого белого здания, расположившегося в центре освещаемой заходящим солнцем горной площадки. — Красиво, — кивнул Тони, по достоинству оценив изящность и некую… Парадоксальную воздушность огромного комплекса. — Мне тоже нравится, — просиял Питер. Его улыбкой, казалось, можно было осветить не один город-миллионник. Тони бессовестно залип, после стольких лет разлуки имея, наконец, возможность, взглянуть на своего ученика. Он смотрел на трогательную родинку на шее, на морщинки в уголках глаз, на то, как лукаво прищурился Питер, явно заметивший, как повлияла на Тони его улыбка. Улыбка, будто родом из очень далекого, похороненного и практически забытого прошлого. Ощущение это было столь зыбко и невесомо, что Тони застыл, почти не дыша, пытаясь не спугнуть этот призрак прошлого, настигнувший его внезапно, без предупреждения и объявления войны, взявший в плен и протащивший остатками изувеченной, израненной души по истыканной шипами проволоке. Атака, призванная заставить Тони сдаться, задушить его непонятно откуда взявшейся нежностью. А Тони… был совершенно не против. Ему хотелось вынуть из груди едва живое, изуродованное сердце и положить его к ногам этого мальчика, улыбающегося ему так, будто он, торговец смертью, был самым лучшим человеком на земле. — Не будто, Тони, — прошептал Питер. Глаза мальчика, с лёгкостью читающего душу любимого человека, заволокло пеленой слез. — Ты и есть лучший. Всегда был, — Питер схватился за горло, сдавленное болезненным спазмом. Он так много хотел сказать… И так мало мог. — Я скучал по тебе, — выдавил из себя Тони, отводя взгляд, не в силах больше смотреть на Питера и на огромные крылья, развернувшиеся за его спиной. — Я люблю тебя, — сквозь пробивающиеся рыдания смог произнести Питер. За спиной Тони крыльев не было, и они оба понимали, что это значит. Один — точно зная. Другой — догадываясь. — Почему так? Почему нам дали увидеться? — спустя пару минут тишины спросил взявший себя в руки Тони. — Я — твоё наказание. — выдохнул Питер. — Меня убили, и тебя не было рядом, чтобы спасти, — Питер замолчал, отгоняя болезненные воспоминания из последней жизни о тех страшных часах, когда он умирал. Сначала, ещё надеясь на спасение и на Тони Старка, потом — смирившись с неизбежным концом. Тони сжал кулаки, чувствуя как ногти впиваются в огрубевшую от работы в мастерской кожу рук. Как же он жалел, что не принял всерьёз и просто сбросил очередной звонок от Питера. Этого солнечного мальчика было слишком много в последний месяц, и Тони стал откровенно манкировать своими обязанностями, начав избегать подопечного, к которому постепенно начинал чувствовать то, чего испытывать не должен был. — Я же — твоё искупление, — собравшись с силами, продолжил Питер. — Как?! — закричал Тони, срывая голос и буквально захлебываясь отчаянием и застарелой болью. — Как, скажи мне, такое можно искупить?! Зачем я здесь? Почему?.. Как?.. У меня нет крыльев, не заслужил, и правильно, но ты… — начавший было кричать Старк, быстро потерял запал. Конец фразы он пробормотал себе под нос. Его руки тряслись. Сейчас он напоминал скорее безумца, чем гения. Из прокушенной губы тонкой струйкой по подбородку текла кровь. — В следующих жизнях искупить, Тони, — грустно улыбнулся Питер. — Я смог уговорить Хранителя, Она позволила нам увидеться, но… Остаться здесь ты не можешь, — Питер подавил всхлип. Он поднял дрожащую руку и вытер кровавую дорожку с лица Тони. — Мои руки — в твоей крови, — горько улыбнулся он. — А мои — в твоей, — выдохнул Тони, окончательно, наконец, принимая и не ища себе оправданий. Смерть Питера — его вина. На них, стоящих в лучах заходящего солнца на краю обрыва, налетел ветер. Неуловимое «пора» послышалось в тихом дыхании стихии. Питер оставался здесь. Тони должен был идти дальше. — Позволь мне остаться, — Тихо попросил Старк, прикрывая глаза. — Я, не могу, — простонал Питер, будучи не в силах больше сдерживать слезы. — Когда-нибудь. Может, в следующей жизни, может — века спустя, ты сможешь остаться здесь, но… не сегодня, — он безуспешно пытался взять себя в руки. Сердце его рвалось на части от боли. Он знал, что разлука будет долгой, что душа Тони в следующих жизнях будет метаться, ища его, Питера, как и десятки жизней до, десятки жизней, которые они, оказывается, прошли вместе. Он вспомнил это, вновь умерев, вновь попав сюда. Только в этот раз ему не позволили вернуться обратно к смертным. И в следующих жизнях Тони его рядом не будет. И придётся Его Человеку справляться в одиночестве. — Пожалуйста. Я люблю тебя, — выдохнул Тони, шагнув к Питеру и прижавшись ладонями к его щекам. — Я знаю, — вдруг светло улыбнулся Питер и прижался к губам Тони в их первом в этой жизни поцелуе. — Но сейчас ты должен идти, — чуть отстранившись выдохнул Питер, и, отчаянно мечтая, но не смея отвести глаз от возлюбленного, изо всех сил толкнул того к краю обрыва. Десятые доли секунды Тони балансировал на краю. «Питер. Питер. Питер», — набатом стучало в голове. Их первый поцелуй был прекрасен. Жаль, что ему суждено было стать последним. — Я дождусь, —выдохнул Ангел. И Человек сорвался с обрыва. *** Ещё не один десяток одиноких жизней он проведёт на земле, не помня, не в силах понять чего же ему не хватает, отчаянно ища и не находя. И столько же ждать Ангелу, все видя, но не имея в этот раз возможности помочь, подсказать, поддержать и уберечь Его Человека, уберечь от себя самого и от окружающего мира, всегда столь к нему жестокого. — Это и твоё наказание тоже. За твою слабость. И за его грехи, не предотвращенные тобой, — раздался за спиной мелодичный голос Хранителя. — Я знаю. — Но ты можешь отречься от него. Забыть. Идти дальше. Снова стать хранителем. Тебе дадут второй шанс. — Нет. — Неужели эта душа того стоит? Твоей силы, твоего титула, других душ, которые ты не сможешь спасти? — Да, стоит, — Он верил в человека, который в тридцать первом своём воплощении носил имя Тони Старк. Верил также, как и предыдущие тридцать жизней. Много веков он был рядом. Сначала, как человек, потом, как ангел, потом, как Хранитель мира. И слишком увлёкся, предпочтя одну душу миллионам, позволив своему возлюбленному и миру, за который был в ответе, пасть во тьму. — Тебе придётся провести все эпохи мира в одиночестве. И даже тогда не факт, что он попадёт сюда. Он того стоит? — спросила Хранитель, отчаянно желая своему сыну судьбы лучшей, чем тысячелетия в ожидании. — Я знаю, — светло улыбнулся Питер и стёр со щек остатки слёз. В его душе тёплым комком жило знание, что Его Человек справится и без него. И станет от этого лишь сильнее. — Что ж. Быть посему, — прошептала Хранитель и растворилась в тумане вместе с последним лучом исчезнувшего за горными склонами солнца.