Обскур

У Тома вся его ничтожная жизнь может уместиться в металлической круглой банке, куда ссыпят его прах сразу же после кремации. В детстве он подобно взгляду мертвой рыбы смотрел за тем, как за окном проносят очередной гроб, считая их количество на этой неделе и думая о том, насколько беден или богат был человек, оценивая это по количеству скорбящих, качеству процессии и цене гроба. Он мог бы еще думать о том любим ли был этот человек, но к нему рано пришло осознание того, что если человек не был никому нужен, то и на похороны расщедрятся разве что ради формальности. Он не раз присутствовал на похоронах - они, объединенные одним собранием и верой, собирались у гроба в одежде не подчиненной традиционному трауру, слушали утешительную молитву, а потом смотрели за тем, как плотный гроб погружают в яму и засыпают лопатами рыхлой земли. Том смотрел на могильщика, следил за мерными движениями лопаты, и уже не думал о погибшем - все его мысли заняла засыпаемая могила, землю на которой потом немного утрамбовали, делая слой земли плотнее. А потом он долгие месяца просыпался ночью в кровати, когда его руки еще помнили мягкую, податливую землю, в которую он, казалось бы, в действительности погружал пальцы, ощущая неповторимую текстуру, неторопливо, не обращая внимания на забивавшуюся пол ногти грязь, раскапывал яму, ощущая непередаваемое удовольствие от получаемых тактильных ощущений, отдаваясь им, прикрыв глаза. Он, забывшись, погружал руки все глубже, и внезапно для себя в один момент вместо земли ковырнул лакированное дерево. Зачарованно проведя по нему немного он ощутил, что лакировка местами уже сползла, обнажая более суровые и жесткие доски. Не было сомнений в том, что он касался гроба, в котором, скрытый от земли в герметичной коробке, был чей-то разложившийся труп. Тома ступорило, но не страх от осознания, а непонимание того, почему ему не сколько не страшно, сколько его неумолимо тянет к мертвенной могильной земле. Просыпался, смотрел на пальцы, и не мог понять, куда делась забитая под аккуратно стриженные ногти земля. Сны никуда не уходили, становясь лишь длиннее и реалистичней, и на очередных похоронах Том слишком долго смотрел на полуразложившееся тело очередного члена собрания, чтобы это было чем-то хоть немного нормальным. Том рос, чувствуя себя неправильно-пустым, и эта пустота тянула его прочь от всего прочего, к надгробьям и сырой земле. Родители задавали все больше вопросов, а Том только и думал о том, что они откажутся контактировать с ним, когда он скажет, что давно уже не верует. Его грызло неприятие того, что они уподобились столь неправильной вере. Изломанное сознание шло крупными трещинами, и с каждым днем оставаться на месте было все невыносимей. Отвращение и постоянная ноющая боль отступили только тогда, когда он, пацан немногим старше восемнадцати, оказался в одиночестве в сторожке смотрителя кладбища, в которой еще витал дух не так давно почившего его предшественника. Здесь бешенно колотившееся сердце наконец успокоилось, а сознанию вернулась ясность. И четкое понимание, что он никогда больше не столкнется с собранием. Это дарило облегчение, словно он только что добежал марафон, и может просто посидеть и подумать - то, на что у него никогда не было времени до этого. Жизнь для него открывалась с небывалых ранее ракурсов. Домишко у кладбища, пахнущее незнакомым человеком, с первого дня было для него роднее родительского дома, в который он больше никогда не вернётся. И он был здесь совершенно один - кладбище было небольшим, скромным, находилось у предлеска, и в наборе из полтора замлекопа не нуждалось. Это было не шумное кладбище в его родном городе, где постоянно кого-то хоронят, а могильщики плодятся как мухи и пьют все до единого, работы было настолько немного, что на две должности нанимали одного человека. Обычно тут тихо бывало - городишко небольшой совсем, на похоронах бывает всего пара людей, а бывает и вовсе просто гроб оставляют. Но Том начал занимать то, что не мог замечать, будучи пагубно оторванным от действительной реальности - что мистика действительно работает. Когда чудо красивая девчонка рыдает, не замечая, как ее охватывает синее, безвредное для нее, но не для всего прочего пламя, и трава у надгробья стремительно выжигается, подползая к подвысохшим цветам на могиле. или когда на кладбище ползают ведьмы, собирая траву, которая появляется всего на пару часов новолуния, а потом исчезают. Для других людей это не было чем-то удивительным - кажется, существование потусторонней хрени не особо скрывалось - но Тому, жившему раньше в информационном вакууме, нужно было время опривыкнуть к местным и их выкрутасам. А как перестал удивляться, стал горазд гонять тех ведьм-зельеварок, что были настолько шумными, что мешали спать. У них, может, и было про запас несколько проклятий и заклинаний, которые освободили бы их от общества странного смотрителя кладбища, но они как-то на удивление здраво и коллективно решили, что лучше быть потише, чем получать черенком лопаты по лицу. Одной из немногих действительных проблем наличия в реальности всей этой сказочной нечисти было то, что каждое полнолуние все давно почившие ребята с кладбища, от умершей в ДТП совсем недавно маленькой девочки, у которой то и дело отваливалась нога или голова, до прадедушки местного мэра, который шевелился на одном честном слове и больше ползком, вылезали из могил Они чуяли живительную силу луны в тот день, когда ведьмы в ближайшем поле, поросшем луговой травой, устраивали традиционный шабаш, жгли не самые безобидные травки, гадали, летали, и магической энергии в воздух выбрасывали столько, что ожил бы даже пластмассовый скелет из школьного кабинета биологии по имени Антонио - в школе они с ребятами почему-то считали, что он был испанцем, и даже нахлобучивали ему на голову старенькое сомбреро. Том в такие дни обычно запирался у себя в сторожке, баррикадировал дверь, заколачивал окна досками, и сидел до рассвета, слушал, как за стеной воет очередной подгнивающий мертвяк, от которого при особо резких движениях отваливались шмоты дурнопахнущего белесого мяса, а в дверь с недюжей силой колотили, да так, что сторожка содрогалась, иногда начинали болезненно выть, когда ступали на рассыпанную вокруг соль, но пробиться не могли, и лишь бессильно рычали. Наутро невероятая сила загоняла их обратно под землю в могилу, а пришедший положить на надгробье бабули цветы, подозрительно принюхиваясь, с ухмылкой спрашивал у унылого не спящего больше суток Тома, чего ж на кладбище так пахнет гнилым мясом, раз все трупы под землёй, и не укокошил ли кого-нибудь их дорогой смотритель, на что Том лишь медленно и устало качал головой. После такой ночи он стандартно закрывал дверь сторожки, упивался вусмерть и отсыпался почти сутки, заранее не соглашаясь ни на какие заказы. Во сне ему виделись окружившие его мертвяки, за которыми не было видно неба, а его руки были испачканы грязью пополам с запекшейся кровью - кажется, он кого-то убил, разорвал голыми руками, пусть никогда не был настолько силен, и остатки этого кого-то сваленными комьями лежали у его ног, а нежить набрасывалась на него, разрывая на куски, вкушая мягкую и сочную плоть. После таких снов он всегда нервный ходил, пусть и попривык к кошмарам после вставших мертвецов. Обычно он поприкладывался к бутылке время от времени день-два после этого, немного, но достаточно, чтобы всякую хрень застилал легкий туман расслабленности и умиротворения, и жить становилось в разы проще. Проблема в том, что в полнолуние он допил последнюю бутылку, а идти до ближайшего магазинчика, где его давно все продавщицы знали, который был за пару километров отсюда, было слишком накладно. А с бодуна обходить кладбище было совсем не весело - с утра-то еще ладно, но вечером с самого начала начало видеться черти что, и тени поплыли, формируясь в причудливые фигуру. Тому к такому не привыкать, на кладбище в целом часто появлялись какие-то пугающие образы, все же сосредоточие трупов, но так обходить каждый закоулок приходилось в два раза тщательнее, из-за чего обычно получасовой обход вырос до нужных полтора часа. Том, сам по себе, эти глупые формальности не любил, и вместо лишнего часа в полуметровой близости с мертвяками, хотелось завалиться спать пораньше, но он упрямо и дотошно, сам плохо понимая почему, доделывал свою работу, освещая себе уже темную дорогу фонариком. Оставалась буквально пара блоков, и он едва не прошел мимо предпоследнего. Ощущение было подобно дуновению ветра, мол брось, все там ок, ты столько раз за сегодня его видел, но это его внимание и привлекло - ему отводили глаза. После этого он стал в разы внимательнее, и упрямо ступил на злополучный блок, с которым что-то было не так. Он повел фонарик мимо надгробий, щурясь из-за контраста света и тьмы, из-за которого в целом все видно было плохо, и враз осознал, в чем была причина всех странностей. Между могилами, явно скрытый какими-то отводящими взгляд заклятьями, стоял парень. Он, определенно, сильно удивился, увидев, что Том его видит, и поймав взгляд. Несмотря на то, что это его поймали на уже закрытой на сегодня территории, нарушитель ни разу не напрягся, а, наоборот, пружинистым и уверенным шагом подошел к Тому, слабо ухмыляясь. С такого расстояния его уже можно было разглядеть светлую растрепанную копну волос. За его плечами был рюкзак, одежда - самая обычная, толстовка и штаны без брендов. В принципе, его можно было бы принять за туриста, если бы в их захолустье вообще заезжали туристы. - Кладбище закрывается в девять вечера. Уже почти полночь. Покинь место сам,и мне не придется вызывать копов. - хмуро сообщил ему Том, когда парень, внешне его ровесник или чуть старше, подошел на расстояние несколько шагов. - Я, дядь, и рад быть законопослушным гражданином, но у меня дело на твоем кладбище. - споро выложил парень, особо не выеживаясь. - Мне надо пару могил раскопать, дядь, и лучше бы тебе мне не мешать. Я, конечно, некромант, но смерть твоя мне не нужна. - закончил он, не прекращая слабо улыбаться. Том сначала посмотрел на парня недоверчиво, мало представляя его как темного мага, занимающегося мертвецами, но вовремя опомнился и вспомнил, что некроманты очень свое название ценят, и всех шарлатанов, что выдают себя за них, быстро находят по табу-словам и аккуратно убирают. Раз парень еще живой - Том посмотрел на него уже совсем другим взглядом - то либо он в действительности некромант, либо он настолько могущественен, что даже община темных магов не стала к нему лезть. Он предпочел поверить в первый вариант. - Раз так, то у меня особого выбора нет. - неохотно сказал он, неопределенно пожав плечами. - Только уйди до рассвета и приберись за собой. - и, тяжело вздохнув, и отметив себе, что обход кладбища он закончил, он повернулся спиной и уже был готов уйти, чтобы вернуться в сторожку отоспаться, когда голос парня нагнал его: - Погоди! Том остановился и повернулся. Ну, правильно. Все тот же пацан. - Пошли, прогуляешься со мной. Ты не маг, о нашем деле почти не знаешь, я тебе много чего расскажу. - предложил он. Том задумался. С некромантом он все равно ничего сделать не мог, а так, по крайней мере, увидит, что он сделает, и что уж точно уйдет, а не ляжет в гроб к какому-нибудь трупу и уснет на пару веков. К тому же, парень в чем-то неуловимо вызывал у него симпатию - тоже какая-то магия, что ли? - Уговорил. - он сухо кивнул. - иди, я следом. - Торд решил перевести дух и замолчал, поверхнулся спиной к нему и пошел по бесконечным рядам древних надгробий, словно дейтвительно здесь ориентировался. Того, что его ударят в спину, он явно не беспокоился, и, Том чуял - не потому что настолько наивный, а потому что человеку только хуже будет. Интересно даже, чего такого извращенного мог повесить на триггер некромант? Иссушивающего заживо заклятья? Задумавшись об этом, он почти навернулся об некстати пришедшийся камешек, и путь продолжал, внимательно смотря под ноги. Кладбище у них было более чем большим для небольшого городка, в силу множества старых захоронений, но парниша-некромант шел по рядам уверенно, словно и не был тут впервые в жизни. А когда он, казалось бы, расстерянно оглянулся, потеряв путь, на помочь пришла облегченый небольшой осиновый посох, который он носил, скрывая в спальном мешке, которая пришла на помощь, суетливо раскрутился у него на запястье, словно прилипнув, четко указал путь округлым концом навершия, после чего он, удовлетворенно хмыкнув, спрятал палку обратно между брезентом мешка и пошел в указанном направлении. - Тебя как звать, Том? Я Торд. Я не местный, у меня перекантовка в вашем лесу, никого из ваших не знаю, выхожу к вам только за едой и по делам. Задержусь тут еще на пару месяцев, и не обессудь, если еще разок-другой зайду, если надо будет забрать еще что. - определившись с направлением, он оживился и вспомнил, что идёт не один. - Мне, друг, очень не хватает человека для прогулок под луной по кладбищу. - с усмешкой заявил он. О том, что новолуние только прошло, и вместо луны сейчас была лишь чернота, поэтому романтично погулять под луной у него бы в любом случае не вышло, Том решил умолчать. Его в принципе не тянуло говорить в обществе Торда, а вот слушать - более чем. Так или иначе, у него была интересная информация о том мире, который он знал по поднимающимся раз в месяц мертвецам, от которых приходилось баррикадироваться. К слову... - Некроманты. Это из-за вас каждое новолуние вся местная неживность встает? - любопытно поинтересовался он, не забывая глядеть под ноги, а не на вполне симпатичного парня. - Мм, не так. В полнолуние маги проводят шабаши, на которых выбрасыаают аховое количество некроэнергии в том числе. В ваших краях шабаши проводятся всего за несколько километров от твоего захоронения, энергия распыляется по воздуху, а твои - чуят. - с готовностью ответил Торд, не сбиваясь с шага. - Да и, некроманты в целом далеко не так фокусятся на поднятии трупов, как тебе кажется. Даже у высокоуровнего мертвяка вместо мозгов будет жалкий огрызок, способный только запомнить пару команд, а силушки сосет ого-го! - со смехом заметил он. - Мы больше по работе непосредственно с частицами человека. Наводим через них проклятья, устаиваем гадание, определяем местоположения. Профита больше. - Торд неопределенно пожал плечами. Он резко остановится, достал палку, опять раскрутил, и на этот раз она указала другое направление. Торд удовлетворенно кивнул и завернул - они почти дошли. Том припомнил, что здесь были самые старые могилы - тут давно все разложилось, людей хоронили еще до предшественника его предшественника. - Что ты хочешь отсюда взять? - окликнул он его, когда легкое любопытство раздразнило его достаточно сильно. - Мм, берцовую кость и череп одного давно почившего господина. Родственники не заметят пропажи даже если внезапно решат вскрыть гроб - потому что вскоре и самих родственников уже не останется. - с читаемой по голосу ухмылкой ответил он. Тома эти слова повергли в думы - но не о безжалостности некроматнов, а о том, почему он не ощущает ничего, узнав, что Торд вскоре так или иначе убьет человека. Пустота в нем, заполненная могильной землей, не отзывалась на по человечески-нормальные мысли. - Раз ты предпочел тащиться на кладбище, а не увидеть этого человека тет-а-тет или, по крайней мере, взять его вещь, значит, это что-то из района отсрочек на кровное родство? - блеснул он немногочисленными знаниями по теме, так и не разобравшись с появившимся вопросом. - Почти. - одобрительно-согласно кивнул Торд. - только не отсрочка. Высушивает мучительно, но за пару часов всего. Первыми убиваются мышцы и связки, чтобы не мог позвать на помощь или добить себя самостоятельно, в процессе ощущает дичайшую боль, в разы выше порога выживаемости, но не умирает вплоть до конца. Веселая штучка, но не слишком востребованная - почти все любят, чтобы их враги умирали медленно, но неизлечимо. Ну постенают они недолго, че дальше. Ску-ука. - Последнее Торд протянул даже дольше нужного, но внезапно оборвался. - О, пришли. Только когда они оказались у надгробья, усыпанного свежими лилиями, Том осознал, что не представляет, как Торд будет откапывать труп. Но он лишь ткнул на четыре угла прямоугольника захоронения, сказал пару слов-якорей, и огромный земля выплюнула большой объемный прямоугольник земли. Осознав, что произошло, Том посмотрел на Торда немного завистливо - ему бы такое, а не каждый раз с лопатой наперевес вручную копать могилу. Торд тем временем спрыгнул вниз и без особых усилий распахнул крышку гроба, которая заржавела еще лет десять назад,но при этом не издала ни звука. Торд, следуя своему слову, из костей истлевшего скелета взял только череп и одну кость с ноги. Добытое он осторожно завернул в шершавую ткань и запихнул это все в бескрайние недра своего походного рюкзака. После этого, выпрыгнув из ямы, он вновь ударил палкой по углам, и грузный параллелипипед медленно вплыл обратно в выемку, и после того, как опустился окончательно, зарос так, словно ничего и не было. - Что же, моя миссия здесь завершена. Спасибо за компанию, Том. Навязываться на утренний, - сказал он с усмешкой, показав на уже начавшее вставать солнце. - чай не буду, я и без этого слишком много пользовался твоей гостеприимностью, пора и честь знать. Том на это лишь кивнул. Он дико устал за эти несколько нудных часов, но все равно проследил, как Торд дошел до ближайшего края кладбища, ловко перемахнул через ограду, помахал ему рукой и скрылся в чаще. Как вернулся в сторожку, он уже не помнил, добирался в тумане, но проснулся в своей кровати, полностью одетый и немного помятый. Уже днем Том обнаружил пропажу своей расчески, которую носил с собой постоянно из-за непослушных волос, которые, кажется, тянулись к солнцу. Карман накидки, в которой она лежала, был слишком глубоким, чтобы можно было поверить, что она выпала. Задумавшись об этом, Том осознал, что его немного будоражит осознание того, что по крайней мере его хотят вовсе не убить мучительной смертью. Это, пожалуй, забавляло его. А любом случае, оставалось лишь ждать результата.