1 поцелуй — 1000 вон

Всё начинается с вопроса «Я красивый?» и сухого «нет» в ответ. Наверное, Чимину стоило быть внимательнее: вспомнить, что Тэхён что-то упоминал о горящих сроках; сообразить, что не стоит отвлекать его от отчёта по лабораторной. В конце концов, ему стоило подумать, прежде чем задавать вопрос, ответа на который он не хотел знать. — Понимаешь, Чимин, если бы люди хотели тебя поцеловать, ты бы знал, — иронизирует Тэхён. — Обычно люди дают тебе знать. Они ведут ожесточённый спор на протяжении последних десяти минут. Чимин в отчаянии. — Они и дают, — цедит Чимин, взбешённый. — Необязательно кричать о своём желании, достаточно сигналов. Люди посылают мне сигналы. Чёрт, Тэхён, даже ты бы хотел меня поцеловать! — Если ты думаешь, что каждый взгляд, брошенный на твои губы — это сигнал, то мне тебя правда жаль. Что ж, они оба иногда перегибают палку. Чимин порой может давить, упираясь и не отпуская, пока не услышит подтверждение своей правоты. В свою очередь, Тэхён, когда его загоняют в угол, часто выпускает яд. — Тебе меня не жаль, потому что у меня всё в порядке! Людям нравится моё лицо, им нравятся, чёрт возьми, мои губы! — Твои губы людям нравились бы, соответствуй они стандарту красоты. Будь реалистом, — Тэхён закатывает глаза. Как мантру, Чимин проговаривает про себя, что Тэхён так не думает. Что они друзья и — что не менее важно — снимают вместе квартиру. Если Чимин прикончит своего соседа, ему придётся платить за квартиру в одиночку. — Не будь сукой, — шипит Чимин. — И той девушке, с которой я целовался на вечеринке, определенно нравились мои губы. Это тебе стоит быть реалистом: красота, выходящая за рамки стандартов, всё ещё остаётся красотой. Тэхён, скривив губы, театрально аплодирует ему со своего кресла. — Отличная выборка, друг. Одна девушка, да к тому же пьяная. Теперь я убеждён. — Говоришь так, будто у тебя выборка лучше, — тянет Чимин, бесконечно уставший. — Представь себе, да, — хмыкает его собеседник. — Просто… — Пак вздыхает, роняя лицо в ладони. Он понимает, что проиграл спор, когда чувствует непреодолимое желание сбежать из комнаты Тэхёна и броситься зализывать раны где-нибудь в ванной. — Слушай, Тэ, просто извинись за оскорбление, ладно? И мы разойдёмся мирно. — То есть на самом деле ты не хотел слышать моё мнение? — закидывая ногу на ногу, уточняет Тэхён. Его тон обдаёт холодом. — Ладно. Знаешь, давай реабилитируем тебя. Чимин вскидывает глаза. — Прошу прощения? Он следит за тем, как Тэхён поднимается с кресла, взглядом бегло прохаживаясь по своей комнате. — Докажешь мне, что я не прав, — объясняет Ким, прежде чем взять коробку из-под обуви, оставленную поверх целого ряда коробок. Он скрывается со своей находкой где-то в гостиной, а возвращается через добрых семь минут — с вырезанной картонкой, на которой ярким розовым фломастером написал: «Продаю поцелуи. 1 поцелуй — 1000 вон». Углы украшены кривыми сердечками. — Я подвяжу веревочку, — делится Тэхён своим планом, — ты повесишь это себе на шею и пойдешь так в парк. — Ты с ума сошёл? — не верит своим ушам Чимин. — Это твой способ доказать свою правоту. Вперёд. Это стоило бы предвидеть, размышляет Чимин, подпирая собой дерево. В конце концов, он знает Тэхёна, постоянно имеет с ним дело. Он знает, что порой Тэхён словно бы стремится испортить ему жизнь (Чимин правда надеется, что ему лишь кажется, потому что в противном случае ему придётся пересмотреть свои взгляды на дружбу). Так что Чимину действительно стоило бы это предвидеть. Не подходить к Тэхёну — чёрт, он же знает, насколько друг злой перед дэдлайнами — и тем более не заводить этот спор. Прохожие продолжают озираться на него. Некоторые пытаются сделать фото, и тогда Чимин прикрывает надпись на картонке руками, глядя свирепо. Пожалуй, он не помогает себе, спрятавшись в тени дерева с донельзя недовольным лицом. В течение часа никто не подошёл к нему, чтобы воспользоваться предложением и получить поцелуй, чему Чимин не удивлён. Он не должен быть удивлён, он не должен быть в бешенстве. В конце концов, даже если позже Тэхён придёт в себя и извинится — а он это сделает — даже если заверит, что был не прав, Чимин знает: Тэхён был прав в каждом слове. В свои двадцать два года Чимин целовался лишь однажды. Он не пользуется популярностью среди сверстников, в отличие от Тэхёна. Похвастаться может разве что атлетичным телосложением, и то — скрывает его за свободными рубашками и свитерами. Девушки тяготеют к высоким парням. Парни… чёрт знает, к каким парням тяготеют парни, Чимин на эту территорию своей ориентации не ступал. Вероятно, Пак был наивен, ожидая, что с мускулами придёт и популярность. Не может он никого зацепить и индивидуальностью — для этого ему требуется перестать так цепляться за свою раковину. Следовало бы послушаться Тэхёна; быть реалистом. Люди клюют на лица с обложки: на высокие прямые переносицы, v-образные подбородки и белую, сияющую кожу. Чимин бедром ощущает вибрацию телефона, уже зная, что увидит. И верно: Тэхён в сообщении пишет, что зря заставил его простоять там целый час, что в любом случае это ничего не доказывает. Извиняется — Чимин слабо улыбается — и просит вернуться домой. Когда он поднимает глаза от экрана телефона, то сталкивается взглядом с застывшим напротив парнем. С сосредоточенным, почти пустым лицом он всматривается в надпись на картонке. Чимин закатывает глаза, искреннее радуясь теперь, когда может свободно послать человека нахрен. Плевать, что ни единого поцелуя не было. Не сдались ему эти поцелуи. — Фото делать нельзя. — Чем… вызвана подобная акция? — парень делает шаг ближе, принимая слова Чимина за приглашение к разговору. — Попытка заработать? Чимин фыркает про себя. Если бы у него была внешность, с которой он мог на подобном зарабатывать, никакого спора бы изначально не возникло. — Не дёшево? — следует искренний вопрос. И Чимина он сбивает с толку. — Прости? Парень вновь сокращает расстояние, юркая к нему под тень дерева. Они одного роста, замечает Чимин, и это осознание отдаётся приятным теплом в груди. Что даже смешно: их рост не делает их союзниками. Но у парня также проколоты уши, и серебро на жемчужной коже смотрится впечатляюще хорошо; у него цепкие тёмные глаза, но вместе с тем нежные — Чимин находит одну деталь за другой красивой. Человек перед ним располагает всем собой, и Пак решает не быть мудаком. — Это всего лишь поцелуй, — он пожимает плечами с неловкой улыбкой. — И это ради спора. Я не пытаюсь на этом заработать. Незнакомец расплывается в мягкой ответной улыбке, и Чимин оказывается взволнован этим зрелищем. Правда, его собеседник кажется ему немного нервным. — И, тем не менее… много кто заинтересовался? — Э-ээ… — признание Чимин давит из себя с трудом, неискренне усмехаясь: — никто, полагаю? Ну, то есть, никто. Я бы заметил, если бы поцеловался с кем-то. Незнакомец хмурит брови в удивлении, чуть приподнимая лицо, и пряди обесцвеченных волос скользят со лба к вискам. — Сколько ты здесь стоишь? — Час, — Чимин старается ответить коротко, потому что в противном случае он начнёт самоуничижительно шутить. Этот парень явно не хочет смотреть на то, как Чимин самоуничижительно шутит. Никто обычно не хочет на это смотреть, это неприятное зрелище. Чёрт, Чимину, на самом деле, стоило отпустить пару самоуничижительных комментариев. Это Тэхёна точно разжалобило бы. — Это ничего не значит, — в конечном счёте успокаивает Чимин. — Только проигранный спор, вот и всё. — Ты же ещё не уходишь? — незнакомец взволнованно хватает его за плечо — и тут же отдергивает руку. — Э-ээ, то есть… Краска опаляет его щёки, пока он в нервном порыве расчёсывает пальцами волосы, глядя куда угодно, но не Чимина. Затем он резко тянется в карман за кошельком. Ого. Ого. Это же не то, о чём Чимин думает? Ему приходится прикусить щеку, чтобы успокоить разбушевавшиеся мысли. Наверняка незнакомец просто хочет дать ему денег из жалости. Помочь выиграть спор, что-то типа того. И, действительно, он протягивает три тысячи вон. Чимин расплывается в самой благодарной и вежливой улыбке из своего арсенала, готовясь отказаться от денег, когда незнакомец объясняет: — Я бы дал больше, но у меня с собой нет. — Всё в порядке… — вновь пробует Чимин, но затыкается, стоит чужой руке сомкнуться вокруг его запястья. Парень уводит его за собой, и Чимин не может понимать это никак иначе — они будут целоваться. Это волнует его больше, чем ему хотелось бы. Он борется с нервным трепетом, волнами охватывающим тело, до тех пор, пока не вспоминает: до сих пор он целовался только однажды, будучи пьяным. Он едва ли помнит тот поцелуй, едва ли ощутил его. Это можно считать его первым настоящим поцелуем. Они останавливаются у лавочки, на которую присаживаются. Рассеянно оглядевшись, Чимин понимает, что вокруг никого, только густые деревья и кустарники, некому будет даже подглядеть. — Можешь снять эту тупую картонку? — неожиданно звучит просьба, и Чимин вздрагивает, резко оборачиваясь на парня перед собой. Наконец сообразив, о чём его просят, он излишне порывисто срывает с себя картонку, чтобы положить рядом. — Просто чтобы ты знал: не в моём стиле целовать незнакомого парня, предлагающего поцелуй за деньги, — зачем-то говорит он Чимину. Пак важно кивает. — Но ты не оставил мне шанса. Чимин смеётся удивлённо, точно не ожидая этих слов. Всё равно, что услышать признание: «Да, ты красивый». Ещё утром он только это и хотел услышать. Но теперь, понимает Чимин, он не будет удовлетворён, пока не получит свой поцелуй. Отсутствие опыта Пак компенсирует самоуверенностью: он решительно становится напротив блондина, укладывая колено на лавочку сбоку от него; вторым упирается в область между его ног. Предплечьем Чимин облокачивается на спинку лавочки, в миг сокращая расстояние между ними. Чужие ладони находят свое место у него на бёдрах. Они замирают, разглядывая друг друга вблизи. Чимину достаточно этого пронизывающего взгляда чёрных глаз на своих губах, чтобы его обдало жаром. Губы напротив — розовые, пухлые, с едва заметной ранкой на них. Язык бегло скользит меж ними, смачивая слюной, и незнакомец поднимает глаза, сталкиваясь взгляд к взгляду с таким же незнакомцем. Пак смело сокращает остаток расстояния, разделяющего их, и впивается в чужие мокрые губы своими. Блондин под ним вновь проводит языком по губам — по их губам — и Чимин тщетно пытается поймать его язык собственным. Он торопливо скользит в жар чужого рта, сам пугаясь своего нетерпения — но в ответ руки на его бёдрах стягивают его ближе, пока он не оказывается сидящим у другого парня на коленях. В том, как незнакомец двигается, считывается полное понимание того, что он делает — и Чимин интуитивно уступает ему, позволяет вести. Его губы захватывают в мягком, почти ленивом, тягучем поцелуе. Длинные пальцы находят его затылок, зарываясь в короткие волосы. Языком незнакомец раскрывает его губы, углубляя поцелуй, и Чимин рассеянно думает, что подобное никак не может стоить тысячу вон. Но он бы не отказался провести так вечность и за бесценок. Желанная им вечность длится не дольше минуты. Блондин отстраняется, рассеянно поглаживая его бедро. Он раскрасневшийся от щёк до шеи, дышит тяжело, и это столь соблазнительно, что Пак не удерживается от ещё одного коротко поцелуя. Его порыв встречают приветливо, а затем тихонько, беззлобно смеются. — Как тебя зовут? — спрашивает его незнакомец, укладывая руки Чимину на поясницу. В свою очередь, Чимин не может оторвать взгляда от его окрашенных в розовый ушей. Он был бы счастлив выкинуть ещё что-нибудь безумное, ещё раз прикоснуться. Поцеловать красивого блондина под ним в уши, в шею. Вырвать из него стон. Но Чимин давит в себе желание. Слезает с чужих колен, оплакивая утрату. Садится рядом и отвечает, немного сипло: — Пак Чимин. — Это был твой первый поцелуй? — незнакомец улыбается, не пытаясь не принизить, ни подразнить. — Да, — выпаливает Чимин прежде, чем думает. — Нет, точнее. Второй. А у тебя?.. Чимин не знает, зачем спрашивает. Его целовали слишком хорошо. С таким количеством опыта вряд ли его очаровательный блондин помнит, какой это у него по счёту поцелуй. — Самый лучший в моей жизни, — звучит ответ, и сердце Пака пропускает удар. — Могу я… тоже узнать твоё имя? Прежде чем мы, очевидно, попрощаемся? Чимин знает, что будет тосковать по этому парню. Ему эта мысль не нравится. Тем не менее, он слушает, затаив дыхание. — Мин Юнги.

***

Мягкая, но настойчивая тряска вырывает его из сна. — Чимин, проснись. Чувак, это важно, просыпайся. Чимин открывает один глаз, затем второй — обоими видит Тэхёна. Он отворачивается и обводит рукой пространство вокруг в поисках потерянной в какой-то момент подушки. — Чимин! — его вновь трясут за плечо. — Тэхён, — цедит он. — Что такого важного может быть посреди ночи? — Сосед! — тон друга искренне возмущенный. Подушку найти так и не удаётся, потому Чимин, скрепя зубами, поднимается с кровати. Тэхён, пользуясь возможностью, торопится вывести его из комнаты, подальше от кровати. В дверях Чимин бросает тоскливый взгляд подушке, которую, оказывается, сбросил на пол. — Я разбудил тебя, чтобы ты пошёл со мной всё ему высказать! — Кому? — слабо соображая, уточняет Чимин. Тэхён пихает ему в руки вещи, и пока друг одевается, вводит в курс дела: — Нашему новому соседу сверху. Я проснулся в четыре ночи от какого-то шума. Потом сообразил, что где-то сверху слушают музыку. — О, у нас новый сосед сверху?.. — Он только въехал — и уже шум по ночам! Только к шести утра всё стихло. Думаю, он спит. Нет, надеюсь, он спит. Чимин позволяет Тэхёну причесать его и, раз уже проснулся, следует в ванную, чтобы почистить зубы. Всё это время друг не перестаёт ворчать. — Я думал постучать по потолку, но не нашёл ничего подходящего. Может, он не знает, что здесь плохая звукоизоляция?.. Нет, не волнует. Знает, нет — я в любом случае должен с ним поговорить. Через пять минут они стоят у двери нового соседа. Звонки, один за другим, игнорируются, и только когда Тэхён с минуту стучит в дверь, им открывают с едким шипением: — Головой постучись, блядь. От голоса пробирает до дрожи, и Чимин хмурится недоумевающе. — Я ничего другого и не ожидал, — фыркает Ким. — Если ты, умник, не перестанешь слушать музыку по ночам, нам придётся предпринять меры. Однако же я всё ещё надеюсь на конструктивный диалог. — Ебать одолжение, — и вот снова. — Это было негромко, уверяю тебя. Если так чутко спишь, пользуйся берушами. Чимин выглядывает из-за спины Тэхёна, чтобы украдкой взглянуть на соседа и… Ох. Мин Юнги. — А я уверяю тебя, что это было громко! Почему бы тебе не включить музыку и не спуститься к нам, чтобы убедиться, а? — Прошу прощения, — Чимин мягко, за плечо отодвигает Тэхёна в сторону, улыбаясь самой обворожительной своей улыбкой. — Может, я могу объяснить? Юнги, растрёпанный после сна, но не менее горячий, на мгновение выглядит удивлённым, а уже в следующую секунду ухмыляется, облокачиваясь на дверной косяк с вальяжностью, которую Чимин бы назвал игривой. — Ну, попробуй, красавчик. Тэхён ошарашенно моргает. Для него, должно быть, это сексуальное напряжение возникло буквально на из ниоткуда. Чимин пытается не засмеяться. — Я бы не сказал, что мой друг преувеличивает проблему. Ты мог бы расслабиться и в другое время, верно? — Ве-ерно, — растягивает Юнги с улыбкой и сразу же соблазнительно прикусывает губу. — Но я не слушал музыку, я играл. Не ожидал, что соседям будет так хорошо слышно. Надо быть дураком, чтобы не уловить эти намёки. Чимин не дурак. Он надеется, что не дурак. — Мы можем обсудить это подробнее наедине? Юнги приветливо раскрывает дверь. — Мы обсудим проблему наедине, хорошо, Тэхён? — бросает Чимин с извиняющейся улыбкой, прежде чем переступить порог. — Ты серьёзно?.. — недоумевает Тэхён уже в пустоту. Едва дверь за ними закрывается, Чимин прислоняется к ней спиной, мягко притягивая Юнги к себе за плечи. — Ты дал мне три тысячи вон, — напоминает он. — А поцелуй был один. С меня ещё два. — Что-то мне подсказывает, что их будет больше. Ты меня не разоришь, Чимин? — Тогда считай, что у тебя подписка, — усмехается Пак.