Tell me, sweet doll.

Никакого больше совместного досуга. и, тем боле, никаких совместных дел. между нами жирный черный пробел, сука. Слышишь? я сказал: жирный. черный. пробел. *** Мия 1 — Бенни 1. Одна выигранная битва — не выигранная война. *** — Сейчас ты в моих руках, и я могу делать с тобой все, что захочу, — промурчала девушка, будто кошечка, — Слышишь? Все, что захочу. — Давай, убей меня, на сегодня уже хватит прелюдий, — с насмешкой произносит певец и показывает девушке язык. Как жаль, что он сейчас не видит ее лица. Он бы хотел. Эта игривая улыбка на ее лице показывает то, что она сейчас абсолютно всесильна. Она вольна делать с его телом все, что захочет. Ведь с его душой она уже давно закончила. Она присвоила ее себе, поставила большой чугунный замок, чтобы никто не смог его открыть. Кроме нее. Ключик она надежно спрятала под своим сердцем. Если вдруг кто и захочет выкрасть его душу — лишь через ее труп. Все слова Бэби: «Люблю, хочу, обожаю, нравишься» до нее и после нее были лишь игрой, ложью, обманом. Все они были для нее, как влитые, как свои, как будто она родилась в них, словно в рубашке. Она имела право на них с самого рождения и до самой смерти, с момента встречи и до последнего разговора. Она имела на них право и собиралась его отстаивать. Она закрывает ему рот рукой и наклоняется, оставаясь лицом к лицу с певцом. — Вот и убью, вскрою тебе горло и оставлю так лежать. — шепчет девушка, убирая руку от его губ и улыбается, — И никто тебя не спасет. — Кроме тебя меня некому спасать. После этих слов девушка чувствует свое превосходство. Силу. И берет ситуацию в свои руки. Блондинка садится на его член полностью и начинает медленно двигаться, опустив руки на его грудь. Вперед — назад. Она заставляет его чувствовать себя побежденным. И ему это нравится. Он тихо стонет и наслаждается. Наслаждается ею. Девушка начинает двигаться быстрее, постанывая с Бартом в унисон. Приятное ощущение внизу живота заставляет девушку ускоряться, изматывать себя, ожидая получить вознаграждение за свои старания. Она знает что будет дальше и терпеливо ждет, когда же у Барта снесет крышу. Когда он скинет с себя эти наручники, сорвет с глаз эту повязку, и заставит девочку почувствовать себя проигравшей. Заставит ее вновь поддаться ему и быть у него на поводу. Она была права. Он не смог долго продержаться. Продержаться без этого вида, когда девушка, что так для него желанна — сидит на нем сверху и он ее не видит, не может прикоснуться, не может грубо взять ее. Он не может ей проиграть, не может дать ей возможность почувствовать себя хозяйкой его тела даже на секунду. Он здесь хозяин, а она его рабыня. И здесь он главный. Певец делает резкое движение рукой и отдергивает ее, от чего наручники с треском срываются со спинки кровати и падают на подушки. Пальцами, не спеша поднимает повязку не глазах и наконец может увидеть такую желанную для него картину. Блондинка двигается сверху, ее ногти впиваются ему в грудь, и, приоткрыв губки, стонет. Для него это как выстрел в упор. Терпению приходит конец. Он обхватывает руками ее талию, прижимает девушку всем телом к себе, и начинает быстро двигаться внутри нее. Мия срывается на крик и пытается вырваться. Но так ли она этого хочет? Вырваться из тех рук, в которых с самого начала мечтала оказаться. Она громко стонет, выкрикивая его имя, и певцу это до безумия нравится. — Бэби, быстрее! Прошу тебя, быстрее… — срывается с губ девушки, которые сразу же целует Бенни. Он грубо и крепко держит ее, продолжая быстро двигаться. Мия на грани. На грани блаженства. С ее губ срывается последний стон и она обмякает в его руках. Певец заканчивает вместе с ней. Приятное тепло разливается по их телам. Они получили то, что хотели. Они заполучили друг друга. Он был для нее как что-то новое, как неизведанный вид. Никто еще не открыл его, но грезил теориями. Проводил эксперименты. Он для нее как фейерверк. Как первый бокал алкоголя, как первая сигарета. Как первая любовь. Он был на вкус как первый поцелуй. Такой же ошеломляющий, такой же приторно сладкий и желанный. Ей хотелось, безумно хотелось скрыть его от всего мира. Запереться с ним в доме и никогда не выходить. Она не хотела делить его с фанатками, с этими штатами, странами и городами. Он был только для нее и точка. Она хотела вдоволь наслаждаться им, получая его всего, без остатка. По утрам водить рукой по его волосам, ожидая, когда он проснется и одарит ее своей улыбкой. Беситься в кровати, щекотать и смеяться, словно дети. Она хотела, чтобы он заменил ей всех. И он заменил. Её. *** — Запомню на будущее, что с тобой лучше не заводить никаких интрижек, — смеясь, говорит девушка, и ее подхватывает зал. — Ради тебя я бы подумал о своих словах, — с усмешкой, говорит парень. — А ты, я вижу, тот еще ловелас, Бенни, но у нас еще столько вопросов помимо твоих дешевых подкатов, — смеется Мия и продолжает, — Второй по популярности вопрос: Когда же новый альбом? — Я уже давно над ним работаю. Точно сказать не могу, когда же я выпущу его в свет, но скажу одно — он называется «Don’t hurt me» и вдохновлялся я одной девушкой. — улыбаясь, говорит певец, и смотрит в камеры. Ему нравится играть на чувствах фанаток. Нравится, как они без ума от него. Они готовы на все, лишь бы быть ближе к нему. Дай им выбор: канистра воды в пустыне или же прикоснуться к певцу. И они выберут минуту, секунду с ним. Мимолетное мгновение, о котором они потом будут рассказывать своим подругам, таким же, как и они. И каждая, кто повстречал его однажды, кто смог притронуться к этому совершенству, сейчас сидят перед своими телевизорами, у телефонов и думают, что новый альбом певца — это все про них, это для них. И все они ошибаются. Все, кроме одной. Что сейчас сидит напротив и играет с ним в злую шутку. Ей никогда не нужно было приглашение, она приходила и брала все, что захочет, сама. — Этой девушке очень повезло, надеюсь она узнает в новом альбоме строки, адресованные ее персоне, — выпаливает девушка, — И как же ты решил, Бенни, что свяжешь свою жизнь с музыкой? — Поверь, Мия, эта девушка узнает, — ухмыляясь, говорит певец и тут же продолжает, — Я все детство играл на фортепиано. Моя мать научила меня этому. Мы играли вместе. Теплыми осенними вечерами, когда отец приходил с работы, мы вместе с ней садились за фортепиано и играли вместе. Заезженные, и всем известные мелодии, они разносились по всему дому и отдавались отголосками в каждой его части. Я связал свою жизнь с музыкой с ранних лет, и не собираюсь ее бросать. Моментами я даже скучаю по тем теплым осенним вечерам, когда моими слушателями был лишь мой отец, мать и стены. Непередаваемая была атмосфера. Он уставился в пол. Ностальгия накинулась на него и начала поглощать его всего, начиная с головы. Ни матери, ни отца уже давно не было в живых. Им даже не удалось нормально попрощаться, за что он себя ненавидит до сих пор. Это был вечер 1910 года. Бенни было 14 лет. Он выступал в местном театре. Это был его концерт, его билет в будущее. Ему нравилось заниматься этим, любовь к игре ему привила мать.Ему нравился сам процесс. Родители должны были прийти на его концерт. Мама так долго готовилась, так долго подбадривала малыша Барта. — Я верю в тебя, солнышко, ты всем там покажешь! — Мам, надеюсь ты придешь на меня посмотреть, мне нужна будет твоя поддержка. — Ни за что не пропущу первое выступление своего маленького солнышка. — сказала женщина и поцеловала сына в макушку. Но они не пришли. Бенни выступил отлично, а когда встал на поклон, он не увидел знакомых лиц. Не увидел ту, ради которой так старался. Он вышел из театра и побрел домой, пиная камни на своем пути и размышляя, какой скандал устроит, когда вернется домой. И подойдя к месту, где должен был стоять его дом, он понял. Не вернется. Он стоял посреди пепелища. Вокруг были обгоревшие доски, валялись остатки от вещей, мебели. Толпились люди. Всем было интересно посмотреть, узнать, что же произошло, чтобы потом обсудить это с знакомыми за чашкой чая. Все хотели подойти поближе, рассмотреть все. Лишь малыш Бенни стоял позади всех и долго не отводил взгляд от места, что некогда было для него домом. Он лишился всего, что у него было. Он лишился своих самых главных и важных поклонников. Мамы, отца и четырех стен.