Мизантропия

На дворе снова долбаный понедельник. Даже несмотря на то, что ещё раннее утро, дождь решил хорошенько подпортить погоду и весь оставшийся день. На небе ни просвета, ни единого тёплого дуновения осеннего ветерка. Монотонные стены домов, унылые люди, вновь шагающие на работу. Кругом апатия ко всему живому. Парень, лет девятнадцати, размеренными шагами идёт по улице, будто бы нет дождя и нет причины куда-либо торопиться. Холодный ветер взъерошил его тёмные волосы. Густые ресницы слиплись от капель дождя. Тёмно-карие глаза безразлично смотрели на происходящее вокруг, взгляд был серьёзным и глубоким, но до одури выразительным, от чего каждая девушка (и не только) сходила с ума. Губы не отличались особо своей красотой; они были маленькие и почему-то бледные. Нос, напротив, был крупным, но не портил лицо, а лишь добавлял ему некой важности. Атлетическим сложением тела молодой человек был наделён с рождения: широкие плечи, сильные ноги и руки, не очень, но всё же широкая грудь, и довольно высокий рост, за счёт которого парень выглядел весьма и весьма привлекательно. Парень заходит в кофейню, которая стала для него такой родной за последние годы. По своему обычаю он заказывает американо и занимает свободный столик перед окном (хотя в такой ранний час из посетителей был только он). — Мэттью, ранняя ты наша пташка, здравствуй, — хрипло просмеялся старый кофевар. — Ну-с, расскажи-ка, чего нового у тебя? Парень пожимает плечами, мол, ничего особенного не произошло. Старик качает головой и продолжает заваривать кофе для раннего гостя, а Мэттью присаживается в ожидании заказа. Спустя несколько минут чья-то рука ставит на стол парня блюдце с чашкой, из которой плавными и красивыми потоками шёл горячий пар. Мэттью поднимает голову и смотрит на официанта. Похоже, что новенький, так как до этого парень ни разу не встречал его. Внимательно изучив взглядом молоденького официанта, Мэттью отмечает, что выглядит он на лет четырнадцать, если не младше. У официанта такие же, как и у Мэтта, выразительные глаза, только серо-зелёные, маленький вздёрнутый носик, ярко-алые губы и густые брови, которые почему-то постоянно настороженно нахмурены. Паренёк был довольно некрупным человеком, атлетическим телосложением не обладал. Рост еле превышал метр и семьдесят сантиметров, когда рост Мэттью составлял почти метр девяносто. Блондинистые волосы были идеально уложены и придавали некой невесомости лицу парня за счёт своей светлости. Выглядел официант, как маленький, невинный и беззащитный ребёнок, которого из-за его грустного и слегка напуганного взгляда так и хотелось приласкать и заверить, что всё хорошо и нечего опасаться в этой жизни, потрепать его светлые волосы и поцеловать в макушку, но в то же время хотелось и грубо отыметь его во все щели, наблюдая за тем, как младший ёрзает в постели от неприятного шила в одном месте. Мэтт тут же ловит себя на мысли, что сейчас это были размышления потенциального педофила, нежели нормального адекватного человека, и тут же опускает взгляд на чашку, вдыхая горький и дурманящий аромат свежего кофе, хотя продолжать представлять этого мальчишку под собой, стонущего и краснеющего от каждого прикосновения, просящего глубже и сильнее, доставляло некое удовольствие и вызывало пошлую улыбку на лице. Официант, на груди которого парень только сейчас замечает бейдж с именем «Харрисон», неспеша пошёл к другим столикам, за которыми уже успели собраться другие посетители. Мэттью долго провожает взглядом Харрисона, смотря исключительно на его, кстати, очень даже аппетитный зад, и именно в тот момент, когда Мэтту всё-таки заблагорассудилось приступить к своему довольно скромному завтраку, тишину, царящую в кафе, вдруг прерывает сердитое рычание одного из присутствующих посетителей. Мэттью, от рождения обладающий чрезмерным любопытством ко всему происходящему вокруг, живому и нет, тут же оборачивается и замечает того самого официанта, который рассеянно смотрел на кофе, по всей видимости, пролитый по собственной же неаккуратности, прямо на рубашку незнакомого мужчины. — Извините, пожалуйста, я не нарочно... Я правда не хотел, — Харрисон виновато опускает голову, и, конечно, замечает, как мужчина встаёт и заносит кулак прямо над ним, но даже не пытается защищаться. Мэтт быстро соображает, что такой маленький на вид человечишка может просто-напросто сложиться вдвое от такого удара, а разложиться уже в гробу, и поэтому резко вскакивает из-за стола и закрывает мальца своим телом от удара, хотя на самом деле Мэттью являлся ещё тем эгоистом, но настолько самовлюблённым, что даже если он способен на откровенное равнодушее по отношению к людям, то его в свою очередь должны все обожать, холить и лелеять. Рука мужчины застывает в воздухе, и он со злостью во взгляде присаживается обратно за столик. Харрисон лишь молча наблюдает за происходящим с откровенным ужасом. — Должен будешь, — и Мэтт, как будто ничего и не было, возвращается за свой столик допивать кофе, который уже успел остыть, а официант лишь с недоумением смотрит ему в след, раздумывая над смыслом данной фразы, но на всякий случай краснея. Парень раздражённо вздыхает, выпивает весь кофе несколькими залпами и уходит из кофейни, в принципе тут же и забывая про официанта, ибо Мэтта больше волновали исключительно самые наглые шлюшки, нежели такие неприкосновенные тихони, которые даже не знают элементарных приёмов самообороны. В любом случае в универе было много, как девушек, так и парней, готовых на всё, дабы переспать с Мэттью, пусть даже придётся пройти сразу через несколько постелей, чтобы заполучить желаемое. И парень сам был не против заниматься "любовью" с кем попало, особенно, когда, напившись в клубе, очередная пассия тащит его куда-нибудь: кто к себе домой, кто в туалет, чтобы ублажнить свои потребности, хотя в большинстве таких случаев Мэттью сам оказывается зачинщиком, начиная заигрывать чуть ли не с порога со всеми присутствующими, а уже кто поведётся, тот и проведёт ночь с парнем. Постоянного партнёра Мэтт никогда не имел, ибо сам он предпочитает лучше шляться, где попало, и иметь, кого попало, нежели получать одни и те же ощущения, трахая каждый раз одно и то же отверстие. Это можно даже назвать его девизом по жизни, вот только девиз, как и смысл жить, оставался где-то на заднем плане совсем никем не замеченным. Конечно, Мэтт был вполне адекватным человеком, без психических отклонений, но смысл жизни видел лишь в том, чтобы в очередной раз перепихнуться с кем-нибудь в тёмном переулке или общественном туалете. Сказать, что парень ни разу в жизни не влюблялся — ничего не сказать, ибо он даже не до конца понимал смысл слова "любить". Любовь значила для него лишь секс, но секс с устоявшимся партнёром. И, к превеликому разочарованию наивных дамочек и парнишек, он ни разу в жизни не задумывался о серьёзных отношениях. Вот и сейчас, не успел Мэттью зайти на территорию своего учебного заведения, как слышит чей-то противный голос, который по всей видимости принадлежал очередной шлюшке, но не обращает ни малейшего внимания на него и продолжает свой путь, как ни в чём не бывало.

***

Харрисон, оставшись наедине со своим обидчиком, быстро вытирает столик и тут же скрывается из виду. Не то, чтобы парень был трусливым, но попадать в такие ситуации не любил, а получить на сей раз по башне как-то не хотелось, тем более что тот парень уже ушёл, и кто теперь будет его защищать — непонятно. Так и просидев где-то на кухне чуть ли не весь день, лишь изредка высовываясь, чтобы разнести заказы по столикам, Харрисон всё-таки дожил до окончания рабочего дня, который приходился на девять вечера. На улице, конечно, стемнело, поэтому, дабы не попасть в неприятную ситуацию, Харрисон решил как можно быстрее добраться до автобусной остановки и поехать домой. Внезапно чья-то рука останавливает молодого человека, а позади слышится до боли знакомый и по всей видимости пьяный голос: — Пойдёшь со мной, — после чего мальчишку тащат в тёмный переулок, а сам он уже начинает прощаться с этой жизнью и со своей девственностью на всякий случай.