Sweater Weather

All I am, Я всего лишь Is a man, Человек, I want the world, Я хочу держать весь мир In my hands В своих руках.

      Баки выходит на террасу, слегка ёжась от ветра, окидывая взглядом почти пустой пляж, отливающее розовым море и тонкую фигуру, стоящую у берега. Губы сами растягиваются в улыбку, и он спрыгивает в тёплый песок, приятно греющий босые ступни. Он не особо любит носить обувь дома, и постоянно ругается по этому поводу с Питером и Стивом, которые беспокоятся, что он простудится. Баки думает, что это нелепо и мило. Он суперсолдат и половину жизни провёл замороженным в криокамере, а они волнуются, что он подхватит насморк от хождения по полу. Полу с подогревом, который холодным почти никогда не бывает (к его большому сожалению). Но такая забота приятна. Он рад, что теперь о нём есть, кому заботиться. Гидра, конечно, тоже тряслась над ним, ведь он был её лучшим оружием, но агенты никогда не спрашивали, как он спал, нравятся ему суши или роллы, его любимый цвет или позу в сексе. Он был всего лишь винтовкой в умелых руках — да, дорогой и ценной, но не более. А теперь он человек. Баки Барнс. И научили его быть человеком Стив и Питер — двое самых важных людей в его жизни.       Закатные цвета приятны глазу, и он неторопливо идёт к Питеру, наслаждаясь видом. Стив со своими картинами и походами в музеи привил ему чувство прекрасного, так что оценить момент он способен. И пожалеть, что сам не умеет рисовать, потому что тёмный мальчишеский силуэт на фоне закатного неба и моря определённо хорошо получился бы на холсте. Но, увы, Баки совершенно не умеет обращаться с красками, а Стива нет. Они устроили себе небольшой отпуск, и здесь лишь они вдвоём. — Привет, — он зарывается носом в шелковистые волосы, обнимая Питера и укладывая руки на голом животе. — Привет. Я думал, ты будешь спать дольше. — Ну, я бы, может, и поспал ещё пару часов, но тебя рядом не было, — Баки касается губами уха, переплетая свои пальцы с чужими.       Питер хмыкает, и Баки знает, что он улыбается. Мальчишка вообще часто улыбается, и он не может вспомнить ни одного раза, чтобы Питер с кем-то по-настоящему ругался или кричал. Парень понравился всем и сразу, тонко чувствовал других и находил подход к каждому. Так что очень быстро стал важным членом команды и семьи. Их солнцем, ярким и согревающим.       Его солнцем.       Баки перемещает руки на изгиб талии, нежно целуя шею, пахнущую солью и цитрусом. Питер тихо хихикает, покрываясь мурашками, и Баки коварно ухмыляется, пробегая пальцами по рёбрам, щекоча. Питер хохочет и извивается ужом, и он отпускает его лишь когда замечает влагу на ресницах. Питер прижимается к нему и пытается отдышаться, обвинительно ткнув пальцем в грудь. — Больше так не делай. — Ага.       Разговаривать совсем не хочется, и Баки впервые понимает значение выражения «уютное молчание». Это интимнее долгих бесед по вечерам в полутьме комнаты; ближе объятий и ленивых поцелуев по утрам. Это лучше — стоять вот так, смотреть на заходящее солнце и лёгкую рябь воды, и молчать.       Питер тихонько чихает, содрогнувшись всем телом, трёт нос и ёжится, прижимаясь к нему плотней.       Вместе с приближением ночи приходит холод. — Ты замёрз. — Нет. Давай ещё постоим, пока не стемнеет.       Тихая просьба действует сильнее, чем когда-то приказ куратора, и Баки тяжело вздыхает, понимая, что не сдвинется с места в ближайшие десять минут. — Залезай.       Питер недоумённо хлопает глазами, и Баки оттягивает свитер, приглашающе приподнимая. Его ему подарила Наташа на Рождество — огромный, тёмно-синий, со слишком длинными рукавами. Тёплый и приятный коже, Баки он понравился сразу. От него веяло домом, и он был искренне благодарен Нат за этот подарок. Она, как никто другой, понимала значение таких вещей в жизни. — Всегда хотел так сделать, — признаётся Питер, юркнув под ткань, поворачиваясь к нему лицом. — Здорово.       Баки фыркает, заправляет ему прядь волос за ухо, нежно очерчивая линию скул, опускаясь к розовым губам. Питер завороженно смотрит ему в глаза, касаясь языком кончика пальца, и тут же смущается, краснея. Баки улыбается и целует его в нос, ощущая себя счастливым. Внутри него океан нежности и обожания, и он тонет, захлёбывается в нём. Любовь заливает нос и рот, проникает в глаза и уши, растекается по телу теплом, размораживая очерствевшую душу, наполняя его. Делая его целым и настоящим, делая его собой.       Питер разворачивается, просовывая руки в рукава и сплетая пальцы, спиной вжимаясь в его грудь, и это ощущается так правильно и так потрясающе, что он задыхается.       Баки кажется, что в этот миг, стоя на берегу моря, любуясь заходящим солнцем и бликами на воде, они стали единым целым.       Они стали счастливыми.

Cause it's too cold, for you here, Здесь слишком холодно для тебя, And now so let me hold both your hands in, Поэтому сейчас позволь мне укутать твои руки The holes of my sweater. В рукава моего свитера.