Мистер Хониккер

      Начинался обыкновенный день в вымышленном мире чьих-то фантазий. Хаксли занимался повседневной хирургией, Айден, как престижный дворецкий, шил новые шикарные платья для юной Шарлотты и заботился о доме, Феликс был закрыт от всех и уделял время науке, дабы впечатлить своего дядю. Ну а Беннетт...Именно его положение мы сейчас и рассмотрим.       Время приближалось к более позднему, поэтому в связи с этим все жители дома собирались погрузиться в полноценный отдых, но только не наш загадочный работничек в защитном от химикатов костюме. Он сидел в это время в ванной и как обычно употреблял мыло из флакона. Отвратно, но это Беннетту ни капли не мешало. Ничего особенного не предвещало беды, ведь что бы ни случилось — мир продолжает гнить, всячески разрушаться под давлением действий людишек. Однако...Беннетт, закончив с употреблением в пищу первого флакона, взялся за другой, но к огромной неудаче и, скорее, несчастью, он взял в руки флакон с химикатами, что валялись от его же опытов на полу. Сделав всего пару глотков, работник почувствовал незнакомый вкус. Удивительно, что под силой вкуса мыла он вполне смог отличить жидкости. Осознав, какую дрянь он выпил, мигом выплюнул наружу, хоть и какая-то часть успела проникнуть внутрь организма. Разумеется, пока под контролем разума и самого мозга было мыло, знания о науке и прочем улетучились. Что прикажете делать бедному пострадавшему? Конечно обращаться к мистеру Хониккеру — тому самому человеку, который в большинстве случаев не оставлял Беннетта без помощи. Этот ученый подсознательно играл важную роль в жизни "мыльного" паренька и это ставило абсолютно все чувства под сомнения, но и просто давали знать, что ощущения рядом с ним странные, но приятные.       Вскоре, помотав головой в разные стороны, словно отгоняя лишние мысли, Беннетт вскочил с пола и помчался в лабораторию Феликса, прихватив на всякий случай тот самый флакон, из которого выпил химикаты. Без стука парень ворвался к учёному, пока тот заканчивал со своими наверняка важными файлами в компьютере. — Мистер Хониккееер! — жалостливо и с ноткой надежды на помощь промолвил Беннетт. Феликс же отреагировал как обычно без лишних эмоций, лишь направил уставший и отчасти недовольный взгляд на работника своего дяди. — Что в этот раз? — Как бы объяснить, чтобы ты если что не разгневался... — неуверенно пробормотал парень, слегка нервно почесав затылок. — Перед просмотром мыльных опер я решил перекусить и случайно во время этого перепутал флаконы, — натянув неуверенную улыбку, Беннетт протянул тот самый флакон этикеткой к Хониккеру. В ответ учёный приглянулся, а после распахнул от некого шока глаза, но быстро это странное выражение убрал с лица и шлепнул себя рукой по лбу. — Что ж, мой дорогой друг, я тебя искренне поздравляю с тем, что ты выпил крайне опасный раствор. Побочные эффекты от него следующие: сильная головная боль, рвота, бредни и остановка работы некоторых функций каждого твоего органа.       После услышанного глаза пострадавшего в панике стали бегать по всей лаборатории. По всей видимости, ему хватало раньше глазной чумы, поэтому других заболеваний он получить не хотел бы. — М-мистер Хониккер, но вы же можете исправить это? Ну вы же можете! — Могу, да времени совсем на это нет. Быть может, у тебя всё пройдёт само собой. — Быть может? Такой ответ меня явно не устроит, мистер Хониккер! Прошу вас, помогите мне!       Фраза "мистер Хониккер" с прибавлением жалобных глаз длилась до того момента, когда лицо Феликса стало недовольным и не оставалось другого выбора, кроме как в очередной раз вытаскивать Беннетта и такой рутины проблем. Закатив глаза, ученый выдавил из себя эти слова. — Так уж и быть, исправлю я твоё безвыходное положение. Да и если немного порассуждать, съеденное тобою мыло ускорит процесс удаления химикатов из твоего организма. Хоть что-то хорошее от этой херни, — без других лишних разговор мистер Хониккер взялся за создание сыворотки, пока Беннетт сидел на стуле в углу лаборатории и радовался соглашению. — Спасибо Вам, мистер Хониккер! — Рано тебе меня благодарить.       После этого в лаборатории настигла привычная для Феликса тишина, что способствовало более продуктивной работе. И вот, спустя минут 30 сыворотка была готова. Ученый повернулся к пострадавшему и протянул пробирку с жидкостью. — Держи. Она будет действовать в течение всей этой ночи и у неё есть небольшой побочный эффект, поэтому советую тебе переночевать в кладовке, чтобы ты если что был рядом с моей лабораторией. Беннетт взял в руку пробирку и мигом выпил содержимое, после чего задумался и взял за руку Феликса, на что тот отреагировал непониманием. — Мистер Хониккер, а может в таком случае Вы побудете рядом со мной? Ну, поспите рядом... — с некой тревогой в глазах и голосе проговорил работяга, направив все глазки на лицо учёного. Тот лишь отдёрнул руку и цокнул. — Ещё чего. Ты и так будешь рядом. К тому же, побочный эффект стоит под сомнением, так что рисковать не стану. Матрас в кладовке есть, одеяло в шкафу. Утром начнётся осмотр. Доброй ночи.       На этой ноте Феликс продолжил свою работу за компьютером, а Беннетту оставалось лишь проследовать в кладовку со слегка грустным выражением лица. Там он удобно устроился на матрасе и быстро уснул. Тем временем Хониккер мог немного расслабиться и неосознанно вспомнить то ощущение прикосновения. Какие глупые мысли, способные уколоть прямо в закрытое от всех сердце.       Наступил следующий день. Вновь мёртвая тишина, по крайней мере в лаборатории Феликса, а также в рядом находившейся кладовке, где мирно спал Беннетт. Ну как мирно...Скорее шумно в течение всей ночи, а наутро последовало умиротворение. Но работничку пришлось через силу проснуться, как только услышал звук открывающейся двери. — Доброе ут... — не успел договорить Хониккер, так как на его глазах он увидел лютый беспорядок в кладовке. — ...Так вот какова была причина шума. Что ж, побочный эффект дал о себе знать.       Слыша этот родной голос, Беннетт наконец открыл глаза и оглянулся. Сущий бардак. Вскоре взгляд был перемещён на учёного, а после появилась невинная улыбка. — Утро, мистер Хониккер. Извините за все доставленные неудобства... — Гм, вот как. Впрочем, могло быть и хуже. Как твоё состояние?       Задав этот вопрос, Беннетт стал щупать себя и чаще оглядываться в разные стороны. Почувствовав, что что-то не так, он снова перевёл взгляд на Феликса. — Мистер Хониккер, не могли бы Вы подойти?       В ответ на такой запрос учёный томно выдохнул и подошёл ближе к своему пациенту, после сев на корточки. — Что такое?       Не получив развёрнутого ответа, который ожидал получить, он почувствовал, как Беннетт резко обвил его шею и потянул на себя, тем самым заключив в крепкие объятия. — Спасибо Вам большое, мистер Хониккер! Если бы не Ваша помощь, я был бы сам не свой!       В его голосе можно было услышать искреннюю радость и благодарность, а тепло от объятий так эффективно исходили от его тела, что Феликс застыл и не ринулся тут же отстраняться, как бы он сделал это по привычке. Учитывая тот факт, что парень совсем не давал работяге такой свободной воли действий, тот в очередной раз выдохнул и совсем осторожно приобнял Беннетта. — Пожалуйста.       На ответные объятия Беннетт, словно радостный маленький ребёнок крепче прижимал хрупкое тело учёного к себе и шире улыбался. Такое, можно сказать, счастье он ни разу не испытывал. Неужто чувства к Феликсу оправдали себя? В любом случае, со стороны самого Хониккера это выглядело не больше, чем обычная благодарность за спасённую шкуру, над которой успели поиздеваться еще давным-давно. Но...Смысл в такой момент отрицать то, что нравится? После всей кропотливой работы можно хотя бы на минуту погрузиться в это тепло и быть спокойным. Однако, как только это время прошло, Феликс приподнялся с Беннетта, ибо уже ему действительно должно было хватать объятий. Но вышел так называемый неловкий момент — при попытке слезть с него, учёный случайно, но слегка потёрся о то самое место между ног, что вызвало у обоих парней сильное смущение и неловкость. — ...Мистер Хониккер, а Вы когда-нибудь занимались сексом? — неожиданно спросил Беннетт, также вопросительно изогнув бровь, ну а на такой вопрос Феликс резко возмутился, сильнее смутился и быстро слез с тела, на котором застыл. Отряхнувшись, учёный направился к выходу. — Больно нужны мне такие запросы.       Дверь громко захлопнулась, а Беннетт лишь жалеет о том, что настолько резко спросил столь глупый вопрос. И всё из-за случайности. Или же нет...       Через время светловолосый вышел из кладовки и глянул на Феликса. Тот даже не отреагировал, всего лишь продолжал свои труды, чтобы с каждым разом превосходить себя. Трудолюбивый, но и тем временем просто милый учёный с запертой душой. Беннетт не желал прерывать тишины и работы в целом, поэтому тихо удалился из лаборатории.       Обычные часы длились как дни. Дни как года. Хотя на самом деле прошло всего лишь 3 дня после того случая. Хониккер только и делал, что сидел в своей лаборатории и...был не в себе. В течение этих дней ни один из его опытов не завершился успешно. Лишь поблажки. А всё из-за вечных мыслей, что не давали покоя. В голове находился образ Беннетта, который постоянно звал Феликса. Эта его невинная и в какой-то степени детская улыбка...Зря он так. Зря из-за какого-то вопроса ушёл, когда сам всё внутри себя просто брал и отрицал. Каждое сказанное Беннеттом слово, каждый его смешок, шутка, или сказанная тупая фраза от эффекта мыла. Обычное отрицание по обычной причине — глупость. Для него это было глупостью, что на его пути стал какой-то работничек дяди Хаксли. Не будь отрицаний, Хониккер давно бы сам обнял его, не выдавая привычных упрёков. На поцелуй смелости бы не хватило. По крайней мере это всё позади, ведь сейчас Феликс хотел бы узнать для себя результаты нового эксперимента — что случится, если дать волю чувствам? Каждому ощущению, каждой мысли, каждому действию — свобода. Прямо сейчас это и предстоит узнать...       По возможным предположениям Феликс считал, что найдёт Беннетта в ТВ-комнате, что оказалось верным. Отворив дверь он увидел, как ничем не озабоченный мальчишка сидел перед телевизором и смотрел его любимые мыльные оперы. Тот же, услышав скрип, повернулся в сторону шума и как только увидел знакомый силуэт, в глазах вселилась паника и сожаление. — М-мистер Хониккер!       В ответ тишина. Лишь запертая дверь и усиленные звуки шагов в сторону светловолосого. После энтузиаст науки сел рядом и посмотрел в эти испуганные, но до боли в сердце родные глаза. — Ты не виноват, Беннетт.       Эта фраза заставила вздрогнуть, но не так сильно, как после того, когда Феликс обнял паренька. Сильное биение сердца. Это мистер Хониккер? Он слегка отстранился и продолжил уже сверлить взглядом. — Никому ни слова.       Причину этих слов Беннетт понял лишь тогда, когда его губы накрыли чужие. А если быть точнее, то губы мистера Хониккера. Это было настолько неожиданным, что всё равно сопротивляться особо не хотелось. Такой момент и прерывать его? Безумство. И в этом случае Беннетт прикрыл глаза и стал смело отвечать на поцелуй, который постепенно становился пылким и более требовательным. Голова забита теперь не поручениями Хаксли или планами удивить дядю...Нет. В этой комнате эти два голубка, а значит вся атмосфера посвящена им.       Сколько прошло с момента поцелуя? Минута? Пару? Пять? Неизвестно. Зато пока это время шло, Беннетт уже нависал над Хониккером, и как только поцелуй прервался, оба смотрели друг на друга, при этом восстанавливая дыхание. — Ответил на поцелуй ты достаточно быстро, — с ноткой удивления сказал Феликс. — Люблю. Но скрывал. Сам знаешь, что видя мою улыбку, можно подумать обо всем, но только не о чувстве влюблённости. — Мыло постепенно из мозга сливается? — Может и так.       Обоим было невтерпёж слиться воедино в поцелуе вновь, поэтому они это и сделали. Приятно, безумно и уже возбуждающе. По крайней мере для учёного эти ощущения были новыми и до жути очаровывающими. Пока происходящее вокруг было забыто, Беннетт медленно расстёгивал пуговицы на халате и рубашке Хониккера. Паренька очень радовал тот факт, что в ответ сопротивлений не было, поэтому продолжать светловолосый стал смело и уверенно. Так он оголил плечи, а после большую часть тела. Сладкий поцелуй в очередной раз прервался, а рука хищника нежно проскользнула по груди добычи, от чего Феликс слегка изогнулся в спине и прикрыл глаза. — Я всего лишь легонько коснулся тебя, а ты уже так реагируешь. Настолько долго был заперт в себе, что для тебя такое дело в новизну? — Я — учёный. У меня нет на такое времени, как и необходимости. — А сейчас есть.       Избавившись окончательно от ненужной и мешающей верхней одежды Хониккера, Беннетт стал водить руками по талии своей жертвы несколько раз, пока сам прильнул к бледной и никем не тронутой ранее груди, начав ласкать её легкими и еле ощутимыми прикосновениями губ. Настолько наш учёный был девственником, что уже от него послышался тихий, но тяжелый выдох, откинув при этом голову назад и выставив так шею. Это сыграло роль возможности покрывать ласками и то место вместе с плечами и ключицами. Уже можно было понять, как уязвим был Феликс и насколько сильно предпочитал долгие прелюдии в такой момент.       Прошло немало времени нежных ласк, что переходили постепенно в более бурные, после чего оба парня остались без одежды. Лишь осторожно прижимались к друг другу, словно боясь сделать что-то не так. Особенно боязнь была у Хониккера. Не только от будущих предстоящих действий, но и просто касаться тела Беннетта, что было покрыто неприятной оболочкой после глазной чумы. — Это твой первый раз, так ведь? — прервал тишину светловолосый. — Тц...Просто будь нежен со мной, — сквозь смущение и стыд тихо ответил Феликс.       Услышав такую милую просьбу, улыбка сама стала тянуться до ушей. Поцеловав свою жертву в щеку, Беннетт лишь удобнее устроился и смотрел лишь на учёного, что скоро окажется в его руках. — Прости, если причиню боль.       Внезапно глаза Хониккера распахнулись, а нижнюю губу закусил так, что после такого должна была рекой хлыстать кровь. Такой хрупкий и уже от неглубокого и осторожного входа он так бурно реагирует и из уст послышалось продолжительное мычание. Светловолосый стал тереться о его щеку своей как кот, пытаясь хоть как-то успокоить и дать знать, что он привыкнет.       Прошло всего ничего, а добыча более менее расслабилась. Наступило легкое удовольствие по-прежнему вперемешку с легкой, но почти не ощутимой болью. Парень осторожно обвил шею партнёра, полностью закрыв глаза и не сдерживая поступающих тихих стонов. Эти звуки ласкали уши и усиливали желанность друг друга. Темп со временем увеличивался, а стоны становились куда громче. Как ни пытайся их сдержать — без толку. Да и думать стоило не о том, как скрыть такие позорные и стыдливые звуки, а о том, как хорошо было обоим. — Беннетт, быстрее чёрт возьми...       Было настолько жарко, что Феликс неосознанно царапал спину паренька и выгибался так сильно, как мог. Непривычно, но такое блаженство. Оба сейчас были погружены в эйфорию. Оба были на пределе. — Я люблю Вас, мистер Хониккер.       Темнота. Томное дыхание. Лишь светло-голубые и оранжевые глаза, что смотрят друг на друга. — Я тоже люблю тебя, Беннетт.