Утро

Если бы не прозвучавшее вчера «можешь спать спокойно, ты охраняешь не меня», Чжулю бы уже давно был на ногах – при первом же шорохе одежды, после первого же тихого скрипа половицы. Если бы не… уж подойти бы к себе он точно не дал. - Открой глаза. И тот, кто эту фразу произнес, не просто уверен, он знает, что Чжулю не спит. Уже не спит. А если бы ошибался – то уж точно не был бы тем, кем умудрился стать в свои едва ли полные два десятка лет. Чжулю, к своему стыду, не может сразу вспомнить, когда родился первый сын главы ордена. Вэнь Сюй сидит на краю постели и улыбается. Рассматривает. А Чжулю молчит. Говорить-то приказа не было… кстати, если это произнести вслух, улыбки на губах первого наследника уже не будет. Вэнь Сюй полностью уверен в своей власти и при том довольно прохладно относится к ее ежеминутному подтверждению. Скорее, он склонен предоставлять выбор своим собеседникам – как им служить солнечному ордену. Не пожелают служить – будут уничтожены. Все просто. - Зашел сказать, чтобы ты не торопился с пробуждением, - беспечно усмехается Вэнь Сюй. - Вы разбудили меня, чтобы разрешить спать дальше? Шутка выходит не очень вежливой, но Сюю явно нравится – он протягивает руку, впутывая пальцы в пряди на плече лежащего мужчины, чуть дергает и отпускает. - Чтобы рассказать, как мой драгоценный младший брат был крайне разочарован тем, что ты не будешь сегодня его сопровождать. Чжулю пожимает плечами. Безночный город – не то место, где наследникам Вэнь требуется охрана, поэтому играть с его временем оба наследника могут как угодно, глава ордена не станет вмешиваться. - Расскажите. Что вы ему сказали на сей раз? Формулировки, которыми Сюй сообщает младшему брату, что тому снова не дождаться своего – единственного не бесящего до истерики – слугу, каждый раз поражают размахом фантазии и выбором слов. И каждый раз доводят Вэнь Чао до состояния невменяемого и бессильного бешенства. - Что готов дюжину раз извиниться перед своим драгоценным младшим братом за то, что ночью измотал его телохранителя до… прекрати смеяться, я всё вижу. Плечи у Чжулю и впрямь слегка подрагивают, хотя вот не надо бы над старшими в ордене смеяться, даже если те сами предлагают. - Виноват. А потом уточнили про ночную охоту? - Не уточнил, - качает головой Вэнь Сюй. Наклоняется, упирается ладонями в плечи мужчины, намеренно встряхивает головой, чтобы длинные пряди из собственной уже идеально уложенной прически упали на обнаженную кожу, хоть и не проймет – да все равно, Чжулю почувствует. – Думаешь, надо было уточнить? - Чжулю думает, что теперь первому молодому господину стоит проявить повышенную внимательность за завтраком. Вэнь Сюй на мгновение – одним вдохом – стирает маску, смотрит пристально, требовательно, внимательно. - Рискнет ли отравить?.. Осторожнее, Вэнь Чжулю. Чжулю качает головой. Ему не страшно: каков Вэнь Сюй на самом деле, без смешливой улыбки, без ласковых слов, без охотной шутки на губах – он помнит и позволяет себе забыться. - В самом вопиющем случае я бы поставил на протертый соком молочая нож. Не более того. Это правда, второй наследник ордена Вэнь совершенно не отличается смелым и предприимчивым характером. В самом вопиющем, как верно подобрано слово, случае, Чао решится на что-то, требующее большого количества яда для смертельного исхода и обязательно что-то, невероятно легкое в определении. Горькое, резкое… чтобы у брата губы жгло и целоваться не смог, а вот хоть немного более существенный вред он причинить не решится: отец будет недоволен. Отца Вэнь Чао боится почти до судорог. И ненавидит старшего брата, являющегося полным отражением их могущественного отца и владыки Цишань Вэнь. Впрочем, ненавидит ли?.. Старший вот совсем не скрывает откровенного непонимания, для чего же нужны некоторые младшие. Наверное, чтобы было кого поддразнивать по утрам? - После такого предостережения соблазн пропустить завтрак становится… ммм, крайне непреодолимым, - Вэнь Сюй снова возвращает слегка ироничную манеру беседы. И завершает движение, которое остановили неосторожные слова телохранителя – наклоняется, втягивая в поцелуй. Сначала легкий и почти неспешно-дразнящий, но только сначала. – А ты почему мне не отвечаешь? - Не могу позволить себе быть пособником мучающих молодого господина соблазнов. Сюю нравится. Ему вообще нравится, когда с ним разговаривают на его языке – от иронии до сарказма, не давая спуску и не оглядываясь на положение. Что толку в том, как бьется птица в клетке? Ее душа всецело принадлежит первому наследнику ордена Вэнь. - Вот как, - теперь Сюй ложится всем весом. Чуть выше, чем хотел изначально – теперь ему удобно говорить на ухо, почти интимным шепотом, хотя в комнате никого нет, кроме них двоих, хотя комната освещена рассветом нового дня, а не скрадывает уютным сумраком многообещающей ночи. – Ты сам по себе соблазн, как тебе такое признание? Расхожая фраза, на самом деле. Но если ее проговаривать по слову, на выдохе через каждое… все-таки удержаться не получается, передергивает волной. Сюй коротко смеется, прижимает к постели сильнее. - Ну, как тебе такое признание? – требовательно хмыкает он уже совершенно нормальным тоном. – Давай, просыпайся. Развлеки меня. Час еще драгоценного брата терпеть… В какой-то степени Чжулю даже, наверное, сочувствует «горю» старшего наследника. - Звучит как признание в любви, - задумчиво соглашается мужчина. Слегка прикрывает глаза. Сюй иногда его учит: держать паузы, использовать интонацию. Сложно. Но можно запомнить и постараться применять. Иногда. Вэнь Сюй принимает игру, которой сам же и учит. Кивает. - А чем же является, по твоему мнению? – с искренней заинтересованностью спрашивает он. - Слабостью. - Вэнь Чжулю… В целом, от гнева до смеха Сюю – полшага. Обратно – и десятой доли не наберется. - Того, кто жаден, – прельсти выгодой; того, у кого дела в беспорядке, – захвати; с тем, кто полностью подготовился, будь начеку; от сильного уклонись; вспыльчивого выведи из себя; с высокомерным веди себя так, чтобы его гордость увеличилась; того, кто отдыхает – утоми; тех, кто дружен – раздели; тех, кто не готов – атакуй, выступая, откуда не ждут. Пока Чжулю все это цитирует, Сюй даже слушает, чуть покачивая рукой – пытается понять чужую логику. - И которая из них? - Ни одна из перечисленных. - Вэнь Чжулю. Вот теперь Сюй заинтригован. Приподнимается, склоняя голову набок – он не угадал рассчитанный на несколько ходов ответ, и это его будоражит, как зверя – запах свежей крови. - Да, первый молодой господин? - Зачем цитируешь, коли ни одна не подходит? - Чтобы первый молодой господин убедился, что дополнил трактат новым замечанием. Сюй хохочет. - Главе Цзинь процитирую на досуге, - обещает он, жмуря от удовольствия карие глаза с отливом пламени. Почти как у отца. В точности как у отца, когда Сюй в гневе. Вот только сейчас он укладывается обратно – довольным, почти что сытым и умиротворенным хищником. - Много лет назад мой отец… допустил не совсем обдуманное решение. Впрочем, сейчас бы мне, как почтительному сыну, оставалось лишь горевать, поступи он наиболее разумно. - Мне спросить, какое? Сюй хмыкает. - Можешь не спрашивать, и так скажу. Ему стоило обратить более пристальное внимание на один считающийся не слишком лояльным клан в Цишань, а их старшего наследника воспитывать вместе со своими сыновьями. Или как собственного сына. Клан-то все равно был обречен. В комнате становится холодно и душно. Чжулю смотрит в сторону – чуть выше плеча первого наследника Вэнь. - А вам-то что за печаль в том, молодой господин? Сюй за подбородок цепко поворачивает голову собеседника, вынуждая смотреть если не в глаза, то в лицо. - В том, что я бы не был против такого шикарного брата, полностью преданного моему отцу. Пусть и названого. А то упустили, как меч в Бездонный омут… Духота отступает. Как ни крути – все признание того, насколько ценен. Насколько хорош. Или насколько Вэнь Сюя раздражает его кровный младший брат, обдумывающий в данный момент какую-нибудь попытку отомстить за очередное небольшое – но уже привычное – унижение. Сюй недовольно цыкает. Наклоняется снова – низко-низко, опаляет выдохом скулу, проводит губами следом, не целуя, зато на грани издевки. - Но, с другой стороны, скажи мне, разве смог бы первый наследник могущественного ордена, на которого смотрят тысячи, так открыто делить постель с братом, пусть даже и названым?.. Вот в чем печаль, знаешь ли. Чжулю, между прочим, думает, что Сюй смог бы. И все равно был бы идолом, кумиром, предметом обожания и преклонения. Похитителем чужих душ, иногда оговаривается людская молва. Впрочем, Вэнь Сюй обычно пожимает плечами и уточняет – он просто берет свое.