Выжившие

Вид у парня не из лучших. И Ларри даже стало жаль, в то время как Миллер в ужасе смотрела за его внешним видом. — Господи. Голубые пряди волос преобрели алый оттенок, половина лица поперек была рассечена, уголок губ справа был разорван. На переносице застрял большой кусок жалеза, на который он упал. Также на лице торчали осколки разбитого стекла. Из предплечья правой руки, левого бока и правой голени торчала проволока, так что помочь незнакомцу было еще сложнее. Под его телом виднелась лужа крови, с секундами ставая всё шире и больше. Она поблескивала на осколках и впитывалась в рванную толстовку парня, от прикосновений к рукавам которой капала, ибо переполненная жидкостью. Ларри от раздражения сглотнул. Бесило только то, что он не может помочь даже себе, не то, что кому-то другому. Эшли кряхтела от вывихнутой руки, в то время как у него жутко кружилась голова и хотелось блевануть, да ещё и после такого зрелища. Нельзя было разглядеть что-то. Это можно назвать разве что «кровавым месивом», чем лицом. Не присущая человеку бледность, а ещё — в нескольких местах раздёртая кожа, что заставило Роджертса немного нахмуриться, с явностью о том, кем может являться этот парень. Кое-как Эшли всё же выщила юношу, пока шатен поднимал обломки стеклянной будки, и с грохотом упала на змелю, жалобно издавая стон. Роджертс подсадил его к себе на спину и прихрамывая, пошел к Миллер. Выйти было бы не так сложно, если бы не группа зараженных, надвигающаяся прямо на пострадавших. Они находились уже в нескольких метрах от ребят, потому Эшли тут же взяла весь протекторат на себя, хотя и понимала, что с её меткостью и остальными качествами бойца можно сразу же рыть себе могилу. — Ненавижу эту жизнь! — прокричал Ларри, кладя руку в карман и кидая в сторону подруги. — Лови это дерьмо! Девушка, поймав нож-бабочку, развернулась спиной и начала в прямом смысле слова, рубить нападавших. — Откуда это у тебя? — вскрикнула она, когда один из зомби упал возле неё и бился в конвульсиях и торчащего в голове ножа. Она ловко вытащила его отуда и отпихнув ногой тело, повернулась в сторону Роджертса. Пока всё было закончено, потому подростки спешно вышли из-под уже разваленой станции. — Эшли, ты уверена в том, что он не заражен? — Ларри повернул голову на шатенку и был готов сейчас же избавиться от предмета их проблем. — Проверять его на наличие укусов я сейчас не собираюсь. — он фыркнул. — Может выкинуть его да и все? Делов то. — Ларри, ты придурок? — взвыла Миллер и свела брови. Она развернулась, чтобы посмотреть, нет ли за ними хвоста. — Ничего, что он сейчас и без тебя сдохнет, так ты еще и выкидывать его собрался. Если он заражен, облик зомби начнет проявляться спустя пару минут, и даже если парень не чист, дома можно в любом случае пристрелить. — От тебя так и веет оптимизмом. — Ларри саркастически засмеялся. — Ладно, уговорила. Беги и предупреди всех, заодно и подготовь всё. У него кровопотеря, будто он баба. — Ларри! — девушка со злобой окинула его взглядом, в то же время разглядывая месность вокруг себя и вспоминая, как далеко она от базы. Совершенно немного, но пешком туда минут десять. — Не смешно. — А я и не смеюсь, — хмыкнул он. — От него жутко воняет. — Эшли разьядренно выдохнула. — Окей, успокойся ты. Я дойду сам, нож при мне, не бойся. Недолго думая, Миллер кивнула, и из последних сил побежала в сторону подвала.

***

— Мэйпл! — Эшли максимально громко и сильно тарабанила в дверь кулаками, ведь за ней шло несколько мертвецов. Те были ну слишком далеко от ворот школы, но всё же. — Срочно открой дверь и готовь сумку с аптечкой, тряпками. — шатенка с ноткой боязни продолжила. — Это слишком тяжелый случай. — Где Ларри? — Уайт приоткрыла дверь и впустила героиню, еле закрывая и осматриваясь. — С ним что-то случилось?! Сероволосая дотронулась до руки подруги, но та с шипением отошла. Тогда, при свете еле горящей лампочки, что висела над ними, она заметила насколько всё плохо — на Эшли была порванная и кровавая одежда, на открытых участках кожи много порезов и синяков. Она выглядела крайне ужасно. — Ларри идёт к базе с полуживым синеволосым парнем. — шатенка начала копошиться в вещах и в полках. — Мы нашли его на месте взрыва, а именно — на электростанции. Даю слово, не было бы нас рядом, он бы уже был трупом. — Чёрт возьми, — Мэйпл схватилась за голову. — Всё настолько плохо? — У него сильное кровотечение со всех конечностей и лица, — Эшли сглотнула ком в горле. — И нужно как-то ему помочь. Где же этот грёбаный медицинский справочник? — в истеричечком тоне произнесла Миллер и кинула сумку назад. К разговору присоеденился Тодд, ведь предмет полетел ему в лицо, и он с кряхтением и делая шаг назад словил его. — Синеволосым? — уловил ежинственное Беннет. — Да, я не ясно говорю? — девушка была напрочь раздражена, а лишние вопросы лишь всё усугубляли. Но она вспомнила отрывками тот разговор и немного смягчилась. — Понимаешь, парней с голубыми волосами слишком много. Да и девушек также. Я совсем не уверена, парень ли это вообще, потому пожалуйста, заранее успокойся, и не накручивай себя. — Тодд осторожно положил сумку возле девушки. — Нормально всё? Беннет кивнул. В гостинную неожиданно ввалился уставший Роджертс с подростком на спине. Эшли уже стояла позле стола и с готовностью стискивала в руках снятую с себя кофту и несколько тряпок. Ларри молодец, потому что зная благодаря Миллер немного базового в первой медицинской помощи, перевязал самую кровоточащую рану, — а ею являлась правая нога. — Эшли, — шатен рвано выдохнул, глядя на присутствующих. Мэйпл со смятением наблюдала за всей сценой, а Миллер выглядела слишком, утружденной? — Ещё раз не закроешь двери, ты труп. В прямом смысле слова. — шатен был в шоке от безысходности подруги, даже в такой столь экстримальной ситуации. — Фух, пиздец он легкий! Анорексичка сраная. — Ларри, не время для разговоров, клади его на стол. Эшли насторожила его. Являлось ли это чем-то настолько смертельным, что теперь даже Миллер боялась сделать что-то не так. Послушавшись подругу, он положил парня на диван. — Я буду здесь, — шатен валился с ног, но обперся об стенку. — Мало ли.

***

Двадцать пятое января, 21:37 — Пап, а долго мы еще будем ехать? Мальчик сидел на заднем сидении и ее мог уняться. Они ехали на озеро, что находилось недалеко от города, но вид там был очень красивый. Частенько, но все вместе, когда родители не имели большой нагрузки на работе, и когда не приходили уставшими, они могли закинуть в машину несколько сэндвичей и отправиться вечерком туда, чтобы посмотреть на мерцающие в ночи звёзды. — Сал, потерпи, мы с мамой устали тебе повторять. — мужчина с милостью посмотрел на сына, что сидел прямо за ним. — Ещё часик и мы будем на месте. — Да ладно тебе, малыш, сейчас будем! — весело уже ответила мать, только с таким вдохновляющим тоном, что мальчик ещё сильнее сжался в сидение, глядя на округи за окном, и улыбнулася. Диана — очень горячо любила обоих своих мальчиков. Вот потому и даже не глядя на настоящую и тугую усталость в груди, продолжила смотреть на дорогу с позитивом. — Хорошо. Младший Майерс уложился лечь поспать, ибо дорога и вправду длинная. Им нужно проехать парк, далее — школу для католиков, потом уже магазин со всякими снэками, от которого пахнет за несколько миль. Ну, а потом густой лес — именно то время езды, когда у него в груди бешено колотиться сердце, а в мыслях только мягкая зелёная трава, напротив которой небо, усыпанное сотнями мерцающих и падающих вокруг луны звёзд. Его мечтания остановил резкий звук тормозов и крик родителей. Дальше — кромешная темнота. Боль. Ему так больно. А ещё он слышит вой сирен, от которых всё ещё больше глохнет в голове. Отвратный писк и он клянется, что мог бы взять первую попавшейся палку и впихнуть себе в уши, чтобы всё замолчало. Сал слепо пытался дозваться до родителей, но никто не отвечал. Кое-как выбравшись из-под мятой машины и протерев глаза, на глаза ребенку бросилась ужасная картина: тела родителей лежали на снегу, который в некоторых местах успел окраситься в красный. По щекам юного Майерса потекли стеклянные слезы. Подойдя ближе, мальчик начал тормошить тела родителей, но спустя некоторое время в глазах потемнело, и Сал упал на холодный снег уже не слыша ничего. После того, как семью забрала карета скорой помощи, мальчик проснулся в белой комнате с запахом лекарств. Он никогда не был в больнице, не считая походов на прививку или обычный осмотр. На лбу и вокруг живота был бинт. Когда голубоволосый не увидел родителей рядом, то стал звать на помощь. Не прошло и минуты, как в палату ворвалась медсестра. Она присела на койку и начала монотонностью усыплять сознание и тревогу мальчика. Тот, успокоившись начал спрашивать про родителей. — А где мама с папой? Сал мямлил, ибо введенные препараты обезбаливающего и зашитые под наркозом раны не давали внятно обьяснять всё. Каждое слово в его сознании вылетало быстро, будто он если не узнает, тут же умрёт, но в реальности всё выглядело более чем странно, ведь он отрывками предложений пытался что-то спросить, повторяя это снова и снова, но в разнвх интерпретациях. — Папа лежит в соседней палате, с ним все в порядке. — медсестра всё же поняла вопрос. — А мама? В ответ молчание. Медсестра не могла найти слов, чтобы обьяснить маленькому ребёнку о ужасной трагедии и сильной потери крови, от которой Диана Майерс аросьо не смогла выжить. — Она умерла, да? Медсестра без слов положительно кивнула и с соболезнованием удалилась из палаты. С того момента жизнь четырехлетнего Сала Майерса потеряла все яркие краски.

***

Два года спустя, семнадцатое апреля. — Сал, сегодня мне нужно будет уехать. На долго. — без особых колебаний заявил мужчина, складывая всё необходимое к себе в чемодан. — Опять в коммандировку? Он знал, когда отец едет на важные встречи, всегда берёт с собой вещи и остальные нужные для жизнедеятельности принадлежности. Также выглядело и сейчас, вот только он буквально вывернул основной шкаф и засунул к себе всё самое основное и нужное. — Да. — хмуро кивнул Майерс. — Без четверти пять придут люди, они присмотрят за тобой на время моего отсутствия. — Но раньше же не смотрели. — парень был немного удивлён, хотя после длительной реабилитации и не имения другого общения, как с телевизором или отцом, было бы неплохо поговорить о происходящем там, на улице, с другими. — Так надо. — с некой странной улыбкой ответил он. — Без лишних вопросов. Генри Майерс взял черный чемодан и двинулся к выходу. Даже не посмотрев на сына, мужчина вышел из квартиры и хлопнув дверью, проворачивая в замочной скважине ключ. Мальчик не слышит, как отец кпяхтит и со злобой сжимает ключ. Как он и обещал, к пяти за мальчишкой пришла пара людей в тёмных официальных костюмах. Двое мужчин взяли Сала под руки и повели из дома к машине. Запихнув туда Майерса, один из них сел за руль. В голову шестилетнего мальчика стали приходить дурные мысли, ведь после той аварии, голубоволосый панически боялся любого транспорта на колесах. Дорога была недолгой. Подъезжая к сероватому и подразрушенному зданию, Сал даже не шелохнулся. Он понимал, что это окончательный конец. Конец счастливой жизни в своем уютном доме с отцом, который всё это время явно притворялся в преданности сыну и любви. Припарковавшись, мужчины вышли из машины, выпихнув оттуда же маленького Сала, они повели его прямиком в это здание. — Посиди здесь, мы найдём тебе свободную комнату. — басом заговорил мужчина-водитель, что более менее по внешности был приветлив ему. Он присел на диван по-турецки и оглядывался по сторонам. В конце коридора шла девочка с пятлеющей за ней сзади девочкой по младше, и держащая в руках куклу. У обоих был измученый взгляд, а под глазами — серые впадины, будто они голодают. Он в ужасе отвернулся, дабы не привлекать на себя внимание. — Пси-хо-те-ра-певт, — по слогам прочитал он, смотря на табличку напротив стоящей двери. — Кто это? По телевизору он однажды слышал о таком человеке. Его называют «мозговправ», но он точно не уверен, психатр это или психотерапевт. Или, это одно и тоже. В любом случае, этот человек ему неприятен, и он ни за что сюда не пойдёт. Майерс услышал противный смех за поворотом в конце коридора, потому с интересом направился туда. Придя туда он выглянул, и наблюдал, как группа парней старше его, дразнила и всячески обзывала мальчика с рыжими волосами и в очках. Точнее, последний предмет был разбит и валялся в метре от закрывающего себя руками, мальчика. Не растерявшись, Сал демонстративно вышел из-за угла и подошел к рыжему, защищая его. В его сторону сразу пошли оскорбления. — О, а ты это кто? — парень тыкнул пальцем в него. — Новенький, ну че, зря сюда попал, кто такого как ты, полюбит? — Ха-ха, маленький голубой педик. — засмелся юноша, стоящий впереди, что разбил рыжему нос. — Новое прозвище. — Да отстаньте вы от него, он не заслуживает даже оскорблений в свою сторону. — цокнула вышедшая девушка, которая стояла на шухере в конце другой стороны коридора. — Побежали, директрисса идёт. Не обратив абсолютно никакого внимания, Майерс повернулся лицом к мальчику. С его носа капнула кровь, а в руках он держал побитые очки. — Привет, я Сал. — с дружелюбием заявил он, и вытащив носовой платок, протянул мальчику напротив. — Сал Майерс. Ты знаешь, что это за место? И как тебя зовут? — Я — Тодд Беннет, уже два года живу тут. — рыжий с осторожностью принял руку, зная о том, что ради забавы, парни могли подговорить кого-нибудь из отстраненных. — Тебе разве не сказали? Это детский дом. — Детский дом? — в недоумении переспросил синеволосый. — Странно, папа мне сказал, что придут люди присмотреть за мной, так как он опять уезжает в коммандировку. — он замыслился. — А на долго я здесь задержусь? — Я уже здесь второй год, потому не знаю. — с грустью ответил он. — Видимо он не поехал в коммандировку, а просто хотел избавиться от тебя. — рыжий нацепил побитые очки и поднялся. — Кстати, если папа не с тобой, тогда что с твоей мамой? — Я не хочу об этом говорить. Тодд напрягся. Он ничего не делает, и нормальный, а значит с ним можно дружить. — Хорошо. — он с пониманием кивнул. — Слушай, а давай я попрошу чтобы тебя поселили ко мне? — вдруг выдал Беннет с бушевавшей радостью. — Всё равно один живу. — А так можно? Сал был в смятении. Неужели, детский дом не такой страшный, как ему рассказывали воспитатели и по телевизору. В особенности, электронный ящик являлся самый запугивателем сего места. — Идём за мной. — Тодд жестом позвал за собой. — Попробуем уговорить.

***

Двадцать девятое декабря, 6:58 — С днём рождения, Сал! Прокричал Беннет и запрыгнул в кровать другу, щекоча и пробуждая его. На удивление юноше, из-под одеяла выпал горящий ночник, но он сделал вид, что не заметил, ссылая всё на подальший разговор. — Спасибо, Тодд. — будто после сна, синеволосый потер глаза. — Я про него уже и забыл. — Ты же только встал, дурак! — фыркнул рыжий. — Нельзя же так, ха-ха. — он вытянул из заднего кармана пижамы что-то. — Держи, это тебе. Беннет протянул другу маленькую коробочку чёрного цвета. Когда Сал её открыл, на его лице читалась радость и удивление. В самой коробочке лежало четыри конфеты и два тёмных резиновых браслетика. В детском доме сладкое — большая редкость, а выходят на улицу дети очень редко, поэтому Майерс был как никогда рад такому подарку. Это никак не выглядело скромным, ибо даже всю жизнь проживая в достатке и деньгах, для него всегда самыми важными были материальные ценности. Мальчик без слов обнял Тодда, на что тот в ответ. Отстранившись, они улыбнулись друг другу, но их идиллию прервал сам же Сал, так как по-дурацки высунул язык и покосил глаза, заставляя обоих прыснуть от смеха. — Смотри, это браслетики дружбы. — указал Беннет. — Их никогда не снимают. Я хотел показать этим, что ты для меня много значишь, Сал. — рыжий замялся и начал комкать в руках найденый маленький клочок бумаги, который лежил на кровати у друга. — Ты первый, кто заступился за меня, стал лучшим другом. Я не представляю, что бы делал без тебя. — Тодд, ты мой самый лучший друг. Я тебя никогда не оставлю! — Майерс улыбнулся. — Даже если нас заберут семьи. — Я тебя тоже, Салли. — Хэй, а ну не называй меня так! — синеволосый наиграно обиделся, складывая руки на груди и отворачиваясь. — Ладно, — Тодд хмыкнул. — Давай сделаем фотографию на память? — Делать фотографию? В шесть утра? — в удивлении переспросил парень. — Ты свихнулся? Да и откуда у тебя фотоаппарат? — Почему бы и нет? — пожал плечами рыжий. — А фотик стырил у нашей директриссы. — Не, ну ты даёшь. — засмеялся Сал. — Настоящий генератор идей и мозг.

***

Седьмое марта, 12:06 — Нет, Тодд, пожалуйста! — Сала удерживал охранник. — Ты не можешь оставить меня одного! — Прости, Сал, но это не моя вина. Я не могу изменить абсолютно ничего. — Браслетики дружбы, помнишь? — в порыве гнева повторял Майерс. — Я всегда буду помнить о тебе, слышишь? Зачем ты бросаешь меня?! Синеволосый отпихивался от охранника так, как мог, зная о том, что его ожидает далее. Кабинет психотерапевта, к которому он снова будет ходить две недели и пить успокоительное, на самом деле всегда уплывающее в унитаз. — Да. — тихо шепчет Тодд. — Я тоже. — Беннет, бери сумки и на выход, быстро. За тобой приехали. — строго произносит директрисса, никак не реагируя на взбучку охранника и парня, что так свирепо и рьяно пытается попрощаться со своим другом. — Майерс, успокойся. А ты, Йоганн, отпусти его. Пусть скажет пока. Его отпустили. Парень подбежал к Беннету, но остановился за шаг до него. Сал посмотрел на лучшего друга измученным взглядом, в котором много боли и налетел с обьятиями. За все шесть лет, проведенные в детском доме, Тодд единственный, кто мог утешить, развеселить. С ним было приятно проводить время. А сейчас, его друг уходит. Навсегда. И вы…больше не сможете так безмятежно жить, преодолевать насмешки, со стороны старших, бояться, и смотреть на звёзды, сквозь решетку на окне, потому что это конец. — Прости, Сал, — рыжий отцепился от друга, стараясь не плакать. — Мне пора. Ты был и всегда будешь моим лучшим другом. Договорив эту фразу, парень взял рюкзак на плечи и скрылся за углом, оставляя Майерса стоять со слезами на глазах. Его опять бросили.

***

Семнадцатое декабря, 17:31 — Сал Майерс, за Вами приехали. Уже повзрослевший голубоволосый парнишка сидел у себя в комнате и думал над тем, кто мог за ним приехать. Неужели, новая семья? Как же он глубоко ошибался. Спустившись вниз с пакетом вещей, которые ему подарил Тодд, Майерс увидел человека, который должен был его забрать. Он в ужасе вздрогнул. Собственный отец, который больше чем десять лет назат бросил его здесь ничего не сказав, сейчас стоит перед ним, чтобы забрать домой. Сал не очень-то и хотел возвращаться с Генри домой, но выбора вообщем-то, нет. Разве что, сопротивляться. Хотя, ссадины и раны на руках свидетельствуют о том, что нужно такое оставлять на потом. — Что ты застыл на месте? — мужчина попытался говорить угрюмо, но в тоже время будто сдержано для директриссы, что была рада сплавлению очередного детдомовца. — Быстро в машину. Старший Майерс подошел к сыну и взяв того за воротник черной толстовки, потащил к выходу. Запихнув Сала в машину также, как это когда-то делали органы опеки, Генри сел за руль и направился к их старому дому. Хоть и прошло много времени, панический страх транспорта на колесах так и сохранился у Майерса младшего.

***

— Пап, не надо, прошу. Мужчина не обращая внимания на мольбы сына прекратить, взял очередную пустую бутылку от спиртного и запустил прямо в голубоволосого парня. Когда Генри понял, что не попал, то встал из-за стола и пьяной походкой попятился к Салу. Взяв осколок от разбитой бутылки, старший Майерс прорезал сыну левое предплечье. С руки сразу стала стекать струйками кровь, а на глазах у юноши начали наворачиваться слезы. Далее пошли удари по ногам, животу, лицу. Такое происходит не впервые, но каждый раз заканчивается плачевно для подростка. Упав на пол, голубоволосый парень уже ничего не чувствовал. В глазах помутнело и он отключился.

***

Одинадцаток марта, 20:49 Младший Майерс начал замечать странное поведение отца в последнее время, но то, что произошло сегодня, он не забудет никогда. Генри вернулся домой после очередного рабочего дня, но стоило пройти в гостинную, как он закашлялся кровью. В этот момент из комнаты вышел Сал, но когда увидел, что отец идёт на него с явно плохими намерениями, достал из ящика нож. По новостям говорили об этом. И он знал, что теперь мир превращается в кромешный Ад. Тогда-то и начали проявляться первые симптомы. С правой щеки Генри начала сползать кожа, а со рта потекла кровь. Не долго думая, Сал вонзил нож в тело отца, и со слезами на глазах вбежал в комнату. Достав из ящика лезвие, парень сел к стенке возле кровати и начал наносить порезы поперек левой руки, а потом и правой. Когда пол, и не понятным образом стена окрысились в бордовый оттенок, Сал задумался. Он почувстовал себя крайне странно. Сейчас он умрёт, и его тело также будет безжизненнно валяться рядом с отцом. Ну, или же он всё же оживёт, и сожрёт его. Положив окровавленое лезвие в первую попавшуюся тетрадь, парень начал собирать все необходимые вещи в рюкзак. Закончив с этим, Майерс услышал издалека доносящийся вой сирены. Он понимал, что кто-то зашел в квартиру и быстрым шагом направился к окну. Открыв его нараспашку, юноша выпрыгнул. Отделавшись разбитыми коленями и ладонями, побежал на заброшенную станцию.

***

— Сал?! — закричал Тодд. — Блять, ребята! — он в испуге взглянул на Эшли с Ларри.