Любовь сильнее голода

Холодный, бессмысленный и тусклый свет от свечей в подсвечниках, висевших на стенах, единственное, что освещало тёмные коридоры особняка, а в воздухе стоял приглушённый запах мертвечины. По такому коридору, когда солнце давно уже зашло за горизонт, Тони медленно шёл в комнату к другу, попутно всматриваясь вдаль и оборачиваясь на любые посторонние шорохи в темноте. Приближаясь к двери друга, он увидел, как та открывается, и из неё выходит Грэгори, весь на нервах, а потом с силой захлопывает её, да так, что с потолка сыплется штукатурка, а звук удара эхом разносится по пустующим коридорам, нарушая мёртвую тишину во всём старом замке. От удивления и чувства некоего страха, Тони прижался спиной к холодной стене. Однако он быстро осознал, что вампир заметил его, когда тот встал напротив, серьёзно глядя в глаза и словно чего-то ожидая. Сглотнув стоявший ком в горле, Тони тихо произнёс, смотря в глаза Грегори: — Привет, а Рудольф у себя? И сказав это, Тони тут же вздрогнул, когда кулак вампира ударился о стену прямо рядом с его головой, преграждая путь. Глаза же Грэгори наполнились осуждением, и он на удивление тихо произнёс: — Тебе туда нельзя. Моему брату сейчас плохо. Тони опустил взгляд, не в силах смотреть в глаза вампира, но тихо спросил: — А что с ним? — Вампир не может пить только кровь животных, верно? У него сейчас ломка, а он мучает себя голодом, — со злостью ответил вампир, после чего, отстранился. Уходя вдаль, он добавил: — Хотя, иди. Может он убьёт тебя наконец-то, а то давно пора. — Ясно… — Тихо принял Тони. Он понимал, что Грэгори просто предупредил, со злости сказав всё именно так. Он ведь просто переживает за своего младшего брата. Но, раз Рудольфу плохо, Тони был просто обязан попытаться хоть как-то помочь. Хотя бы поддержать. Поэтому, наплевав на предупреждение, он подошёл к двери, ведущую в комнату его друга, и медленно открыл её. В комнате было темно, но Тони смог различить в темноте старый гроб, накрытый крышкой, что стоял посреди комнаты, совсем недалеко от кровати. — Рудольф. — Позвал Тони и осторожно вошёл в темноту комнаты. Послышался лёгкий удар о стенку гроба, словно вампир дёрнулся, тем самым выдав своё местонахождение. И Тони даже не сомневался, что его друг сейчас в гробу. — Руди, ты в порядке? Тони медленно подошёл к гробу, и, слегка поколебавшись, дотронулся до крышки и осторожно начал сдвигать её в сторону. Не успел он закончить, как крышка гроба быстро отлетела в сторону, ударяясь об стол. И Тони даже испугаться не успел, как Рудольф вскочил в эту же секунду и сильно прижал друга к стене. В голубые глаза сейчас смотрели глаза зверя, а не друга, но Тони знал, что это Рудольф. Просто он голоден. Просто он взбешён таким безрассудством друга. Просто он не понимает, почему тот пришёл, хоть и понимал, что это опасно. Смотря в голубые глаза и обнажая клыки, Рудольф тихо и злобно прошепел монотонным голосом: — Уходи отсюда, сейчас же. — Я никуда не уйду! — Воспротивился Тони. — Ты что, не понимаешь? Я хочу крови! Я не удержусь и убью тебя! — Разозлился вампир. — Не убьёшь. Ты мой лучший друг и ты мне не навредишь, я знаю. — Тони обнял вампира, прижимая к себе, и нежно погладил по тёмным, жёстким волосам. Для Рудольфа это было последней каплей. Он больше не мог сдерживать свои желания, потому провёл носом по шее Тони, вдыхая манящий человеческий запах, после чего из его алых глаз начали вытекать слёзы отчаянья. Он просто понимал, что контролировать себя просто не в силах, а значит, это последний раз, когда он видит друга живым. — Прости меня, — выдавил из себя Рудольф, после чего схватил Тони за идеально тонкую и такую желанную шею, и кинул на кровать с такой большой жестокостью, будто готов был разорвать на части. Тони не успел опомниться от происходящего, как вампир навис над ним, выпуская острые, как бритва, клыки. Тони задрожал, очень сильно испугавшись, и попытался оттолкнуть от себя друга, но всё это было бесполезно. Спустя пару секунд Рудольф, рыча, глубоко впился в его шею. Почувствовав неимоверно сильную боль, тот сжал рукой простынь, а другой обнял друга и сильно закричал, проливая слёзы. Горько-сладкая кровь Тони стала наполнять рот вампира, такая вкусная и желанная, как никогда раньше. Глоток за глотком он пытался растянуть удовольствие, удовлетворяя жажду голода. Тони же, потеряв силы, перестал кричать и молча лежал, плакал, и ждал, когда Рудольф прекратит всё это. Но почувствовав, что жизнь покидает его, утекая вместе с кровью, Тони из последних сил в надежде прошептал: —Хва…тит, пожа…луйста… Обезумевший Рудольф уже ничего не слышал, жадно наслаждаясь добычей и выпивая очередной глоток. Тони, оставшись совсем без сил, начал терять сознание. Поняв, что Рудольф уже не остановится, он решил для себя, что готов умереть, лишь бы ему было хорошо. Рудольф для него был исполнившейся мечтой, тем, кого он впервые полюбил. Глаза парня медленно сомкнулись, а руки совсем ослабли. Перед тем, как окончательно сдаться, он произнёс про себя: «Я всегда буду любить тебя, Руди». Рудольф подсознательно всё понимал, но не мог перестать, как бы не старался, и смог остановиться лишь тогда, когда услышал крики ужаса вошедших в комнату родителей Тони. Отстранившись от тела и посмотрев, что он сделал, он наконец-то понял, что не удержался, а его давно остывшее сердце будто разбилось на миллион осколков. С ужасом на лице он отскочил от кровати, смотря на обезумевших от увиденного родителей Тони. — Нет… я не мог так… нет, — Рудольф начала бить дрожь, и он в первый раз за долгое время искренне заплакал. В его голове творился шум и хаос, будто что-то в нём умерло во второй раз. Спустя секунды он в истерике выпрыгнул в окно и, улетев далеко вдаль, растворился в ночи. *** Открыв глаза, Тони увидел перед собой яркий жёлтый свет, пристально бьющий в глаза. Он подумал, что очнулся в раю, и, глубоко вздохнув, почувствовал запах хлорки. Повернув голову, он широко распахнул глаза от удивления, когда увидел, что находится в просторной больничной палате, а рядом с ним стоит штатив с капельницей, по которой поступала кровь в его вену. «Я выжил?» — С каким-то даже неверием осознал Тони. — «Он всё же остановился!» Воспоминания о той ночи в комнате друга заставили ощутить беспокойство. Но не за себя, нет. За Рудольфа. Страшно было даже представить, что чувствовал друг, когда осознание пришло в его голову. А если они больше не увидятся? Если Рудольф посчитает себя чудовищем, что едва не убил друга, и больше не захочет видеться с Тони, считая себя попросту опасным? От подобных мыслей у Тони кошки в груди заскреблись, и на глаза навернулись слёзы. Он не желал больше никогда не увидеть друга, которым дорожил больше всего на свете. Не желал, чтобы тот исчез из его жизни навечно, считая себя виноватым в произошедшем. А спустя пару минут, в проёме больничного окна появился Рудольф с заплаканными глазами и разводами на лице. Возможно, друг плакал всё время, до тех пор, пока не решил прилететь к Тони. Он молча залетел в палату и, опустившись на холодный кафель, тихо произнёс: — Прости… После чего у него навернулись слёзы, и он, тяжело вздохнув и почти завыв, кинулся к лежавшему под капельницей по его вине другу и схватил его за руку. — Тони, умоляю, прости меня, пожалуйста! Мне так жаль… Тони смотрел на вампира, от чего-то ощущая боль и страх друга. Но он был счастлив тому, что видит друга. Счастлив, что друг не исчез. — Руди… — хриплым голосом прошептал Тони, посмотрев заплаканными глазами на друга. Рудольф сильно нагнулся к другу, неотрывно глядя в голубые глаза. Одной рукой он нежно стал поглаживать Тони по щеке, словно боясь навредить ещё больше, но желая прикоснуться. — Слава Сатане, ты жив. Я думал, что потерял тебя. Я не хотел тебя кусать, прости меня, если сможешь. — Молил плачущий вампир, роняя слезу на губы человека. — Я доверял тебе. — Попытавшись улыбнуться, ответил Тони. — Тони, я понимаю, что я сделал, — Вытирая слёзы с лица, добавил Рудольф. — Если ты не захочешь меня видеть, я пойму, я знаю, что заслужил. Я монстр, который не достоин тебя! — Всё в порядке. Я просто очень испугался, когда ты не переставал… я испугался, что ты можешь меня убить, — Тони положил свою руку на руку Рудольфа. — Прости… — прижимая друга к себе, выдохнул он. — Прощаю, успокойся только, — слабо улыбнувшись, произнёс Тони, ощущая холодные руки вампира на себе. — Как я могу успокоиться? Я тебя чуть не убил! — Продолжал ругать себя вампир, но, услышав быстро приближающиеся к двери палаты шаги, выпустил друга и выпрыгнул из окна. А Тони, испугавшись, что друг улетит, крикнул, потянув руку в сторону окна: — Не уходи! Прошу, не исчезай! Белая дверь распахнулась, заставив Тони оглянуться на дверь и увидеть взволнованную мать. Она, в больничном халате, быстрым шагом подошла к кровати. — Сыночек, очнулся, Господи, как я волновалась, — плача, она села на стул рядом с кроватью, поцеловав сына в лоб. — Мам, всё в порядке… — Тони хотел возразить, как его перебили: — Даже не вздумай мне что-то говорить! Тебя послезавтра выпишут, и мы уедем навсегда отсюда! Ты вообще понимаешь, что ты чуть не умер?! — мать начала кричать на сына, попутно вытирая слёзы платком. — Но ему нужна кровь, чтобы жить… — И что с того? Он должен тебя калечить? Была бы моя воля, я бы сама вонзила ему кол в сердце за это! А ещё другом твоим назывался! — Мам… — Тони перешел на шёпот и, опустив глаза вниз, ответил: — Я сам ему позволил. — Что? О чём ты думал?! — О Рудольфе, мам. Он голодает из-за того, что ему жалко убивать людей ради еды. — Других ему жалко, а тебя нет…?! — Он не хотел меня убивать, правда, он просто не мог остановиться… мы с ним говорили пару минут назад до твоего прихода. — Не хотел он значит, но если бы мы ему не помешали, он бы это сделал! Не хочу ничего больше слышать! Не смей больше общаться с кем-либо из вампиров, особенно с ним! Если ты жить не хочешь, то почему я должна страдать?! Такие слова причинили боль Тони. Он вскрикнул: — Ты права, да, я не хочу жить, но без Рудольфа! И если он меня попросит, я с радостью дам ему себя укусить снова! И если я погибну из-за этого, то я не буду жалеть! — закричав, Тони горько заплакал и отвернулся в другую сторону, смотря на окно и вытирая стекающие слёзы по щекам краем простыни. — Как ты можешь такое говорить?! Ты помешался на нём! — Я Люблю его, — с этими словами в палате настала полнейшая тишина. А Рудольф, подслушивающий и парящий в воздухе за окном, прикрыл рот рукой и тихо опять заплакал. Ему стало резко паршиво на душе, что он чуть не убил самого дорогого ему человека, который его любит. Мать Тони побледнела после услышанного и, заикаясь, спросила: — А… а… как это любишь? — Очень сильно люблю. Он самый дорогой на свете для меня, когда я касаюсь его холодной кожи, у меня сердце сжимается, а когда я смотрю в его красные глаза, у меня сносит крышу. Я хочу быть в его объятьях. Мама! Я просто хочу быть счастлив! — Ты вообще понимаешь, что несёшь? Ты влюбился мало того что в парня, так ещё и в монстра! — Он не монстр! Он замечательный, ты же знаешь! Почему один инцидент должен портить о нём впечатление?! — Ох, Господи, я больше не могу, у меня голова заболела, всё, я пошла, — миссис Томпсон встала со стула и удалилась из палаты, оставляя Тони наедине с самим собой. Выходя, она обдумывала слова, сказанные её сыном. Рудольф увидел выходящую из дверей больницы мать Тони и, спустившись с воздуха, тихо подошёл к ней. — Простите меня, пожалуйста. — Тебе не за что просить прощение, ты вампир и ты должен убивать людей ради еды, я понимаю это, — продолжая идти по тёмной, ночной тропе, ответила миссис Томпсон Рудольфу. — Не собирался я его убивать, я просто не мог остановиться! Он мне очень дорог, вы не понимаете… — Как бы то ни было, странно в такой ситуации, я понимаю, — тяжело вздохнув, продолжила женщина, — так что сейчас иди к нему, он же тебя любит. — Я уже знаю. И я тоже его люблю, — вампир опустил глаза в землю и невольно улыбнулся. — Но слушай меня сюда, если ещё раз ты с ним такое сделаешь, я сама тебе вобью кол в сердце! Понял? — Да, понял, — смущённо разворачиваясь, крикнул вампир и полетел обратно в сторону больницы. Залетев в больничное окно, он сразу кинулся без слов к Тони. — Рудольф, я… Не успел Тони что-то сказать, как к его невинные губы были накрыты холодными губами Рудольфа. Тот сразу попытался его оттолкнуть, но ничего не вышло. Рудольф же проник языком в рот человека, нежно и жадно покусывая его губы, на что Тони ничего не осталось, как неумело ответить на поцелуй, обняв вампира за спину. Разорвав поцелуй, они несколько секунд смотрели друг на друга, боясь что-то сказать, но всё же Рудольф нарушил стоявшую тишину: — Тони, прости меня за всё, если сможешь. — Я тебя люблю… мне понравилось, почему прости… — не поняв, Тони прослезился, начиная паниковать. Он испугался, что друг всё же решил покинуть его. Покинуть навеки. Рудольф же, обнажив свои клыки, резко направился ко рту Тони, и, заметив ужас на его лице, сразу обнял его. Этот поцелуй был более жестокий, чем прошлый, Рудольф жёстко впивался в губы и язык человека, не давая тому опомниться. Отстраняясь от него, он специально прокалывал дыры в губе человека своими клыками, после чего облизал его губы, слизывая капельки крови, от чего человек дёрнулся. — Я тоже тебя очень сильно люблю, мой хороший. — Рудольф взял руку Тони и, переплетая пальцы, сжал её. По телу Тони прошла мимолётная, холодная дрожь, на что он обнял вампира, вжимаясь в его тело, попутно вырывая иглу капельницы из вены. Однако вспомнив слова матери, он погрустнел. Он наконец с любимым, но это так ненадолго... Им всё же придётся расстаться. — Руди… Прости, но мы не сможем быть вместе. — Казалось, таким заявлением он что-то разбил. Вампир внимательно посмотрел в глаза своего возлюбленного, ожидая объяснений. И Тони ответил на немой вопрос: — Моя мама сказала, что мы уезжаем, после того как меня выпишут с больницы. Уезжаем навсегда. Рудольф облегчённо вздохнул, и даже нашёл в себе силы усмехнуться: — Всё в порядке, мой хороший, мы с ней говорили, и кажется, она всё поняла. Не бойся, никуда ты от меня не денешься. Ты мой на веки-вечные, ты меня понял, Томпсон? — показывая клыки, Рудольф улыбнулся и опять поцеловал Тони, сливаясь с ним в нежном поцелуе.