Горящий остов

Тремя месяцами ранее

Все следы, все наводки, все знаки вели именно сюда. Чутьё подсказывало, что от этого мира не стоит ждать ничего хорошего, но ведь он пообещал стать тем самым защитником из тени для родной деревни, а это значило, что придётся задержаться здесь подольше. За всё это время он повидал немало реальностей, какие-то в точности повторяли его «настоящий» мир, другие отличались в корне. Но этот… несмотря на кажущуюся схожесть, отпугивал его. Не давал ему расслабиться ни на секунду. Тревожное чувство не покидало, казалось, окаменевшую душу. Не от того ли, что он хотел вернуться в свою реальность? Под ногами противно скрипит чуть подмёрзшая и покрытая тонким инеем листва, а ведь Саске так не любит привлекать к себе излишнее внимание. Его путь лежал к хранилищу на окраине Конохи, за стенами которого находилась не одна сотня секретных документов. Оставалось надеяться, что нужный артефакт найдётся быстро и ему не придётся задерживаться здесь и на день. Хоть Саске и морщился от пронизывающего насквозь ветра, непогода играла ему на руку, улицы были пусты, а окна близлежащих домов зашторены, лишь кое-где в просветах разливался тёплый свет уличных фонарей на фоне пасмурного неба. Красное пятно, мелькнувшее где-то на периферии, мгновенно привлекло внимание. Сделав несколько шагов назад, Саске остановился, даже забыв на мгновение, зачем он здесь вообще. Веер, герб клана, свежевыкрашенный, чистый, без единого скола и щербины. Невозможно пройти мимо. Он оказался на пороге прежде, чем успел продумать хоть один вариант развития событий. Миллион «а что, если» разрывает голову изнутри, подобно рою пчёл, но не останавливает его. В доме пахло корицей и свежей выпечкой, самое то для противного осеннего вечера. Не хватало только чашки горячего чая и тёплого пледа. Но Саске уже давным-давно забыл, что такое домашний уют и тихие семейные вечера. Быть может, в этом мире его здешняя версия не лишена всех прелестей спокойного быта? На удивление, он не чувствовал Его чакры, потому смело прошёл дальше по коридору. Ковролин мягко приминался под ногами, отчего его шаги были практически бесшумны. Из предполагаемой гостиной лился тёплый свет, скорее всего от одинокого торшера. Столик, что стоял чуть дальше от входа, привлёк его внимание нагромождением фотографий. Первой, что кинулась в глаза, была та самая. Самая первая фотокарточка команды номер 7. Ну и лицо у него на ней, вздорный глупый мальчишка, что не знает и десятой доли всей правды, но стремится вершить справедливость. Взгляд скользит дальше. Вот почти такая же фотография, только они все здесь значительно старше, Какаши-сенсей уже без шарингана, Сакура всё так же чисто и искренне улыбается, Наруто корчит гримасу, а Он… делает вид, что всё это ему совсем не сдалось. Что, впрочем, совсем неудивительно. Значит, их миры практически идентичны и мало чем отличаются? Он мажет взглядом дальше. Здесь, на этой отполированной до блеска столешнице умещается вся Его жизнь: и Итачи, и отец с матерью, сокомандники и даже случайное фото с командой Така, такое, что его прям сейчас можно использовать для стенда с особо опасными преступниками. Отчего-то внимание привлекает фотография, что скромно стоит на самом последнем ряду, практически перекрытая другими. Он в чёрном праздничном кимоно и девушка в красном, её лицо практически скрыто цунокакуси, а руки сцеплены в замок. Алое кимоно облегает стан, а широкий оби подчёркивает тонкую талию. Рука непроизвольно хватает рамку и притягивает ближе в попытке разглядеть невесту, ту, рядом с которой на его лице появляется подобие улыбки. Но лучше не стало. Саске не верит своим глазам, этого просто не может быть. Да, он видел много разных вариантов и параллельных вселенных, но в более-менее счастливых, если можно так сказать, вариациях всегда была одна и та же константа. Его друг, неугомонный оптимист, герой войны, будущий седьмой Хокаге нашёл своё тихое семейное счастье рядом с ней. Но что это тогда, чёрт возьми, за фотография? Взбудораженный Саске ставит рамку обратно на стол и, будто не веря собственным ощущениям, направляется в гостиную. Размашистыми шагами преодолевает длинный коридор и встаёт как вкопанный в дверном проёме. Хината спит на диване, пока раскрытая книга валяется где-то на полу, и поджимает под себя ноги в неосознанной попытке согреться. Её длинные волосы раскиданы по подушке, а руки сложены под головой, видимо, для пущего удобства. Саске не может сделать и шага в попытке переварить увиденное. Сама мысль, что где-то он может быть счастлив, да ещё и с Хинатой, кажется абсурдной. Но ведь этот большой, чистый, уютный дом будто с журнальной картинки — его. Судя по фотографиям, отношения в команде номер 7 всё ещё более чем приятельские. И спящая расслабленная на диване Хината — его жена. Взгляд скользит по стройным ногам, покрытыми мурашками, бедру, что оголилось из-за задравшегося сарафана, пышному бюсту, обтянутому тканью, и чуть приоткрытым бледно-розовым губам. Саске сжимает челюсть и выходит из комнаты, силясь не оборачиваться на спящую девушку. Надо убираться из дома, пока она не проснулась. Найти этот чёртов артефакт и возвращаться домой, а также постараться забыть увиденное как можно скорее. Это не его мир, это не его дом, это не его жена. Он сам не заметил, как оказался на кухне — запах, растекшийся по дому, был особенно сконцентрирован здесь. В животе неприятно заурчало, ещё бы, он не ел уже пару дней. Рука на автомате потянулась к подносу с выпечкой, и он глазом моргнуть не успел, как откусил кусок булки. Пришлось признаться самому себе, что было очень вкусно, и с ещё большим остервенением мчаться дальше. Надо всего лишь забрать артефакт и больше никогда сюда не возвращаться.