Н.У. Из героев во враги...

Моя месть хвостатой животине откладывается на неопределенное время. Сестра моей мамы взяла меня в оборот и тренировок у меня не было. Не было полгода, мать вашу! Целых полгода меня натаскивали в этикете, домоводстве, семейной жизни, уважение к будущему жениху и мужу, говорили, как воспитывать ребенка… Это был истинный адский ад! Из хорошего — Кушина поставила мне пространственные печати на запястьях и предплечьях, которые мне, при рождении, должна была поставить моя мать. Ну и то, что Шисуи тоже доставалось. Как и Кураме. Он полгода сидел взаперти. Почти. — Так тебе и надо! — прошипела я, сидя в комнате напротив лиса в оболочке моего клона. — Блядь, это как же так? Помолвка в пять лет! Это нормально вообще? — Все не привыкнешь, что этот мир другой? — Девятихвостый отпил из чашки кофе и прикрыл глаза от удовольствия. Не знала, что хвостатому нравится этот напиток. — В этом мире высокая смертность. Есть возможность не вернуться с одной из миссий. Так что рожать тебе с пятнадцати-шестнадцати лет, дорогая моя! — Иди нахрен, половик меховой! — шикнула я. — Да не тебе я, Хакайна! Что вы меня невзлюбили-то? За что мне это наказание? Я ударилась головой об стол, мученически застонав. Через десять дней будет помолвка. А свадьба будет, когда я закончу Академию. Мне уже не хочется быстро оканчивать ее! Нет, не то чтобы я не хотела замуж именно за Ши-куна, просто я хотела выйти замуж гораздо, гораздо позже. В двадцать пять лет. — А наказание ли? — ехидно поиграл бровями Лис. — Шисуи красивый, умный, гений клана, уже пробудил шаринган с тремя томоэ, он сильный, защитить тебя сможет. Думаю, как отец и муж он будет замечательным кандидатом! — Но как мне свой клан возрождать, если все мои дети с шаринганом рождаться будут?! — я аж вскочила. И тут же задумалась. — Хм, одного ребенка Наруто можно ввести в клан, он же наполовину Узумаки. Да и есть же Карин! Я просто уверена, что она родня нам! А ее ребенка и ребенка Наруто можно поженить! Кто гений? Я гений! — Это если они разнополые будут, — почесав за ухом, проговорил Курама. — Да и в ребенке Наруто будет всего треть крови Узумаки. Хотя, либо Узумаки, либо нет. Ваша кровь чиста, как поверхность воды. Да и у Учиха дети не всегда с шаринганом рождаются. Я села и придвинула к себе чашку с чаем и отхлебнула немного. Да уж, планирую будущее, которого может и не быть. Сколько бы я не отрицала, а Шисуи мне и правда нравится и я боюсь за его жизнь. Вот если бы Шимура Данзо исчез с горизонта… Но ах и ох, это будет сложно. — Ты то чего радуешься? — переключилась я на биджу. — Ты же Учиха ненавидишь! Или все? Прошло? — Ненавижу я только двух из их клана. Мадару да этого, как его там, Обито? — Ага. — А этот Шисуи не совсем типичный учишонок. Он улыбчивый, не заносчивый, дружелюбный… Я могу долго перечислять все его хорошие качества, но ты их знаешь больше. — Кьюби материализовал один хвост и пригладил на нем шерсть. — Дура ты, что хочешь отказаться от этого. Так будет проще защищать его от Данзо и Хирузена Сарутоби. Это же он виноват в гибели Узушио. Вовремя не послал подмогу… — Что?!. — я уставилась на демона, снова вскакивая. — Он? Блядь! Да он хуже, чем Гитлер! Это же надо! Союзникам и не помочь! Права была Мито, что не доверяла ему! Тварь! Гадина! Я заходила из стороны в сторону. Злость кипела в крови. Но блин, я же не могу ничего сделать! Война прошла уже очень давно, время я отматывать не умею. Да и не докажешь же его вину! — Ладно, Узушио не вернуть… Но! — я подняла указательный палец вверх. — Если он вознамерится погубить клан Учиха, ему мало не покажется! Курама, ты же мне поможешь? — Куда я от тебя денусь, мелкая? — устало вздохнул Курама. — Посоветую только в змеиное гнездо не соваться, иначе самой мало не будет. — Да знаю я! — я махнула рукой, успокаиваясь и садясь за стол. — Эти десять дней я могу посвятить себе, пойдем поскорее тренироваться, а то я эти полгода только клонами тренировалась да медитировала! — Думал, уже не предложишь! *** Тренировки были возобновлены. Курама еще более усиленно гонял меня, потому что я уже начинала забывать, что это такое вообще. Я снова приходила, или приносилась Курамой, домой, ужинала, а иногда и нет, и сразу же отрубалась, не успев помыться. Во второстепенных стихиях был прорыв. Я уже могла вызывать небольшую молнию на ладони, резала не слишком толстое дерево ветром… А вот вода… Курама сказал, воду мы будем осваивать дерез два года, перед Академией, а пока будем изучать техники ветра и молнии. Контроль этих стихий был уже лучше, поэтому простые тренировки неэффективны. Спарринги… Лис обещал, что мы сделаем утяжелители по технологии Узумаки, чтобы повысить скорость. Я предложила ему тренировку с Майто Гаем, он спросил, кто это. Ну я и показала. Демон потом целый день ходил, сияя, как лампочка. Ой-ёй, кажется я сама себя загнала в гроб. Да, я была права. Один день тренировок с этим извергом, прикрывающимся оговоркой: «Сила Юности», убивал меня посильнее, чем Курама. Я уже даже обрадовалась тому, что десять дней пролетели так быстро и сегодня помолвка. Я ходила сияющая, как медный таз, а на вопросы — «Ты чего светишься?», отвечала: — Десять дней тренировок с Майто Гаем. Сегодня выходной. Меня хлопали по плечу и желали удачи и выжить, что было, практически, невозможно. Чего только стоят десять кругов вокруг деревни. И то, Гай-сан пробегал мимо меня в по нескольку раз. Помолвка проходила в храме клана Учиха. Скажу кратко: было скучно, долго, жарко и вообще невыносимо. Но уж лучше, чем тренировки. Я нарисовала на наши с Шисуи запястья предварительные фуин-тату, которые рисовали друг другу невеста и жених в Узушио. Так как Шисуи решили отдать в мой клан, это были тату с водоворотом. Я последний раз взглянула на теперь-уже-жениха и, несмело, но мягко, улыбнувшись, поплелась вслед за Кушиной. Теперь мне нельзя видеться с ним, желательно, до свадьбы, но я ведь собираюсь в его команду Анбу… Но я и так его не увижу! Гай-сан и Курама не дадут мне и минуты покоя! Все! Пропала моя жизнь! Пойду писать завещание! *** Четыре с половиной года до вступления в Академию шиноби пролетели, со скоростью… черепахи. Это были самые долгие годы моей жизни. Я чудом жива. Тренировки с двумя спевшимися демонами выжимали меня досуха. Тай, нин, фуиндзюцу, кендзюцу (Курама решил обучать меня работе с мечом), маскировка, шпионаж… Я, хоть и ела шесть раз в день, но ни на грамм не потолстела. Мой вес стабильно сорок пять килограммов. А рост… Я догнала Кушину. Сто сорок шесть сантиметров. Лис говорит, что дальше я буду расти как все.. Ну и славно. Завтра я иду в Академию вместе с Наруто. Почему я не пошла раньше? Не знаю. Дело даже не в обещании, данном Кушине, просто мне захотелось пойти в школу в девять лет. Конечно же, под хенге. Не хочется мне давать ответы на вопросы, почему я выгляжу старше своих лет. Сегодня хвостатый решил совместить тренировку с командой Гай-сана, которая у него уже несколько месяцев. Я пожала плечами и надела утяжелители и фуин-печать, скрывающую количество чакры. Кстати, в фуиндзюцу у меня прорыв! Я уже умею половину тех техник, которые мне достались от Мито и Кушины. Остальная половина — уровня джонина и Каге. А я на уровне сильного чунина. В ниндзюцу ничего особенного. Я могу творить несколько техник стихии ветра и воды. Молнию же мне учить было не с кем, поэтому я работала ею в паре с мечом. О да, меч! Его мне подарила жена Четвертого, однажды придя на мою тренировку и заметив, что я махаюсь деревянным мечом с клоном. Меч не особо большой, всего полметра, но зато из чакропроводящей стали, с печатями, узорами… Рукоять у него была длинной, в двадцать пять сантиметров, и обмотанная алой веревкой. Это был не единственный подарок Кушины. Еще был дом от нее, Минато и Фугаку с Микото. Он так же был на окраине и в клановом квартале Узумаки. Да-да, такой в Конохе есть. Его построили во времена Хаширамы Сенджу, чтобы послы из Узушио могли жить там долгое время. Наш с Шисуи дом был отремонтирован, снабжен всеми новыми приспособлениями техники и вообще был самым лучшим. Я была там всего один раз, но уже хотела туда. Но увы, придется закончить Академию, выйти замуж и вот он, дом. Мы с Курамой пришли на полигон команды Гая как раз к началу тренировки. Гай-сан, увидев меня, заверещал о Силе Юности, что течет по моим венам. Я улыбнулась. — Доброе утро, Гай-сенсей! Как ваша команда? — я заплела волосы в два пучка и закрепила их спицами с висящими взрыв-печатями. Скопировала прическу Мито, блядь. — О, они не настолько хорошо разбираются в Силе Юности, Норико-химе, как вы! — Майто встал в позу крутого парня, показывая мне большой палец. — Только Ли-кун доставляет мне больше радости! Он тренируется так же упорно, как и вы, химе! — Ну что вы, Гай-сенсей! — я скромно улыбнулась, потупив глаза. — Я та еще лентяйка! Но вы очень хороший учитель, и я рада, что вы тренировали меня три года! Я хотела потренироваться с вами, Гай-сенсей, завтра я иду в Академию. И будьте уверены, я вылечу оттуда уже через месяц! — О, я верю в вас, Узумаки-химе! Давайте же начнем тренировку! Я отскочила на пару метров назад, потому что на меня обрушилась нога сенсея. Позади чувствовалась чакра Хьюги и я сделала замену на пенек в десяти метрах от себя. На меня налетел зеленый комбинезон, опознанный мной как Ли Рок. Блок, удар ногой, пригнуться, отпрыгнуть, увернуться от ладони Неджи, закрутиться в вихре с добавлением чакры ветра, спасаясь от металлического дождя… Через шесть часов беготни по полигону я стояла, восстанавливая дыхание, в то время как ученики Гай-сана валялись на земле. Слабые они какие-то. Еще не привыкли к темпу Майто, ну ничего, скоро пройдет! Успеют еще привыкнуть. — Спасибо за тренировку, Гай-сенсей! — я перенеслась шуншином в свою квартиру, пока меня не поймали и опять не заставили тренироваться. На сегодня достаточно. Нужно отдохнуть, обновить барьер в квартире, закупиться продуктами, одеждой, да и Микото-сан уже давно и настойчиво просит заскочить к ней. Нехорошо игнорировать будущую родственницу. Я быстренько сходила на шоппинг, оставила клона разбираться со всем, одела домашнее кимоно, заплела длинные, до середины спины волосы в свободную низкую косу, вставила в пряди над правым ухом цветок лилии и подкрасила губы прозрачным блеском. Все, готово. Я пошла к двери и надела деревянные тапочки через палец и вышла, закрыв дверь податием чакры в печать. Теперь туда никто, кроме меня не зайдет. Ну и Шисуи, но он на миссии, я не чувствую его чакру в деревне. Пошлепав в клановый квартал Учиха, я старалась идти как можно быстрее, что было невозможно, ведь каждый представитель шаринганистого клана останавливал меня и поздравлял с помолвкой и будущей свадьбой. Как бы сильно мне не хотелось попасть в дом главы Учиха, этикет превыше всего. Я мило улыбалась и благодарила всех. До места назначения я прибыла только через час. От улыбки у меня свело мышцы лица и я входила в чайную комнату широко улыбаясь. Микото, которая как раз сидела здесь, засмеялась, прикрываясь веером. — Норико, рада тебя видеть! — женщина встала и подошла ко мне, что-то начав делать с моим лицом. Через секунду меня отпустило. Я глубоко выдохнула и поклонилась черноволосой. — Я тоже рада, что смогла выделить время на вас, Микото-сан, вы скрашиваете мои будни светом своей улыбки, — говорить более изощренно мне было лень. Я присела на татами, поджав под себя ноги. — Вы хотели меня видеть? — Да, дорогая моя, — Учиха достала из-под стола небольшую коробочку и положила ее на стол передо мной. — Это лично мой тебе подарок к твоей грядущей свадьбе. Если ты говоришь, что закончишь Академию уже через месяц, то свадьба будет через два. После свадьбы и откроешь. А пока нельзя, хорошо, Норико? Я кивнула, запечатывая коробку в печать на запястье. Микото умиленно смотрела за моими действиями, вздыхая. — Ты так похожа на мать, Норико. У тебя такие же зеленые глаза, улыбка, походка… Вот смотрю я на тебя и вижу ее… Женщина вздохнула и налила чай в чашки. Я приняла свою чашку и сделала маленький глоток. Не буду мешать женщине вспоминать. Да и интересно мне, черт, узнать, какой была мать Норико. Хоть я и привыкла, что я это она, но Кейко не моя настоящая родительница. — Кейко была доброй, отзывчивой, но мстительной, если случалось что-то, что ей не нравилось. Как и все Узумаки, она была темпераментна, но в меру. Кейко была старше Кушины и спокойнее ее. Я не спеша пила чай, внимательно слушая излияния Учиха. Если я поняла ее намеки, то в той коробке были вещи моей матери. — А мой отец? Мама рассказывала про него? — я поставила чашку на стол, убрав руки на колени. — Да, она говорила о нем. — Микото вздохнула. — Хироши, так звали твоего отца, был отважным, владеющим катаной ничуть не хуже великой семерки Тумана. Он был мастером в стихии воды и молнии, фуиндзюцу ему не давалось, от слова совсем… Кейко очень любила его. Я посмотрела на потолок, делая вид, что сдерживаю слезы, и улыбнулась уголком губ. — Кушина однажды призналась мне, что чакра Кейко намного лучше подходила для будущего джинчурики. Но ее взяла зависть и она посоветовала сенсею своей сестры отправиться на долгую миссию. Сказала, что Кейко и ее сокомандники уже готовы к серьезным миссиям… Вот как? Зависть? Я опустила голову, попытавшись найти в памяти Кушины образ матери. Но его не было, будто она пыталась стереть его. Хм, зависть была так сильна, что Кушина не хотела даже вспоминать Кейко? Или тут что-то большее? — Спасибо, что рассказали мне о родителях, Микото-сан, — я поклонилась женщине. — Кушина-сан никогда бы не рассказала мне этого. — Да, Куши-чан ненавидела свою старшую сестру! — Учиха махнула рукой и улыбнулась. — В этом вина не только становления джинчурики, но и то, что Кейко осталась с родителями, но не смогла спасти их при падении Водоворота… Когда мы узнали, что идет осада Узушио, Кушина хотела послать туда помощь, но Третий… Он сказал, что Узумаки справятся. А оно вот как получилось… Я, непроизвольно, сжала ладони в кулаки. Ногти впились в кожу, доставляя дискомфорт. И тут эта гадина! Когда же он, наконец, сдохнет? Микото, заметив, что я напряглась, перегнулась через стол и взяла меня за плечо. Не то, чтобы мне стало легче, но давление ненависти немного погасло, затаилось. Я скованно улыбнулась и стала подниматься. — Благодарю вас за подарок, Микото-сан, мне уже пора. Темнеет. — Да-да, иди, дорогая! Засиделись мы что-то! — черноволосая встала и проводила меня до выхода. Я обулась и быстрым шагом пошла на выход из квартала. Злость на предыдущего хокаге погасла, стоило мне подойти к своей квартире и почувствовав знакомую чакру. Я начала незаметно мониторить местность. Что Шисуи забыл в моем доме? И как он проник? — «Ты сделала ему доступ, дурында!» — проворчал в подсознании лис. Я стукнула себя по лбу и стала плавно подниматься по лестнице, стараясь не запачкать полы серого кимоно с гербом Узумаки над левой грудью. Открыв дверь чакрой, я стала спасать одежду от острых когтей серого животного, набросившегося на меня. — Хакайна, что ты взбесилась, дура? — я закрыла дверь на ключ и чакрой, сняла обувь, распустила волосы и прошла в комнату. Жених успешно скрывался, но не заметить его было невозможно. Впрочем, он еще не знает насколько мои сенсорные способности возросли. Значит, пусть отвыкает подглядывать. Скинув кимоно, я осталась только в нижнем белье, лифчик которого был нестандартным. Его я сшила сама, по памяти. В том мире бюстгальтеры делали с корсетами. Ну я и повторила сей подвиг, немного укоротив сам корсет. Само белье было алого цвета и шелковым, блестящим в свете заходящего солнца. Кружева я не любила в том мире, не люблю и сейчас. У меня на такую одежду одно слово: «Фе»! Я расчесала волосы деревянным гребнем, скрутила в свободный узел и присобачила к макушке несколькими спицами. Потом, порывшись в шкафу, нашла черную полупрозрачную ночнушку, облегающую тело, накинула ее и пошлепала на кухню. Я еще не обедала и не ужинала. Быстро подогрев приготовленную клоном пищу, я начала поглощать ее, попутно листав программу обучения в Академии. Скучно. Думаю, я вылечу даже не за месяц, а раньше. Все это я уже знаю. Тем более, со времен учебы Кушины ничего не изменилось. — Мяяааау! — кошка прыгнула ко мне на колени, когда я начала пить компот из апельсинового варенья. Жидкость из стакана изящно пролилась по моей шее, заливаясь в ямку между грудей. — Хаки, я же знаю, что ты умеешь открывать холодильник самостоятельно, возьми себе мяса! — я скинула блохастую с ног, промокая кожу бумажными салфетками. — Зараза! Я это варенье несколько часов варила! Выгоню, коврик мохнатый! Питомица фыркнула и залезла в холодильник, вытаскивая небольшой кусок говядины. Я откинула голову назад, прикрывая глаза. Достаточно ли мучать неудавшегося шпиона? Нет, нечего лазить к невесте в дом до свадьбы! По традиции, с момента помолвки и до свадьбы, жених и невеста не должны пересекаться. А он нарушил эту традицию. Я, конечно, не против, но от его голодных взглядов у меня кожа начинает гореть. Мне девять, ему семнадцать. Гормоны уже шалят. Лишь бы глупостей не наделал… Я опустила голову и открыла глаза, встречаясь с глубокими черными тоннелями. Учиха стоял у стены в напряженной позе и правой рукой в кармане. Что, дорогой, довела? Будешь еще лазить? И тут же вся насмешливость спала. Меня будто окатили ледяной водой. Я. Сижу перед женихом. В одном нижнем белье. Щеки покраснели, руки попытались скрыть грудь второго размера, в чем помогли и распущенные волосы. Ками-сама! Я почти час дразнила подростка с шалившими гормонами и еще живая и нетронутая? Везучая, мать вашу! Но надолго ли это везение? Вдруг Шисуи так просто не уйдет? Нет, я не против того, чтобы заняться любовью с ним, у моего взрослого сознания на это нет никаких запретов, но не сейчас! Не до свадьбы! Блин, и в комнату шуншином не перенестись! Я ведь поставила блок на передвижение внутри дома! Я смотрела на приближающегося парня с хорошо скрываемым страхом. Двигался шатен резко, не отрывая от меня взгляда. Остановившись напротив меня, он склонился и запустил левую ладонь в мою густую алую шевелюру. Я боялась пошевелиться, не отрывая взгляда от его глаз. Что ему сейчас в голову полезет — неизвестно. Отбиться от него я, естественно, смогу, но это будет удар по больному. — Ты такая красивая, — тихо проговорил Учиха, сглатывая и склоняясь еще ниже. Шумно втянув воздух, он прикрыл черные глаза и прислонился своим лбом к моему. — Такая сексуальная… Я широко раскрыла глаза, напряженно думая, какие мысли залезли к нему в голову. Варианты не утешали, но от них низ живота приятно скручивался в тугой узел. Господи, да я и не против! — Ши-кун… — я сделала попытку вразумить шатена, но он открыл глаза и заткнул мой рот рукой. Я непонимающе на него посмотрела, смачивая пересохшее горло слюной. — Норико… — Учиха приподнял мой подбородок, гипнотизируя губы затуманенным взглядом. — Я хочу… любить тебя… Я сузила глаза, ожидая, что он продолжит. Начало предложения давало строить немыслимые вариации продолжения. От «сейчас» до «но не могу». И все они страшны… — Эта спонтанная помолвка… — парень перевел глаза на мои, считывая эмоции. — Ее не должно было быть… Я не хотел жениться… Нет, ты не подумай ничего такого. Тебя я не брал в расчет. Я не хотел жениться вообще… Он прикрыл глаза, глубоко вздыхая. До меня, постепенно, начал доходить смысл его слов. И я думала, что знаю окончание его монолога. — Я не хотел жениться и после помолвки… хотел застать тебя в компрометирующем виде, но ты была в рамках дозволенного со всеми… — с каждым произнесенным словом, в мое сердце втыкалась толстая длинная игла, наподобие сенбона и обмазанная ядом. — А сейчас, увидев тебя в таком виде… В моей душе появилась надежда. Мне нравится этот парень и я не хочу отпускать его. — Я понял, что был прав. — Шисуи отстранился и отошел от меня на приличное расстояние, но не отрывая глаз. — Красота женщин опасна. Опасна настолько, что за нее можно убить или умереть. Я не готов к этому. Я не хочу этого. Прости. Я опустила голову, скрывая выступившие на глазах слезы. Он разрывает помолвку. Это можно было прочитать между строк. Но чем ему так не угодили женщины? — Норико, я разрываю помолвку. Думаю, нам больше нельзя видеться. Он ушел. Я сидела на кухне с опущенной головой и глотала тихие слезы. Этот парень запал мне в душу еще тогда, когда мы были незнакомы, а сейчас… Он хочет оборвать все связи со мной… Я уткнулась лицом в столешницу и зарыдала в голос. Где-то в груди, в районе сердца, что-то сломалось, порвалось. Наверное, это сердечные жилы не выдержали сильную эмоциональную травму… Сознание заволокло тьмой. Последнее, что я помню, как я упала со стула на пол и громкий мяв Хакайны. *** Меня били по щекам, это я чувствовала явственно. Меня пытались привести в чувство, и привели таки. Я открыла глаза и даже не зажмурилась от яркого белого света. До меня пытались докричаться, но я слышала все, будто сквозь толстую вату, причем облепленную фуин-печатями заглушки. Я тупо смотрела прямо на свет, ни на что более не реагируя. Да и зачем? Жизнь больше не имеет смысла. Кто-то бы сказал, что я реагирую слишком картинно. Первая любовь, пройдет. Но это не так. Есть люди, которые любят лишь раз в жизни. Учихи одни из таких. Но все забывают про Узумаки. Мы тоже однолюбы. И для нас, в отличие от красноглазых, смерть или отказ второй половинки не повод для бешенства и проклятие потери рассудка. Для нас это конец смысла жизни. После отказа или смерти любимых, мы либо умираем, медленно и мучительно, что с нашей живучестью повод для долгих мук, либо же остаемся до конца жизни роботами. Без чувств, желаний. Делающих все, скорее, по привычке, чем от истинной прихоти. Я, кажется, относилась ко второй группе. Умереть мне не даст Лис, который тоже что-то орал на задворках подсознания. Меня снова начали бить по щекам. Я, чисто автоматически, обхватила запястье неудачника. Почему неудачника? Потому что я сильно сжала его руку, чувствуя, как хрустят кости под моей рукой. Вата из ушей выпала и я услышала пронзительный крик. Я выпустила руку неудачника и опустила ее на кровать. Она была мокрой и липкой от крови. Слопала. Да и пусть. Нечего меня бить. — Норико! Норико, ты слышишь меня? — кажется, это голос Кушины. Я повернула голову чуть вправо, замечая фигуру аловолосой женщины. Тетка склонилась надо мной, упала лицом в живот и разрыдалась. Я смотрела на дрожащие плечи тети и даже не думала ее успокаивать. А зачем? Зачем она плачет? Она же ненавидела мою мать? Да, мою! Она и меня ненавидела. Ни за что. Я повернула голову обратно, вглядываясь в белый свет от ламп. Как же мне спокойно. Ничего не гложет, не убивает изнутри. Пустота. Хорошо. Эту пустоту уже ничего не изменит. Ни внезапные извинения Шисуи, ни его желания начать все заново. Ничего. Теперь я на всю жизнь останусь такой. Хорошо!.. Я закрыла глаза, погружаясь в подсознание. За эти четыре года я смогла изменить интерьер моего внутреннего мира. Теперь это была большая пагода, в которой был заперт жил Курама, вокруг нее был лес из любимых мною сосен и берез, а дорожка из черного камня ведет к большому и глубокому озеру-чакре, которое увеличивается с притоком во мне чакры. Я зашла в дом и оказалась в гостиной, оформленной в бирюзово-алых тонах: бирюзовые стены и ковер, алая мебель и занавески. На втором этаже была кухня-столовая, в сине-белых тонах. А на третьем этаже — библиотека моих воспоминаний. Она была полностью зеленой. Только я зашла, как с дивана встал высокий, под два метра, красноволосый мужчина с лисьими ушками на макушке, красными глазами с вертикальным зрачком. Одет он был в свободное черное кимоно с оранжевым рисунком. За спиной у него развевались девять хвостов. — Норико… Прости меня! — внезапно для меня, Девятихвостый поклонился. — Курама, ты не виноват в том, что мир устроен так, что верить нужно только себе. — Мой бесцветный голос заставил поежиться Лиса. Я села в кресло у камина, став бездумно смотреть в окно. — Шисуи не давал мне повода для взаимной любви, я придумала все сама, за что и поплатилась. Демон застыл, во все глаза смотря на меня. Видимо, я выбила его из колеи. — Но я не жалею. — я скривила губы в подобии улыбки. — Те мгновения, что я была будто бы счастлива, бесценны для меня. Возможно, они и помогут мне стать относительно нормальной, почти такой же, какой я была раньше. Я вспомнила о подарке Микото к несостоявшейся свадьбе и вытащила коробку из пространственной печати. Открыв подарок, я увидела две фотографии. На одной была Кушина и, видимо, моя мама. Я действительно ее копия. На второй были сестры Узумаки и Минато. Они шли по скверу, держась за руки. В коробке еще было золотое кольцо, на котором были фуин сохранения и надпись: «Моей любимой Кейко. Живи, ради меня». Эта надпись тронула какие-то струны в моей душе, отчего на глазах появились слезы. Отец умер, спасая маму? Она смогла справиться с его смертью и искренне улыбаться? На фотографиях она выглядела искренне счастливой. Но ведь Кушина ненавидела Кейко… Я вытерла слезы и уставилась на мужчину. — Нет, Кушина любила твою мать. Она не стерла о ней воспоминания, а заперла их от всех. Даже я не смог прорваться сквозь ее блоки. Кушина думала, что она погибла вместе с родителями, а увидев ее живой, неделю не могла прийти в себя. И она не винила ее в смерти родителей, как говорила Учиха. — Почему она тогда сказала именно так? — я вскинула бровь, рассматривая кольцо. А потом надела его на средний палец правой руки. Оно сразу подстроилось под нужный размер. И сниматься не хотело. Зато как тепло стало! Будто меня обняли материнские руки, защищая от бед и напастей. Я улыбнулась, закрыв глаза. Перед глазами появился силуэт женщины с фотографий. Он тянул ко мне руки и беззвучно шептал: — Все будет хорошо… У меня снова потекли слезы. Я заревела в голос, надрывая горло. Кьюби успокаивал, гладил по спине. А я чувствовала, что кризис, моральная смерть от отказа любимого отходила на второй, а то и третий-пятый план. Эмоции снова затопили сознание. И это было таким правильным. Я успокоилась и улыбнулась. Теперь все хорошо. Как и говорила мама. Я открыла глаза в реальности и подняла руку, поглаживая тетю по голове. Кушина дернулась, удивленно смотря на меня. Я улыбнулась. — Норико… — Спасибо вам, Кушина-сан. Вы помогли моей маме после смерти отца, помогли и мне… Слезы женщины мгновенно высохли, а лицо ужесточилось. Я вскинула брови. — Он отказал тебе? — грозно зарычала тетя. Ее волосы зашевелились, разделяясь на девять частей. — Кушина-сан, не нужно! — я села, обнимая Узумаки-Намикадзе. — Я переболела. Теперь мне легче, правда! Не нужно его убивать! Он этого не достоин! — Да? — стушевалась тетя. — Тогда пусть живет. Я выдохнула, укладываясь обратно. — Я просто не хочу пересекаться с ним. И еще, сообщите Минато-сану, что с хочу окончить Академию не поступая туда. Я хочу в Анбу. — Норико! Ты не училась! — Меня учили. — я хлопнула себя по животу. — Мы нашли общий язык. — Как? — шокировано спросила Кушина. — Я всего лишь позволила ему выходить наружу и тренировать меня. — я пожала плечами. — Да и мясом закормила. — «О, да! Мясо превосходное!» — послышался удовлетворенный голос лиса. — И он не попытался захватить тебя? — не поверила женщина. — Теневое клонирование. — я создала одного клона, в которого тут же вселился Курама. — Миледи, химе. — благовоспитанно поклонился демон. — Мое имя Курама Но Йоко, он же Кьюби, он же Демон-Лис, он же Девятихвостый биджу. Кушина смотрела на него с круглыми от шока глазами. Потом повернулась ко мне. — Как? Он же бешеный! — Он нормальный. Просто с ним не разговаривали по человечески. Вот и обозлился. Кушина, кажется, скоро в обморок упадет. Лис вернулся в печать. — «Скоро тебя ждет допрос.» — констатировал Курама. — «Знаю. Ну и что? Зато и Наруто помогут найти общий язык с твоей светлой половиной.» — я пожала плечами и быстро погрузила себя в сон. Сейчас допросы мне не нужны. Мне нужен отдых. Никто не заметил, как фуин-тату со знаком водоворота вспыхнуло алым светом и осталось на коже неярким, но заметным рисунком. *** Pov Шисуи. Я не знаю, зачем Фугаку-сама приказал мне сказать эти слова Норико, ведь это было совсем не так. Я был влюблен в эту маленькую девчушку из другого мира. Хоть за эти годы она и выросла в красивую девушку, мне было наплевать, что она джинчурики, да и старше меня по сознанию. Мне было больно видеть, как ее глаза потухают с каждым сказанным мною словом. Моя душа разрывалась на мелкие кусочки, но я не останавливался. Приказ главы клана это приказ Бога. Не выполни я его, меня бы убили… Я вышел из дома невесты и шуншином перенесся на скалу Хокаге. Я часто здесь бываю, смотрю на закат и представляю, будто это алые волосы Норико рассыпаны по небосводу. Я вздохнул и перевел взгляд на запястье правой руки. Фуин-тату все еще была на ней. И не собиралась исчезать. Я знал, что помолвку не разорвать просто так. Тем более, если вот такая фуин связывает наши жизни. Внезапно, где-то в районе сердца что-то сломалось. Я упал на колени, прижимая руки к груди. Норико!.. Я перенесся у дому своей возлюбленной и, зайдя в дом, увидел валявшуюся на полу девушку. Ее лицо было в слезах, а руки прижаты к груди. Я рванул к ней, нащупал слабенький пульс, который постепенно затухал. Я бережно взял ее на руки, завернул в свою кофту и побежал в госпиталь. Она не должна умереть. Только не она! Я не переживу этого! Ворвавшись к ирьенинам, я передал ее на руки медиков, в двух словах пересказал, что с ней. Сердечная жила. Они сразу унесли ее. Я перенесся домой, так как находиться в больнице мне запретили. Да и не хотелось мне накручивать себя еще больше. Я упал на футон, сжал зубы и молил покровителя Узумаки, Шинигами, и Девятихвостого демона, чтобы с ней было все в порядке. Чтобы она выжила. Когда я уснул, я не заметил. Но проснувшись, я понял, что в комнате я не один. Я сел, смотря на хрупкую женскую фигуру передо мной. — Ты сделал так как сказал Фугаку? — Микото-сан, а это была она, жестко посмотрела мне в глаза. — Да, Микото-сан, я сделал, как велел мне глава клана. — я склонился в поклоне, скрывая боль в глазах. — Ты молодец, Шисуи. Помолвка разорвана? Фуин пропало? Ты нужен нашему клану, Шисуи, мы не намерены отдавать тебя. — Нет, Микото-сан, фуин все еще связывает меня с Норико. Она выжила. — я плотно сжал губы, стараясь не проговориться, что я сам доставил ее в госпиталь. — Жаль. Норико было бы лучше, если бы она умерла. Я нахмурился, не разгибаясь. Они хотят ей смерти? Зачем? — Прикажете мне убить ее? — безразличным тоном спросил я. В душе затеплилась надежда, что она откажется. — Пока не нужно. Да ты и не сможешь. Пока отдыхай. Скоро появятся новости, тогда и решим, что делать. Я, незаметно, выдохнул с облегчением. — Хорошо, Микото-сан. Женщина плавно поднялась и вышла. Я выпрямился, тоскливо осматривая комнату. В этом доме меня уже ничто не держит. Меня всей душой тянуло к ней, в этой аловолосой девушке. Может, сбежать? Я упал на спину, широко раскинув руки. Я не дам им убить ее. Никому не дам. Она моя. Пусть, я умру, но она будет жить. Она будет жить… End Pov Шисуи. *** Я сидела в гостиной в подсознании и смотрела на фотографии моей матери. И, одновременно с этим, пыталась понять, почему Микото соврала мне насчет Кушины и Кейко. На что был ее расчет? Что я возненавижу тетку и поубиваю ее семью? Учиха. Им нельзя доверять. Вот что я поняла, попав в подсознание после допроса Минато и Кушины. Бывшая Узумаки, увидев на моем пальце кольцо матери, спросила, откуда оно у меня. Я ответила. Женщина впала в ярость. Микото скрывала кольцо от родной сестры владелицы. Аловолосая разрушила половину комнаты отделения допросов и только потом успокоилась. — Давайте сделаем вид, будто ничего не случилось. Микото умна, верна клану, но это ее и погубит. Мы должны вывести ее на чистую воду. Я кивнула, посмотрев на спираль на запястье. Помолвка еще в силе. — Кушина-сан, я думаю Шисуи заставили отказать мне. Он слишком любит свой клан. Учиха готовят что-то. Из памяти поглощенной мною души, я знаю, что они готовили переворот. Но как будет здесь? — я покачала головой. — Мы не должны доверять им. А Шисуи нужно спасать. Взрослые серьезно кивнули и отпустили меня. Мы решили поймать Ши-куна и тайно провести свадьбу в квартале Узумаки. Храм там еще целый…