Булка с маком и кофе

      Вася и Женя были на той стадии отношений, когда неплохо было бы уже и познакомиться, и обменяться номерами телефонов, и сходить наконец куда-то. Но вместо этого Женечка по графику два через два заходил в одну и ту же кофейню, и только он знал, как зовут того очаровательного бариста, в то время как тот не знал о постоянном посетителе ровным счётом ничего. Это была обычная кофейня, коих свет видал очень часто, да и видит по сей день. Но отнюдь не обычная для Калинкина: тут он чувствует себя уютнее, чем в любом другом месте, пахнет вкусно разными сортами кофе и вон парень улыбается такой милой улыбкой, что как-то никуда и не хочется уходить после этого. Хочется просто сидеть за барной стойкой, подперев рукой щёку, и спросить однажды, как бы невзначай: «Слушай, ну как так, господи, Иисус создаёт таких красавчиков, как ты, а?» Очки бы треснули от такой наглости, конечно, но это ведь того стоит! Особенно, если этот самый Василий Шакулин сам тайком наблюдает за этим молодым парнем, который приходит только в его смены. Это странно было бы подмечать, если бы всё не было таким очевидным.       За пару месяцев, что один за другим проходил так быстро, они как-то сблизились. Их разговоры были как small talk у американцев: о погоде, о новой причёске самого Жени, о новых видах кофе в этом заведении, о татуировке Васи, которую Калинкин увидел совершенно случайно, и даже о проблемах в мире. Обычно это происходило само собой и длилось максимум 5 минут, но даже такое время было словно бальзам на душу. Шакулин сам-то понимал, что спросить имя — не значит полезть куда-то не туда, всё в пределах нормы, но почему-то было не досуг, и Женя сам не торопился знакомиться с ним первым. Зачем, если они прекрасно обходятся без этого? Вот обходились бы так дальше, однако, этой зимой парень в очках умудрился заболеть, щеголяя в весенних кроссовках и лёгких штанишках, поэтому не появлялся в кофейне около двух недель. Четырнадцать дней, проведённых в полном неведении: где может быть этот человек, что можно сделать и имеет ли право Вася подать заявление о пропаже человека, если он ему не родственник, не друг и даже не парень, а просто чёртов бариста из кофейни? Очевидные ответы на вопросы не заставляли себя ждать никогда, этот раз был не исключением, к сожалению. К тому же, когда солнышко Женечка, ушедшее с горизонта видимости, вернулось, его встретила такая облегчённо-измученная улыбка, что ему в голову не пришло, чего это с пареньком такое, может, случилось что? — Здравствуй, — попытался спокойно поприветствовать бариста, — давно ты к нам не заходил. Тебе как обычно?       Их отношения хотя бы уже дошли до того, что они обращаются друг к другу на «ты». Удивительно. — Привет, да, латте с корицей, пожалуйста, — Женя довольно улыбнулся, предвкушая и напиток, который он мог пить только тут, не дома же ему готовить, и небольшой очередной разговорчик. — Я тут недавно нашёл улётные булочки с шоколадом и маком, они бы прекрасно сочетались с латте или эспрессо. Тебе стоит как-нибудь попробовать. — О, надо же, а почему, говоришь, не заходил? — Вася не хотел показывать свою сильную заинтересованность таким способом, но не мог он не спросить, не мог. Пока аппарат готовил напиток, Шакулин повернулся, смотря прямо в чёрные зрачки, окружённые тёмно-голубой радужкой, за стёклами от очков, а у самого под глазами были синяки из-за беспокойного сна, хотя обычно всё было нормально, но Калинкин это тоже подметил, между прочим. — Так сегодня мы говорим обо мне, да, Вася, — он усмехнулся так по-доброму, немного оттягивая время, скорее потому, что не хочет становиться темой разговора, а вовсе не потому, чтобы придать большей заинтересованности в своей персоне. А от имени своего, произнесённого устами этого парня, Василий чуть не подавился воздухом — слышать это было совершенно необычно. — Я болел, поэтому не приходил.       Шакулин глубоко вдохнул и ещё раз улыбнулся, опуская голову вниз просто потому, что эмоции немного захлёстывали, и со стороны это могло показаться несколько неправильным, они ведь даже не друзья. — Всё в порядке? — Я просто беспокоился за нашего постоянного клиента, — усмехнулся бариста и повернулся на звук от кофемашины.       Женя придал этим словам достаточно внимания, отчего его щёки буквально запылали, и он невольно усмехнулся, говоря что-то вроде: «А, ну да, постоянные клиенты очень ценны» Тем временем Вася записал на салфетке свой номер телефона и подписал своё имя внизу, рисуя рядом с ним улыбочку. Он отдал её вместе со стаканчиком кофе. Калинкин не успел даже спросить, что это, как тот оказался быстрее, сказав, что «если ещё раз болезнь настигнет, лучше позвони, чтоб я больше не волновался, то есть руководство, да», и после этого Женя поблагодарил его, улыбаясь так широко, как никогда прежде.

***

      Всё вернулось на круги своя: Калинкин исправно ходил в кофейню 2/2, немного разговаривал с очаровашкой Васей и пока не надеялся ни на что большее, в то время как тот самый бариста до сих пор не знал имени того, кто всерьёз стал ему каким-то привычным и правильным в его жизни, чьё присутствие дарит что-то откровенно приятное, даже если это всего лишь 10 минут за два дня в общей сумме.       Одним достаточно холодным январским вечером, возвращаясь после работы, Евгений решил зайти в ближайшую к дому пекарню. Не такая она была близкая, однако, находилась в 10-15 минутах ходьбы — уже что-то, надо признать, но на дворе зима и частые вылазки туда сменились на разовое посещение в две недели, к тому же, Калинкин только недавно открыл ее для себя, однажды просто опоздав на трамвай. Но что приятно, так это то, что от этого места запах разной вкуснятины доносился, казалось, на километры в обе стороны! Парень улыбнулся и быстро шагнул внутрь, мгновенно ощущая то тепло, которое окутало его, как какой-то близкий человек, только что обнявший тебя. Слишком сложное сравнение получилось, но оно ярко отражает суть того, что он почувствовал в этот момент. Немного задержавшись у порога, Калинкин заметил, что почти никого не было, разве что один посетитель — и это он сам. Витрины выглядели такими красивыми со всей выпечкой, что находилась внутри. Глаза разбежались от такого ассортимента и количества. Оторвав свой взгляд, он также не заметил кассира, поэтому негромко сказал «здравствуйте». Со стороны кухни доносились какие-то звуки: кто-то готовил, и рядом ещё играла музыка. Женский голос, принадлежавший точно немолодой женщине, попросил некого Васечку обслужить посетителя, потому что Даша ушла сегодня пораньше. Ответа не последовало, зато в помещение вошёл Шакулин Василий, тот самый бариста, который давно получил отдельное место в сердце Жени. Последний до прихода своего знакомого вновь стал рассматривать витрины, всё-таки пытаясь выбрать хоть что-нибудь. — Здравствуйте, ещё раз, — не поднимая головы, поздоровался Калинкин, — у вас такой большой ассортимент, не могу выбрать что-то подходящее. Может, подскажете что-нибудь на свой вкус? — он потирал ладони, чтобы хоть немного согреть их, и то и дело смотрел то на одно, то на другое, то на третье. — Кхм, да, знаете, я не сладкоежка особо, но вот эти булочки в шоколаде и с маком внутри очень даже ничего. В меру сахара и максимум приятного вкуса, — улыбаясь, но говоря с таким видом знатока, Шакулин сказал про те самые «улётные булочки с шоколадом и маком». — А Вам бы я рекомендовал ещё носить перчатки, всё же зима на дворе.       Поначалу Женя не особо понял, когда до его ушей дошёл знакомый голос, мол, откуда он, да и может показалось, но спустя минуту уже пялился в знакомые очертания лица и на самого Шакулина вообще. — Вася? Надо же, я так рад тебя видеть! Что ты тут вообще делаешь? — глупый вопрос в стиле Жени, сопровождавшийся его широкой улыбкой на лице. — Иногда беру подработки у своей тёти в этой пекарне в свои выходные дни. Я всё хотел спросить, на самом деле, уже достаточно давно… — Вася слегка мнётся, выглядит чуть глуповато из-за нелепости ситуации в том, что они не могли долгое время познакомиться. — Может, сходим как-нибудь погулять? И скажи мне своё имя, хочу уже хоть как-то тебя называть, — Женя искренне рассмеялся, но после сказал и как его зовут, и согласился на свидание. — Ну наконец-то! А то я думал, мы никогда не познакомимся. И мне две булочки, которые ты мне посоветовал. Когда там у тебя смена кончается? — Калинкин усмехнулся, но в душе был чертовски рад, что всё произошло именно сегодня и сейчас, и ни минутой раньше.

***

      С момента встречи в пекарне прошло больше полугода. За это время парни успели сблизиться настолько, что Вася переехал к Жене. Зато теперь именно Шакулин готовит в некогда холостяцкой квартире, поскольку его парень это дело не сильно жалует, а Женя не чувствует себя одиноким в четырёх стенах.       Одним утром Вася просыпается от сильного грохота падающей кастрюли, звука, похожего на тот, когда её пинают, и ещё довольно громкого вскрика. — Ёп твою мать, ну что за дерьмо, — доносилось с кухни таким обиженным голосом, будто вся Вселенная только что ополчилась на одного единственного Калинкина.       Вася, быстро поднявшись с постели, аккуратно заходит на кухню, видит сидящего на табуретке Женю, одетого в большого размера футболку, одни трусы и поверх всего этого кулинарный фартучек. Он смотрит на палец, который поранил, другой рукой потирает ногу — удар по кастрюльке явно был не лучшим в его жизни — и вид у него такой замученный, что сразу становится понятно — готовка точно не его хобби. — Милый, сильно поранился и ушибся? — Шакулин пытается выразить сочувствие на лице, но выходит не так хорошо, вместо этого он еле как сдерживает свою улыбку при виде этого чуда, подходит ближе, вставая сзади парня, кладя свои руки поверх его плеч, массируя аккуратными движениями. — Я всего лишь хотел что-то приготовить на завтрак для тебя, — всё такой же обиженный голос, но приятного тёмно-голубого цвета глаза уже смотрят в Васины. Калинкин запрокинул голову, чтобы видеть это вновь улыбающееся лицо своего парня, чтобы почувствовать себя чуточку лучше. И оно действительно становится таковым. — Ты мне ещё живым нужен, Женечка, — небольшая усмешка, — и не обязательно так стараться для меня… Я сам в состоянии приготовить нам что-то на завтрак. Причем сделаю это с такой же любовью, с какой пытался сделать это ты, — поцелуй в губы, и уже не такое недовольное лицо Калинкина поворачивается в сторону лежащей на полу ёмкости. — Сучка, — шепчет Женя, пристально смотря на нее, всё ещё потирая ногу.       Вася от этого действа готов был свалиться на пол — до того было смешно наблюдать за этой ситуацией, но, поцеловав парнишку в висок, принялся искать бинт с чем-то ещё, чтобы остановить кровь. К счастью, всё нужное находилось недалеко от кухни, и Женечка не успел потерять много крови (он слишком боялся этого). — Ты ж мой неуклюжий парень, потерпи немного, — говоря это, он дул на рану, чтобы не щипало, а в это время Калинкин с ужасом сидел и кричал: «Дуй, сильнее! Щипит сильно, господи»