amoris, et doloris

Хванун никогда не думал, что будет ненавидеть собственного одногруппника. Или даже двух. Он просто не мог представить, из-за чего может возникнуть ненависть. Но это случилось. Причина — самое ужасное, но самое окрыляющее по мнению остальных чувство. Хвануну сложно находиться рядом с Лидо. Сложно смотреть на него и говорить с ним. Особенно когда рядом этот противный мелкий. Хванун думал, что макнэ всегда должен получать много внимания и любви от хёнов, и готов был стать тем любящим хёном, но. Только не для того, кто отбирает у него важного человека. Снова камеры, со всех сторон камеры. Хванун привык. И играть на камеру тоже привык. Делать вид, что всё хорошо, всё отлично. Улыбаться и строить из себя счастливого человека. Всё для фанатов, конечно же. Но немногие могут заметить, что за улыбкой скрывается вязкая серая грусть, которую Хванун даже сам от себя прячет. Потому что нельзя. Нельзя поддаваться ей, иначе затянет в своё болото и хрен потом выберешься. Хванун заменяет грусть злостью. И зря, очень зря. Обижать близких совсем не хочется, но это получается само собой. Хванун думает, что если поддаться грусти, то это сделает его слабым. Глупые мысли. Гонхи видит состояние друга сквозь маску. Хочет помочь, но боится доломать и так еле держащегося Хвануна. Поэтому просто смотрит многозначительно, а Хванун, пока не сорвался, просит поговорить с ним о чем-то отвлечённом. А потом обнимает, уткнувшись лицом в грудь старшего. Гонхи обнимает в ответ, искренне переживая. Хванун начинает избегать Гонхака. Как можно меньше смотреть на него пытается, трогать и разговаривать. Гонхи изменения замечает. Съёмки закулисья MCountdown. Гонхак снова добивается внимания Сиона, а тот его кусает, чтобы не лез лишний раз. Хванун сжимает челюсти. Всё нормально. Хванун сидит на коленях у Ёнджо, тот с ним как с ребёнком. И на удивление, из-за этого легче. Ёнджо как старший брат, будто делится своими силами. И Хванун за это благодарен. В общежитии Лидо опять в компании Дончжу. У Хвануна последние силы уходят. Он проводит время один, пытаясь отстраниться от мира и забыться в танцах. На телефоне играет какая-то рандомная музыка, и движения тоже рандомные. Как будто от эмоций рождаются. Песня заканчивается, Хванун испытывает облегчение из-за сбитого дыхания. Танцы всегда спасали. Он смотрит на себя в зеркало оценивающе и думает, что же с ним не так. — Круто, — слышится низкий голос рядом, и Хванун оборачивается. Как много он видел? — Может вставим несколько движений в одну из новых песен? Хванун берёт полотенце и проходит мимо Гонхака в душ. Вот так вот просто игнорирует. На самом деле ничуть не просто. В душе Хванун даёт себе немного свободы. Всё равно за тёплыми струями слёз не видно. Мемберы собираются посмотреть фильм. Все сидят на диване, и только Хванун и Сион на полу рядом. Хванун замечает, как длинные пальцы Гонхака щекотят шею Дончжу, на что младший улыбается. То ли от щекотки, то ли от того, что приятно. А может быть вообще от фильма. Хванун покрывается неприятными мурашками. Потому что до безумия хочется так же. Сжимает кулаки и не смотрит больше на парочку ни разу за весь фильм. — Кто последний, тот выключает телек и прибирается в гостиной, — говорит Ёнджо и уходит в свою комнату, громко пожелав всем спокойной ночи. Парни тут же расползаются по своим комнатам. Хванун поворачивает голову и видит спящего Лидо. Смотреть на спящего любимого человека — отдельный вид нежности. Он выглядит таким домашним, уютным и беззащитным, что… У Хвануна сердце сжимается. Телевизор с идущими титрами выключить бы к чёрту и пойти спать, но рука не поднимается. Потому что экран освещает спокойное безэмоциональное лицо, на которое хочется смотреть. И Хванун смотрит. Пять минут, десять, пятнадцать. Положив руку на диван, а на руку свою голову. О том, чтобы разбудить Гонхака и отправить в комнату, и мысли не возникает. Он только разворачивает тонкий плед и укрывает им старшего, улыбается от того, что тот бубнит что-то во сне. И засыпает почти в ногах у Гонхака, как котёнок. Утром от неудобной позы и сна не в своей кровати болит всё тело. Рядом уже нет никого, только плед с запахом старшего. Хванун укутывается в него и идёт в свою комнату, по пути увидев парней на кухне за завтраком. Гонхи предлагает покушать, но тот отказывается. Хванун засыпает снова, но ненадолго. В комнату входит Лидо с самоуверенной улыбкой на лице. В руках телефон. Совсем не его телефон. Хванун порывается забрать свою вещь, потому что личное. Но Гонхи встаёт перед ним, не пуская к Лидо. Хванун смотрит в глаза и не видит тех глаз друга, в которых отражалась забота и переживание. Видит тень издёвки. Толкает Гонхи, пытаясь пройти, но тот не поддаётся. — Ун-и, скажи мне, — Гонхак тыкает что-то в телефоне, после поворачивая его дисплеем к младшему и листая свои фото в галерее. — Зачем тебе так много моих фото? Оу, здесь ещё есть те, что сделаны в тайне, как будто ты самый настоящий сталкер. Хванун не оставляет попытки вырваться и забрать телефон, даже получается обойти Ли, но Гонхи перехватывает за руки сзади, не давая пошевелиться. Лидо подходит ближе. — Зачем? Отвечай! — он повышает голос, отчего Хванун вздрагивает и отворачивает голову. Позади Гонхака стоят и остальные мемберы. В особенности Сион, который ядовито улыбается. Хванун умоляющим прекратить всё происходящее взглядом смотрит на Рейвена, но тот не шелохнётся. — Какое у тебя отношение ко мне на самом деле? — спрашивает Лидо не своим голосом, подойдя вплотную. Хванун опускает глаза. Голова кружится от запаха старшего, он так близко. Хванун думает, как всё пришло к этому. Гонхи и Рейвен, люди, которые поддерживали, сейчас так жестоки с ним. Хвануну становится страшно. Страшно так, что сердце норовит выпрыгнуть из груди и тело начинает трясти. — Хванун-а, Хванун, проснись, — Гонхи трясёт за плечо дрожащего во сне младшего. Он открывает глаза и смотрит испуганно. — Кошмар? Хванун молчит в ответ, уходя в ванную. Смотрит на себя в зеркало и понимает, что так фигово никогда не выглядел. Внутреннее состояние всегда оставалось внутри, но сейчас решило показать себя и снаружи тоже. И это очень плохо. Хванун умывается, чистит зубы и выходит из ванной. Гонхи снова предлагает поесть, Хванун снова отказывается. — Иди сюда, — Гонхи хлопает по дивану рядом с собой, приглашая Хвануна сесть. Он садится рядом, не глядя на старшего. — Ты заболел? Плохо себя чувствуешь? «Знал бы ты, как плохо», — думает Хванун, но отвечает: — Всё нормально. — Нет, не всё. Я вижу твои синяки под глазами. Ты ничего не ешь. А сейчас ещё и кошмары сниться начали. Что случилось? Ты не можешь доверить мне свои переживания или что? Хвануну не хочется рассказывать о своих загонах. — Я... не могу. Гонхи, я не могу... Гонхи Хвануна никогда таким не видел. Кажется, что он сейчас заплачет. И не сказать, что Гонхи никогда не видел слёз младшего, но сейчас это удивляет тем, что причина не очевидна. Или всё же да? — Эй, ты можешь мне доверять, — Гонхи кладёт ладонь на колено Хвануна, пытаясь улыбнуться. — Я знаю. Спасибо. Хванун подбирает колени к груди, ложась на спинку дивана головой. — Хванун-а, в любом случае, тебе нужно собраться. У нас скоро камбэк и куча новых выступлений. Помнишь? Хванун кивает и думает, что надо взять себя в руки. Перестать думать о Гонхаке как о том, кто делает больно. Но как перестать думать о нём, о них, если они постоянно перед глазами? Постоянно вместе. — Ты же не предашь меня, да? — задаёт вопрос Хванун, как будто мысли вслух. Сон пытается смешаться с реальностью и заставить перестать доверять всем. — Конечно не предам, что за глупые вопросы? — кажется, Гонхи даже обижен. — Прости, просто... День дурацкий. — Хванун-а. Сколько тебя знаю, тебя всегда танцы затягивали настолько, что ты забывал обо всём. О том, что происходит сейчас и что будет дальше. Понимаешь? — Да, я... Наверное, ты прав. — Возьми Лидо с собой и идите танцевать. Одна песня из нового альбома ещё без хореографии. — Хванун уже было настроился, и даже настроение стало чуть лучше, но опять Лидо. Хванун не выпускает наружу ни злость, ни грусть. Просто держит всё в себе и считает, что так и должно быть. — Может хоть с ним поговоришь... У вас же там своя тусовка, танцы — смысл жизни, и всё такое. — Ага. Так было. Сейчас он в тусовке с Сионом, не заметил? — в этот раз нотки злости в голосе всё же проскальзывают. Гонхи понимает всё, но не подаёт вида. — Я пойду в студию, справлюсь один, не говори ничего Лидо-хёну, пожалуйста. — Хванун собирает последние силы и уходит. Гонхи думает, что так не пойдёт. Последняя песня Хвануну нравится. Тело двигается под неё само как будто. Он прокручивает её по седьмому разу и думает, как лучше. Какие движения больше подходят. Восьмой раз — счастливый, наверное, думает Хванун и собирает танец по кусочкам, заканчивая придумать хореографию. В зеркале он видит, как открывается дверь и появляется Гонхак. — Ну почему ты всегда появляешься именно в такие моменты... — бубнит себе под нос Хванун, радуясь, что из-за музыки старший его не слышит. Гонхак смотрит на Хвануна в зеркало пристально, не пытаясь начать тренировку. Хвануну тяжело ощущать этот взгляд на себе. Атмосфера в комнате накаляется. — Чего смотришь? — огрызается Хванун, глянув на старшего, когда песня заканчивается. Пару секунд тот молчит. — Ничего, — отвечает Лидо и стоит ещё несколько секунд, потом кидает сумку на диван и подстраивается под музыку. Около получаса они репетируют абсолютно молча, как будто находясь в разных вселенных. Потом Лидо всё-таки решает заговорить. — Мне нравятся несколько твоих движений, давай совместим их с моими? — он показывает движения, а Хванун смотрит на тело. Думает, что ему всегда нравились танцевальные навыки Гонхака. Пытается отбросить мысли о том, что волновало его в последнее время, и мыслить сейчас профессионально. Хванун кивает и пытается повторить за старшим, но тому что-то не нравится. Он показывает снова, и Лидо снова остаётся недовольным результатом младшего. — Смотри, — Гонхак медленно повторяет движение ногой, потом отдельно рукой, после уже туловищем. Потом плюёт на это дело и подходит к Хвануну ближе, показывая на нём самом. Встаёт сзади и кладёт руку на грудь младшего, что-то объясняя. Хванун не слышит. Хвануна током бьёт от прикосновений. Он отбрасывает от себя чужие руки и отходит от Лидо. — Мне нужен отдых. Поворачивается и хочет уйти, но старший останавливает вопросом. — Хванун-а, что происходит? — Хванун поджимает губы и закрывает глаза, задерживая дыхание на секунду. — Ничего. — Неправда. Раньше ты не был таким. — Каким? — Хванун поворачивается к старшему лицом, и кажется, начинает краснеть. То ли от гнева, то ли от стыда. — Раньше ты был общительным и весёлым, а что сейчас? — Что сейчас? — Где тот Хвануни, который был раньше? — Я всё тот же Ё Хванун, какого чёрта тебе не нравится?! — «Какого чёрта я тебе не нравлюсь?!» Хванун вовремя останавливается. Гонхак удивлён повышению голоса младшего. Он молчит какое-то время, а потом выдаёт: — Ты такой милый, когда злишься. Хвануна эта фраза сбивает с толку, он смотрит непонимающе и чувствует подкрадывающуюся дрожь в теле. — Ненавижу тебя. Он снова пытается уйти, но в этот раз Гонхак ловит физически. Прямо за руки, спиной к стене припечатывая. На секунду становится страшно, как будто Лидо может ударить, но лишь на секунду. — Что между нами, Хванун-а? Хванун смотрит в пол и молчит. Щёки горят изнутри, сердце колотится. Руки дрожат так, что Ё боится ими пошевелить, чтобы незаметно было. — Что ты хочешь от меня? — срывающимся голосом спрашивает Хванун, так и не подняв глаза. Он чувствует себя загнанным в угол зверем, но изо всех сил сдерживает истерику. — Я хочу нормальных отношений с тобой, — Лидо пытается поднять голову Хвануна за подбородок, чтобы посмотреть в глаза, но тот вырывается, упрямо глядя в пол. — Каких отношений ты хочешь? — спрашивает Хванун, всё же начиная дрожать и думая: «Явно не тех, что я». Лидо обнимает неожиданно, к себе ближе притягивая, и шепчет тихо: — Тёплых. Почему он говорит так двузначно? Как это нужно понимать? Хванун срывается. Позволяет выплеснуться наружу всему, что мучительно копилось внутри. Трясётся весь, упиваясь запахом старшего, уткнувшись лбом в его грудь, и промокает слезами чужую футболку. Чувствует, как пальцы Гонхака проскальзывают сквозь его волосы, и зажато всхлипывает. Лидо обнимает не как обычно. Не по-дружески вовсе. Собственнически прижимает к себе за талию, устроив подбородок на макушке Хвануна. — Ты мой. Понял? — говорит Гонхак, а Хванун кричит в ответ: — Нет, не понял! Что это значит?! — Это значит, что ты мне нравишься, дурашка. Хванун не верит. Думает, что опять спит, или уже настолько псих, что галлюцинации стали слишком реалистичны. — А как же Сион? Он больше не твой? — когда он говорит о макнэ, Лидо вообще трогать не хочется. Поэтому Хванун пытается отстраниться, но его не пускают. — Он и не был моим. Мы просто проводили время вместе. Просто с ним весело. То, как он агрится, когда к нему лезут. Забавно. Вот и всё. — А я? — А ты… С тобой мне просто хорошо. И весело тоже, комфортно, приятно. Хванун через пару минут успокаивается и стоит, просто молча обнимая Лидо. Обдумывает всё и не верит, что всё наконец-то будет хорошо. — Хванун-а… — слышится сверху низкий голос. — Мм? — тихо отзывается Хванун. — Прости меня. — Хванун молчит в ответ. — За то, что заставлял ревновать, и вообще… — Гонхак чуть отстраняется, глядя на младшего. Видит красные глаза и высохшие дорожки слёз. — Я ужасный человек. Хванун смотрит серьёзно, а Лидо гладит ладонью по щеке. — Улыбнись, м? — просит старший, а Хванун не поддаётся. Хотя уже хочется. Гонхак резко приближается, чуть наклонившись и задевая носом кончик носа младшего. — М? М? — Лидо легонько целует в щеку, а Хванун чувствует тех самых бабочек в животе и краснеющие щёки. Улыбку сдержать становится невозможно.