music of our feelings

      На часах два часа ночи. На улице поднялся ветер, а дома заметно похолодало, хотя отопление включили уже давным-давно. Поэтому Мишель легла на плечо Луки, укутавшись в плед. — Спишь? — полушёпотом спросил Куффен, повернувшись к подруге лицом. — Не-а, — Мишель тоже повернулась к Луке лицом. — Не получается. — Хах, у тебя нос холодный, — усмехнулся Куффен, зажав Маланфан нос между двух пальцев. — Холодно, — ответила Мишель, и тут же засмеялась. — Принести чаю или кофе? — Кофе, пожалуйста, — Лука еле-заметно улыбнулся, и притянул гитару к себе. — Есть, сэр! — девушка вскочила с кровати, потеплее укуталась в махровый плед, и босиком побежала по холодной лестнице, пока её гость вновь побрынькивал простенькие аккорды на гитаре.       Мишель быстренько загрузила кофемашину, и плюхнулась на диван, подложив под себя замёрзшие ноги. Ей казалось, что прежде она никогда не ощущала такого счастья, а смесь звуков работающей кофемашины, и тихих аккордов гитары с верхнего этажа дарила внеземное спокойствие. Вскоре тёплый латте был готов, и приятный запах молочного кофе быстро заполнял комнату. Мишель бросила в латте пару кубиков сахара и немного рассыпчатой корицы. Запах на кухне стал ещё приятнее. Маланфан осторожно взяла стаканчики в руки и медленно поднялась по лестнице, волоча спадающий со спины плед за собой. — Надеюсь, ты не против латте с корицей? — Мишель поставила два бумажных стакана на столик, стоящий около кровати. — Ни разу, — Лука отодвинул гитару в сторону, и одной рукой он поймал уже практически упавший плед, а другой взял стакан со стола. — Так пахнет… — Ага, — Маланфан плюхнулась на кровать, потеплее укутываясь в одеяло. — Вот мне интересно, чем же этот ваш Дэймон привлекает девушек? — вопросительно посмотрел на подругу Лука. — Ну, знаешь… — Мишель печально улыбнулась. Ей всё ещё были не особо приятны вопросы о бывшем возлюбленном, но она прекрасно понимала, что их никак не избежать. — Всё дело в мелочах. — В мелочах? — Да, в мелочах, — Маланфан сделала глоток латте. — Например, его любимая тёмно-зелёная рубашка в клетку, которая пропахла сигаретами и мятной жвачкой, его мягкий баритон, три родинки за ухом и тёмные вьющиеся, но не совсем кудрявые волосы… — Неужели все эти мелочи способны перекрыть паршивый характер? — перебил подругу Куффен. — Обычно нет, это я такая глупая, — Мишель пожала плечами и сделала ещё один глоток кофе.       В комнате повисла тишина. Слышно было только недавно начавшийся дождь, который барабанил по крышам многочисленных домов Парижа. Спокойствие, которое ощущала Мишель буквально пятнадцать минут назад куда-то исчезло, и вмиг сменилось тревогой буквально на пустом месте. Сильный ветер ворвался в комнату, открыв окно нараспашку. Маланфан тихо вздохнула, так уж ей не хотелось вставать с тёпленького местечка. Но тепло в комнате выхолаживалось с каждой секундой всё больше и больше, так что, девушке всё равно пришлось встать с кровати. Но вместо того, чтобы просто закрыть окно посильнее, Мишель встала как вкопанная, глядя в темноту, а крупные капли дождя попадали ей на лицо.       Стало невыносимо плохо. Ей было нисколечки не холодно, хотя руки уже дрожали. Перед ней как в кино проигрывались приятные воспоминания, связанные с Дэймоном. Прогулки в пасмурные дни, когда не было ни единого намёка на солнце, зимние посиделки с мультфильмами и какао, ночные переписки, наполненные самыми нежными словами и эмоджи. Всё это было как будто вчера, хоть и прошло уже немало времени. От всех этих воспоминаний в горле у Мишель встал ком, а по холодным щекам катились реки слёз. — Ты в порядке? — заподозрил что-то неладное Лука, и тоже подорвался с кровати. — В полном, — эти слова немного вытянули Маланфан из бездны воспоминаний, и она со всей силы захлопнула полусломанное окно, которое то и дело вечно открывается от сильных порывов ветра.       Мишель, конечно, могла ещё разок излить душу Луке, но посчитала, что эта минутная слабость того не стоит. Она не хочет признавать, что очень подавлено себя чувствует. Будто внутри умер самый яркий, красивый, солнечный цветок, которым хочется любоваться. Даже не так, этот цветок давным давно засох, и он только портит остальную поляну. Маланфан ничего не понимала. Ничего плохого не происходило, а ей кажется, что единственное решение её проблем — слёзы. Хотелось просто плакать и надеяться, что когда-нибудь всё встанет на свои места, ведь с каждым днём что-то медленно накапливается, и к концу месяца превращается в огромный ком сожалений и разочарования. Ей кажется, будто своё место в мире не может найти только одна она. — Не буду же я долго убиваться по этому самовлюблённому кретину? — нарушила тишину Мишель. — Как ты смотришь на то, чтобы мы прямо сейчас нашли какой-нибудь уютненький фильм, и смотрели его, поедая шоколадные печенья с горячим молоком? — Было бы круто, — Лука встал с кровати, и галантно протянул даме руку. — Пойдём на кухню? — Пойдём, — Маланфан тепло улыбнулась, и с помощью руки помощи вскочила с кровати.       Мишель шустро достала из холодильника нераспечатанную упаковку молока, резким движением открыла крышку, торопливо разлила молоко по стаканам и с громким хлопком микроволновой печи поставила его разогреваться. — Две минуты? — подошёл Куффен с пакетом любимого шоколадного печенья Мишель. — Тебе не кажется, что будет слишком горячо? — Могу убрать твой стакан на полминутки раньше, — улыбнулась девушка. — Просто я люблю, когда на молоке есть пенка. — Никогда не понимал, как можно любить пенку, — хихикнул Лука. — Да, пожалуй, убери мой стакан пораньше.       Внутренние переживания Мишель убавили свою силу, и она в который раз осознавала, что даже такие мелочи могут поднять настроение в тысячу раз. Она уселась на диван, считая секунды до выключения микроволновой печи. — Хочу обклеить стены плёночными фотографиями, — Маланфан нарушила внезапно создавшуюся тишину. — Почему? — Чтобы через несколько лет, когда я буду переезжать в свой дом, собирая вещи из своей комнаты, я остановилась и рассматривала эти фотографии… — монолог Мишель прервал звук микроволновой печи, дающий понять, что стакан Луки достаточно горяч, девушка тут же подорвалась с дивана, и двумя большими шагами доходит до стола. — А в фотографиях будут запечатлены мои, возможно, лучшие годы жизни. — Да уж, трогательно, — Куффен как обычно улыбнулся, но вмиг переменился в лице. — Только вот тебе же сейчас отнюдь не легко, как ты можешь утверждать, что это будут твои лучшие годы? — Потому что дальше будет скучная, рутинная, обыденная жизнь, — девушка протянула другу стакан горячего молока, — Думаю, что сейчас, пока я могу устраивать такие душевные ночи, моё самое лучшее время в жизни, вряд ли потом будет так круто. — Всегда хотел спросить, каким ты видишь своё будущее? — Лука запрыгнул на стол, стоящий неподалёку от дивана, где сидела Мишель, и обмакнул в молоко печенье. — Не знаю, не знаю, — Маланфан достала из микроволновой печи свой стакан. — Выйду замуж, устроюсь на какую-нибудь работку, будем вместе с моим мужем снимать студию на окраине Парижа, и жить от зарплаты до зарплаты… — Грустный сценарий, — Куффен отхлебнул из стакана. — А вот если я женюсь на тебе, то мы будем жить в светлой квартирке с мансардным потолком, обклеим его твоими плёночными фотографиями. — Слушай, а я не против выйти за тебя замуж, — по-доброму посмеялась Мишель. — А ещё в нашей квартире будет играть музыка. Прекрасная музыка! — Ты правда считаешь мою музыку прекрасной? — Любая музыка прекрасна, — ответила Маланфан, дожевав печенье. — Но твоя прекраснее самой прекрасной музыки на свете! Она так успокаивает… — Мне очень приятно, правда, — внезапно Лука спрыгнул со стола, и повесил свою джинсовку на вешалку. — Надеюсь ты не против. — Конечно не против, — Мишель потянулась к стакану, и поняла, что он был пуст. — Вот знаешь за что я тебя просто обожаю? — За что же? — немного удивлённо спросил парень. — За то, что разговоры с тобой интереснее любого фильма. — Ах, да, мы же хотели посмотреть фильм… — А ты хочешь? — Мишель встала с дивана и переместилась на стол, поближе к Луке. — Ты хозяйка дома, я лишь гость, — Куффен поправил растрепавшиеся волосы. — И что? Мне сейчас не хочется абсолютно ничего.       Лука бросил короткий взгляд над снова упавшую духом Мишель, а девушка лишь вздохнула и положила голову на плечо другу. На кухне было прохладно, и Маланфан кучу раз пожалела, что не взяла с собой плед. Куффен ничего на это не ответил, лишь тоже опустил голову, и также как и Мишель погрузился в собственные мысли и проблемы, коих тоже было немало. Маланфан болтала ногами и слушала спокойное и размеренное дыхание Луки. На часах уже полчетвёртого утра, Мишель начало клонить в сон, но она держалась до последнего. — Прогуляемся? — убрал свою голову Лука. — Что? — Маланфан бросила вопросительный взгляд на парня. — Пойдём на улицу? — Куффен подошёл снял с вешалки свою джинсовую куртку, и неспешно начал её одевать, ожидая ответа Мишель. — Погода вроде уже не такая и плохая. — Давай, — не раздумывая ответила девушка.       Мишель открыла шкаф, и достала оттуда длинное чёрное кашемировое пальто. Быстро накинув его, она вытащила из нижней полки грубые чёрные ботинки. Через полминуты она уже была готова. Правда пальто пришлось застёгивать на ходу. На улице пахло сыростью. Несмотря на инициативу Луки выйти на улицу, он лишь молча шёл рядом с девушкой, которая могла наблюдать за тем, как парень топчет мокрые упавшие листья. У самой Мишель в голове был лишь туман. Она отвернула голову налево. В окне дома, который они проходили Маланфан заметила сонного кота, который безразлично проводил их взглядом. Когда Мишель и Лука дошли до центральной площади Парижа, Маланфан решила задать вопрос. — А куда мы идём? — спросила девушка. — Не знаю, — Куффен лишь пожал плечами. — Просто гуляем. — Странная какая-то прогулка в полчётвёртого… — Да вот на тебя насмотрелся, и тоже погрустить захотелось, — печально усмехнулся Лука. — Хэй, ты в порядке? — Мишель встала впереди друга, и взяла его за плечи. — Ты же вот недавно успокаивал меня, а сам грустишь… Может быть я тоже смогу тебе чем нибудь помочь?       Вместо ответа Куффен обнял подругу, прижимая её к себе. Такого Мишель уж точно не ожидала, поэтому она стояла, и очень нерешительно обняла парня в ответ, будто боясь его спугнуть. Но Лука отпустил Мишель буквально через несколько секунд. — Извини, минутная слабость. — Да что с тобой такое? — взволнованно спросила Маланфан. — Я… — Лука задумался, — Не вбивай в голову, всё хорошо. — Так, давай, признавайся, — с задоринкой начала Мишель. — У тебя… Та же проблема что и у меня? — Ну… — Лука глубоко вздохнул и почесал за затылком. — И да, и… да. — Мы же с тобой уже говорили о Маринетт… — Да причём тут она? — спокойно перебил девушку Лука. — Помнишь, ты говорила, что тебе небезразличен твой знакомый? — Помню, — Мишель присела на скамейку. — И на что это ты намекаешь? — Мне тоже нравится одна моя знакомая, — Куффен присел рядом. — Она правда необыкновенная девушка, и если я буду перечислять все её плюсы, то мы просидим тут до утра. — Ого, — Маланфан мигом воодушевилась. — И кто же эта счастливица? — А вот секрет, — Лука легонько дотронулся указательным пальцем до носа Мишель. — Боюсь вы с этой девушкой слишком хорошо знакомы, а я то знаю, какие вы девочки сплетницы. — Да уж, в этом девчонки мастера, — Мишель засмеялась. — Предлагаю идти обратно, потому что я хочу хоть немного поспать перед колледжем, и прийти хотя бы к третьему уроку… — Согласен.       Дорога назад прошла незаметно, и без лишних диалогов. Ветер взбил волосы Мишель, и она прикидывала, сколько по времени она будет их расчёсывать. А Куффен опустил голову вниз, и думал, действительно ли нужно было рассказывать подруге о своей новой симпатии, и не дай бог, она догадается, о ком идёт речь. Когда они дошли до дома Мишель, Лука также почти без слов взял свою гитару. — Ну, увидимся завтра в школе, — без особого энтузиазма вымолвил Куффен, и легонько чмокнул Мишель в щёку. — Ага, только не жди меня раньше третьего урока, — улыбнулась девушка, и попрощалась с Лукой.       Как только парень скрылся из поля зрения Маланфан, девушка разделась, поднялась в свою комнату, и бессильно упала на кровать, засыпая, кажется, на ходу.