Но она влезла мне в душу...

      На прогретую летним солнцем землю медленно спускался вечер. Лесную тишину лишь изредка нарушали голоса прогуливающихся на опушке людей. Никто из них не мог подумать о том, что совсем недалеко сквозь заросли кустарника пробирался Худой Волк.       И никто не знает, как часто он приходит на это место. А сам Худой не помнит, который раз прокручивает в голове события одного дня пятилетней давности.       — Кого я вижу! Какая встреча!       — Глазам не верю! Какими судьбами?       Действительно, какими?       Мог ли он предотвратить эту встречу и момент, когда с трудом отвел взгляд от ее больших голубых глаз и лучезарной улыбки?       — Брось, я же не мальчик!       — Ну вы же были ребeнком! А? Ну были же! Были!       А ведь он уже почти забыл, каково это – быть ребенком.       Забыл, как радовался когда-то цветам-незабудкам и маминым пирожкам.       Как был совсем другим и по-другому видел свое будущее.       — Ну вот, сделали доброе дело! Прошу вас, мадемуазель!       — Ой, спасибо.       Мадемуазель…       С каких пор стал таким галантным?       И ведь еще не раз ее так назовет.       — Я так и думал! Не знаешь, а представляешь в лицах! Дитя моe...       Всего одно прикосновение невзначай, а такое необходимое!       — На этот раз ты сам забыл про мешок.       — Я забыл про мешок?! Да это вы заговорили мне зубы! Что вы несли? Вы, вы из меня, матерого волка, сделали идиота. "У всех толстых болят зубы! Посмотрите, какой у вас цвет лица!" Толстому прыгалки! Толстые... Толстые… Можно подумать, что все остальные вымерли!       Даже не ожидал от себя такого.       Что будет так возмущать ее забота о Толстом.       Ее внимание Толстому.       Ее сочувствие Толстому.       Ее забота.       — Скажу тебе по секрету, он влюбился в эту Красную Шапочку.       Хороший вопрос: кто влюбился?       Кто сам попал в ловушку?       — Лично мне она ничего не сделала, эта девчонка. Но ни до каких ваших нежных мыслей мне нет дела! Твоя мать платит мне, я служу.       — Как?! Мама платит тебе?       А до собственной зарождающейся нежности тоже не было дела?       Или не замечал?       И как же удачно совпадали его дружба из выгоды с братом Толстого и слабеющее с каждой минутой желание ловить Красную Шапочку.       — Когда я был ребeнком, я тоже хохотал дни и ночи, жалел птенцов и хотел нежности. А теперь, из-за этой семейки, где всe построено на корысти, я ненавижу всe живое.       Вот таким ребенком он был.       И все она!       Зачем она напомнила?       — Больше всего сейчас я ненавижу эту девчонку. Еe красную шапку. Она меня замотала. Но это бы я ей простил, но она влезла мне в душу...       За что ненавидел?       За то, что пробудила в нем чувства, которые давно спали?       Или за то, как очаровала Толстого?       Или за то, как очаровала его самого?       А может, за то, что в глубине души не хотел ей зла?       — Дело чести! Мадемуазель, ваше последнее слово.       — Я не хочу ни с кем разговаривать. Вы обманули меня. Мы так хорошо шли по лесу! Почему вы не посадили меня в этот мешок с первого раза?       — А ты дала мне эту возможность? Ты же говорила всю дорогу! И вертелась, как... веретено - ни единой паузы. Перебивать на полуслове, или нападать со спины - это дело его братца. Но только не моe! Ты же видела, что я работаю профессионально!       Да, они слишком хорошо шли по лесу.       Так хорошо, что весь план мести перевернулся вверх дном.       И как будто он пытался тогда понравиться, перечисляя свои достоинства.       — Какого дьявола тебе не сиделось дома? Почему ты одна отправилась в лес?       — Ты же научена горьким опытом.       — Но у меня заболела бабушка!       — Откуда ты это взяла?       Если бы она не поверила надписям на заборе, все было бы намного проще.       Или нет?       Но тогда бы они не познакомились!       — Плохие - хорошие, ты меня запутала! Теперь ты пристала ко мне!       — Я не пристала. Я шла. Вы сами напали на меня.       Голова идет кругом от всего этого!       — Я честно работаю!       — Вы честно работаете? Ловите чужих кур и чужих детей?       — Не путай две вещи! Я занимаюсь нечестными делами, но делаю их честно! И не смотри на меня голубыми глазами! Сама, когда припекло, прибегла к обману!       И еще одна попытка понравиться…       И опять эти голубые глаза…       — Только не это! С тобой не соскучишься...       И еще одно касание невзначай…       — Ты посмотри, в кого ты превратила Толстого! А мне отвечать за него перед матерью.       — Не называйте его так, он милый!       — Он Толстый!       — Вы всегда были грубы с ним, даже когда были дамами!       — Он Толстый!       — Он милый! Он вселяет надежду!       — Милый!.. Дай-ка корзиночку. Ну, быстро! Сейчас все дети, которые так любят своих бабушек, заплачут горючими слезами!       Но подожди!       Она должна была это увидеть!       Пусть знает, какой Толстый на самом деле!       — Это правда?       — Ну, убедилась? Милый?       Как же был рад, увидев в ее глазах хоть немного разочарования по отношению к Толстому!       — Он был голоден.       — Он эгоист! Это маменькиных рук дело!       Хотя она и здесь попыталась его оправдать!       Но тем не менее…       Худой слишком хорошо помнит, что было дальше.       Помнит, как Толстый уговаривал его бежать.       Помнит, что «последнюю минуту надо прожить красиво».       Помнит ее взгляд. Милосердный и всепрощающий. До сих пор она вот так стоит перед глазами.       И как хотела, чтобы они ушли. Чтобы остались живы. Он помнит, как они уходили.       Как обернулся в последний раз на мгновение и начал спускаться вниз. Толстый уткнулся тогда ему в спину и тоже обернулся.       И как же тяжело было признаться даже самому себе, что с первой встречи попал под обаяние этой «мадемуазель», что просто ревновал к Толстому, что хвалил себя как будто в надежде, что она оценит. А может оценила? Ведь не хотела их гибели.       С тех пор прошел не один год. Какая она сейчас? Помнит ли она этот день? Их? Его?       Худой не заметил, как вышел из кустов, ссылаясь на отсутствие людей и опасности, и задумчиво шел вперед, опустив голову. Вдруг он остановился. Впереди стояла девушка. С голубыми глазами и светлыми волосами. Откуда здесь в такое время люди?       Неужели это она?       Худой смотрел и не верил своим глазам. Девушка смотрела на него с удивлением и некоторой радостью, как ему показалось. А улыбка почти не изменилась.       Внезапно вдали показались несколько человек. Худой лишь успел взглянуть ей в глаза, поймать в них тревогу и беспокойство, увидеть кивок в сторону кустарника и спрятаться. Подбежали две девушки и два парня.       — Мы еле тебя нашли! Что случилось? Здесь кто-то был? — спросила одна из девушек.       — Все в порядке,— ответила Красная Шапочка. — Я просто задумалась и отстала…       — А мне показалось, я кого-то видел! — сказал один из парней.       — Да не было здесь никого, — настаивала Красная Шапочка. — Пойдемте домой! Поздно уже!       — Правда, пойдем! Уже темнеет! — согласилась вторая девушка.       — Ну, хорошо.       Подруги с парнями быстро побежали в сторону деревни. И лишь Красная Шапочка напоследок обернулась и посмотрела в глаза тому, кто так осторожно следил за ней…       И сейчас, спустя столько времени, она его поддержала.       Худой был счастлив, возвращаясь в лес.       Счастлив и огорчен, что в этот раз им не удалось поговорить.       И часто она так приходит сюда?       Худой был уверен, что сможет хотя бы тайком ее видеть.       По крайней мере, он знает, что она его не сдаст людям.