Дурак и молния

Когда поднимается обсуждение того, что Малии нужна помощь в школе, Стайлз вызывается первым, игнорируя недовольный взгляд Лидии. В конце концов, это были исключительно его идеи — приход Тейт в стаю, её же переход в новую школу. К тому же, кто, если не он, раз уж у них наладились отношения… вроде бы. Стайлз выпрашивает у Лидии конспекты (и пусть Малия и сама могла с этим справиться, но Стилински было приятно её помогать), тратит нервы и время, чтобы донести до девушки азы математики, терпит её раздражение и недовольство, когда у Малии что-то не получается. Иногда они прерываются на более приятные вещи, например, еду или поцелуи (Стайлз затрудняется ответить, что из этого ему нравится больше). Помимо математики, Стилински пытается помочь девушке с более бытовыми вещами — конечно, её родня тоже старалась, но Стайлз считал, что и его участие лишним не будет. Непонимание Малией простейших бытовых вещей, вроде пользования микроволновкой, страсть к сырой пище и ненависть к математике — всё это было странным, но не настолько, чтобы быть отталкивающим. Хотя характер у Малии, конечно, был тот еще. Тейт была непредсказуемой. Стайлз даже не мог предположить, что она сделает в следующий момент — вспылит или попытается его отвлечь. — Мне надоело, — заявляет Малия, небрежно отбрасывая конспект Лидии куда подальше (Мартин будет не в восторге, если узнает), и садится на него сверху, торопливо целуя. Стайлз безжалостно напоминает себе, что она здесь, пока ей этого хочется. Малия была похожа на вспышку молнии — яркую, дикую, стремительную, свободную. Стайлз был настоящим дураком, если смел надеяться на то, что ему удастся покорить такую, как Тейт.