Дорога в неизвестность
9 марта 2025 г., 17:34
После напряжённого ужина, где Габриэль Агрест попытался намекнуть на несправедливость решения о свадьбе Маринетт, атмосфера в замке Дюпен-Ченов стала ещё более тяжёлой. Маринетт едва сдерживала слёзы, когда её родители объявили, что на следующий день она отправится в замок Курцбергов. Адриан, наблюдавший за всем из тени, чувствовал, как его сердце разрывается от бессилия. Он знал, что не может открыто вмешаться, но и оставить Маринетт одну он тоже не мог.
***
Утро началось с тревожного шепота слуг, которые суетились по коридорам замка Дюпен-Ченов. Маринетт проснулась раньше обычного, её сердце сжалось от предчувствия. Сегодня был день, когда она должна была покинуть родной дом и отправиться в замок Курцбергов. Всё было решено: свадьба должна состояться через месяц, и теперь ей предстояло привыкнуть к новой жизни, к новому дому, к новому… мужу. Она медленно поднялась с кровати, её пальцы дрожали, когда она взяла чашку с чаем, который принесла Аля. Подруга стояла рядом, её лицо было напряжённым, но она старалась улыбаться. — Как ты? — спросила она, ставя поднос на стол рядом с кроватью. — Как будто меня ведут на казнь, — ответила Маринетт, пытаясь улыбнуться. Аля села на край кровати и взяла её за руку. — Ты сильная, Мари. Ты справишься. И помни, ты не одна. Я всегда с тобой, даже если мы далеко друг от друга. — Спасибо, Аля, — Маринетт сжала её руку. — Но что, если я не смогу? Что, если я сломаюсь? — Ты не сломаешься. Ты — принцесса Дюпен-Ченов. Ты переживёшь это. И я уверена, что Адриан что-то придумает. Он не оставит тебя. Маринетт вздохнула, но ничего не сказала. Она хотела верить в это, но надежда таяла с каждым часом. Аля помогла Маринетт надеть дорожное платье. Оно было выполнено в тёмно-синих тонах, символизирующих дом Дюпен-Ченов. Лиф платья был украшен серебряной вышивкой в виде звёзд, а юбка, широкая и пышная, была сшита из плотного бархата, чтобы защитить от холода в пути. На плечи Маринетт накинули тёплый плащ из меха горностая, а её волосы были аккуратно уложены в косу, украшенную серебряными нитями. Она выглядела прекрасно, но в её глазах читалась лишь печаль. — Ты готова? — тихо спросила Аля. — Нет. — просто ответила Маринетт, её голос был тихим, но полным решимости. — Но у меня нет выбора, правда? Аля вздохнула, но ничего не сказала. Она знала, что слова утешения сейчас бесполезны. Вместо этого она крепко обняла подругу, словно пытаясь передать ей часть своей силы. В главном зале уже собрались родители Маринетт, Натаниэль и его отец, Вальтер Курцберг. Натаниэль выглядел довольным, его глаза блестели от предвкушения. Он был одет в дорожный костюм из тёмного бархата, который подчёркивал его стройную фигуру. Вальтер, как всегда, был громким и самоуверенным, его смех разносился по залу. — Ну что, дорогая, готова к новому этапу своей жизни? — с улыбкой спросил Том, подходя к дочери. Его голос звучал неестественно бодро, словно он пытался убедить себя, что всё идёт как надо. — Да, отец, — ответила Маринетт, стараясь не смотреть ему в глаза. Она боялась, что если посмотрит, то не сможет сдержать слёз. Сабина подошла к дочери и нежно погладила её по щеке. — Ты сильная, моя девочка. Всё будет хорошо, — прошептала она, но в её глазах читалась тревога. Маринетт кивнула, но внутри она чувствовала только пустоту. Она оглянулась на зал, надеясь увидеть Адриана, но его не было. Она знала, что он не сможет прийти, но всё равно надеялась. Хотя бы на прощальный взгляд.***
Адриан стоял в тени деревьев, наблюдая за подготовкой к отъезду. Его сердце сжималось от боли, когда он видел, как Маринетт выходит из замка, её лицо бледное, но гордое. Он хотел подойти, сказать ей, что всё будет хорошо, но знал, что это невозможно. Вместо этого он оставался в тени, его зелёные глаза не отрывались от неё. Когда карета начала свой путь в замок Курцбергов, Адриан проводил ее взглядом и вернулся домой. Он знал в каком направлении ему надо идти, чтобы догнать Маринетт, но перед этим необходимо закончить дела. Вечером Адриан был готов к путешествию и почувствовал, как его тело начинает меняться. Скоро наступит ночь, и он снова превратится в кота. Он быстро покинул дворец и нашёл укрытие в лесу, где его никто не мог увидеть. Когда солнце скрылось за горизонтом, его тело сжалось, шерсть покрыла кожу, и он стал чёрным котом с изумрудными глазами.***
Кошачьи лапы бесшумно ступали по дороге, а глаза не отрывались от кареты. Он знал, что это безумие, но другого выхода у него не было. Дорога заняла несколько дней. Маринетт почти не разговаривала с Натаниэлем, который сидел напротив нее в карете. Он пытался завести беседу, но её односложные ответы быстро охладили его пыл. Вместо этого он начал рассказывать о своём замке, о том, как она будет там жить, как они будут править вместе. Его слова звучали как сладкий яд, но Маринетт молчала, глядя в окно. На второй день пути она заметила чёрного кота, который следовал за каретой. Сначала она подумала, что это её воображение, ведь он появлялся только к ночи, но его появление снова и снова убедили, что ей не кажется. Его зелёные глаза, такие знакомые, заставляли её сердце биться чаще. — Натаниэль, — наконец сказала она, прерывая его монолог. — Ты не против, если я возьму с собой кота? Он уже несколько дней следует за нами. Натаниэль нахмурился, но затем улыбнулся. — Конечно, дорогая. Если это сделает тебя счастливой, — сказал он, но в его глазах мелькнуло раздражение. Когда карета остановилась на ночлег, Маринетт вышла и подозвала кота. Он подошёл к ней осторожно, но без страха. Она взяла его на руки, и он прижался к ней, словно чувствуя её боль. — Ты такой же одинокий, как и я, — прошептала она, гладя его по шерсти.***
Когда они наконец прибыли в замок Курцбергов, Маринетт почувствовала, как её сердце сжалось. Замок был огромным и мрачным, его высокие башни казались неприступными. Внутри всё было роскошно, но холодно. Никакого тепла, никакой жизни. Натаниэль провёл её в новые покои, которые были оформлены с изысканной роскошью. Но Маринетт чувствовала себя здесь как в клетке. Комната была просторной, с высокими потолками и большими окнами, через которые виднелся тёмный лес. Стены были украшены гобеленами с изображением сцен охоты, а кровать с балдахином из тёмно-красного бархата занимала центр комнаты. На столе стоял серебряный сервиз, а в углу находился камин, в котором уже горел огонь. — Я надеюсь, тебе здесь понравится, — сказал Натаниэль, улыбаясь. — Скоро это станет твоим домом. — Натаниэль, — тихо сказала Маринетт, опуская глаза. — Я прошу тебя дать мне время. Я не могу… я не могу стать твоей женой сразу. Дай мне время привыкнуть, понять тебя. Пожалуйста. Натаниэль на мгновение замер, его лицо стало непроницаемым. Но затем он улыбнулся, хотя в его глазах не было тепла. — Конечно, Маринетт. Я не хочу тебя торопить. У тебя будет время. Но помни, я жду. Он вышел из комнаты, оставив её одну с котом на руках. Маринетт опустилась на кровать, её слёзы наконец вырвались наружу. Кот прижался к ней, словно пытаясь утешить. — Что мне делать, Адриан? — прошептала она, не зная, что где-то в глубине души она уже догадывалась, кто этот кот.***
Адриан, сидя на подоконнике, осматривал комнату. Он ненавидел это место. Оно было холодным и безжизненным, как и его хозяин. Адриан знал, что должен найти способ спасти Маринетт, но как? Он был всего лишь котом, беспомощным и слабым. Но сдаваться было нельзя. Он должен был бороться за неё, даже если это стоило ему жизни. Он знал, что время на исходе. Ему нужно было найти способ спасти Маринетт… и себя. Тем временем в замке Агрестов, Габриэль и Феликс обсуждали последние события. Феликс, старший брат Адриана, был высоким и стройным, с такими же светлыми волосами и зелеными глазами, которые выдавали его спокойный и рассудительный характер. Он всегда был опорой для своей семьи, но сейчас его лицо было напряжённым. — Отец, мы должны что-то сделать, — сказал Феликс, его голос звучал твёрдо. — Мы не можем позволить Курцбергам забрать Маринетт. И мы должны найти Адриана. Габриэль кивнул, его лицо было серьёзным. — Ты прав. Но сначала нам нужно понять, что происходит. Я отправлю людей на разведку. А ты… будь готов. Возможно, нам придётся действовать быстро. Феликс кивнул, его глаза горели решимостью. Он не знал, что его брат сейчас в облике кота, но он чувствовал, что должен помочь ему. И Маринетт.
