Когда закончится дождь

      Огрон с самого детства отличался от сверстников. Из-за магического дара, обычно передающегося лишь по женской линии. Из-за матери-феи, которую знал плохо, ведь феи-воительницы не обременяли себя заботой о потомстве: спустя несколько столетий он мог вспомнить разве что алые кудри да глаза цвета изумруда. Из-за того, что ещё ребёнком покинул обычный мир и стал единственным мужчиной в окружении юных фей, не привыкших к такому разнообразию. Ещё Огрон был омегой.        Последнее могло бы стать проблемой, не будь его только-только начавшая пробуждаться сущность слишком слабой, чтобы волновать окружающих: несвойственный омегам аромат едва ли привлекал внимание переборчивых фей, вызывая у тех желание разве что опекать да поддразнивать его. Когда Огрон стал достаточно умел для этого, он научился скрывать свой запах без малейшего намёка на истинную сущность, а стремительно растущая магическая сила лишь упрощала этот процесс. У него не было проблем с принятием своей природы, но так было легче окружающим, так хотелось ему самому, а неспокойное время априори не подразумевало благоприятную среду для поиска партнёра.       После, когда иная, воинствующая группа фей уничтожает его дом в ответ на отказ объединения, становится немного не до этого. Так начинается его личная война длиной в сотни лет.

***

      Когда Огрон видит её впервые, она кажется бетой. Совершенно неправильной, излишне цепляющей его внимание, но в то же время едва ли чем-то действительно выделяющейся, кроме глаз необычного изумрудного оттенка. Такие же были у матери...       Несмотря на странный отклик где-то в глубине его сущности, Огрон не заботится этим долго, быстро избавляясь от ступора и поскорее стараясь вывести отвлекающий фактор из игры: его не должны волновать игры природы, ведь цель их иная — Блум, последняя земная фея. Он сразу чувствует в ней альфу, такую же, как и те, что окружали его в далёкой юности, и улыбка, больше похожая на оскал, не желает покидать его лица до самого конца их боя. Если это вообще можно было так назвать — маленькая компания фей проигрывает им быстро и с разгромным счётом.       Один минус — земной феи среди них нет, а значит, поиски продолжаются.

***

      Гантлос оказывается прав, когда предлагает просто ждать. Затаиться в Гардинии, пока феи ищут свою, кажется отличной идеей, потому Огрон навещает старых друзей.       Джейсон Куин, известный в городе и по всей стране музыкальный продюсер, был альфой и почти обычным человеком с необычайно волшебной невестой. Тоже альфой. Когда-то Огрон провёл с ними обоими несколько ни к чему не обязывающих ночей, перешедших в добрые годы, но это было в далёком прошлом, поэтому он чувствовал себя как никогда довольным, когда получил приглашение на их свадьбу, ведь и с Волшебным Измерением, и с Мерелин, колдуньей родом с Магикса, Джейсона познакомил именно он.       Разумеется, Куин не был бы собой, если бы не оказал ему ещё одну услугу — по мере возможностей, следить за объявившимися в городе девчонками Винкс, уже через пару недель открывшихся земному миру как феи. Огрон фыркал, листая каналы с назойливыми крылатыми созданиями под дружные смешки со стороны мгновенно спевшихся Мерелин и Джейсона и старательно не задерживал свой взгляд на одной конкретной фее, отчего-то раз за разом привлекающей на себя его внимание — не хватало дать Куину ещё один повод для разговоров.       В остальном же всё было просто замечательно. Огрона ожидаемо привлекли к составлению свадебного меню, как признанного обоими Куинами экспертами в области кулинарии — небольшое хобби, ставшее призванием, которое он освоил в путешествиях по Волшебной Вселенной и Земле в частности, пытаясь просто жить, когда все земные феи, казалось, уже были повержены. Это были их первые годы знакомства с Джейсоном, тогда ещё лишь студентом академии искусств, потому Куин оказался одним из тех, на ком Огрон испытывал свои кулинарные таланты — Джей с видом гордого родителя искренне радовался каждому его успеху. По крайней мере, когда не зеленел от куда более частых неудач, ведь преподносившийся медиа стереотип о том, что кулинария — врождённая способность всех омег, мягко говоря, оказался чёртовой чушью.       Годы практики, однако, свели все неудачи к тому минимуму, что позволил Огрону открыть свой ресторан на берегу средиземного моря. Это был успех, потребовавший от него отнюдь не малых усилий, потому Огрон был совсем не против небольшого отпуска в окружении друзей.       Как и в старые времена, вечерами Куины усаживались с двух сторон от него перед домашним кинотеатром, окружая смесью из своих запахов — мяты и сандала — и устраивая на его же коленях ведро с попкорном, и мирно смотрели очередной, по мнению Джейсона, шедевр, с которым «две невежды обязательно должны ознакомиться». Огрон косился на него скептически лишь для вида, на самом деле даже не скрывая собственного удовлетворения от царившей вокруг домашней атмосферы и, как ни странно, безопасности, чего он не мог ощутить даже с названными братьями. Члены Чёрного Круга хоть и стали друг другу максимально близки за столетия сражений рука об руку, но именно это их и разобщало, когда поблизости не было врагов. Постоянное нахождение братьев рядом равнялось ожиданию появления противников и изрядно нервировало, поэтому вне битв они пересекались не так часто и уж точно ненадолго.       Огрон не расстраивался особо, утопая в тепле, щедро даруемом его личной небольшой стаей. И нет, он совершенно точно не продолжал высматривать в новостях отчего-то зацепившую его фею. Огрон списывал это на привычку, стараясь особо не думать, откуда та у него вообще взялась. Об этом думает всевидящий Джейсон. Часто, громко, с противной интонацией заботливой наседки, наконец-то дождавшейся появлению у любимой деточки пассии. Огрон знает, что Куин встречался с ней лично, когда вербовал в своё агенство, надо же, фею музыки, но о подробностях встречи демонстративно предпочитает не спрашивать.       Джейсон молчит, усмехаясь так же демонстративно. Вспоминает, как зеленоглазая альфа — уж никак не бета, малыш Ронни — сверлила его странным взглядом, напряжения в котором не поубавила даже её натянутая через силу улыбка. Конечно, она чувствовала на нём нотки запаха омеги, который дома Огрон даже не пытался глушить магией или спреями, отчего смесью дождя и озона пропах и дом, и сам Джейсон, и Мерелин — как и Огрон ими двумя, пусть и не в той же степени. Они были почти семьёй, они инстинктивно оставляли друг на друге метки, это было нормально, и ей придётся смириться, если она хочет претендовать на что-то большее...

***

      Что-то около двух месяцев спустя после прибытия в Гардинию дни относительного спокойствия обрываются — Винкс находят её.       Точнее, всё началось даже немного раньше, когда Анаган и Думан, уже сотни лет как пара, идеально совместимые альфа и омега, в очередной раз устроили скандал, грозясь по меньшей мере переломать друг другу все кости. Огрон косился на них снисходительно и усмехался лениво, игнорируя глубоко затаившиеся внутри нотки опасения, но лишь до того момента, пока Думан не решил воплотить свои угрозы в жизнь, оставляя у Анаган на груди несколько глубоких кровоточащих борозд. Казалось, тогда на несколько секунд немного удивились все, даже сам Думан, который хоть был экспрессивен, но ранить пару никогда не смел.       Это навевало определённые мысли, но они так и не смогли прояснить этот вопрос — энергия земной феи проявила себя как никогда ярко, и времени на колебания не осталось.       Однако Огрон был почти удивлён, видя вместо суровой воительницы обычного подростка. Даже не так — омегу, девчонку максимум лет четырнадцати, которая, кажется, и понятия не имела о магии. Видимо, что раньше, что сейчас, заботиться о своём потомстве феи не любили, принципиально скидывая эту роль на кого-то ещё. Огрон колеблется ещё несколько мгновений, прежде чем открыть портал и избавить Земных Фей их последней надежды на освобождение, но секунд его сомнений оказывается достаточно. Девчонка увиливает, не приложив и капли магической силы, а сразу после объявляются Винкс.       Как и в прошлый раз, все попытки фей хоть немного задеть их оказываются тщетны. Огрон даже успевает провести аналогию с избиением младенцев, что была недалека от истины, учитывая их разрыв в опыте, вот только их всех неожиданно накрывает лиловый туман. Ему не нужны были глаза, чтобы почувствовать резко накалившуюся из-за значительно возросшей магической силы атмосферу вокруг, но безвольно осевшую на бетон земную девчонку, ставшую ключом к получению новых сил для фей, он замечает. Та дышит тяжело и часто, вызывая в нём не самые лучшие подозрения — она, в конце концов, омега, едва ли способная защитить ментальное поле от новой для себя энергии магических существ, — но он даже не успевает дёрнутся в её направлении, как спустя пару секунд их отделяет огненная стена. На этот раз Винкс выглядят иначе, но что тут удивительного? Война и эволюция всегда шли рука об руку.       Новая трансформация мало что меняет для фей — уровень проживших столетия магов несравнимо выше, чем у двадцатилетних девчонок. Огрон почти играючи уворачивается от их атак, всё так же краем глаза следя за земной, которая теперь занимает всё его внимание. Та больше даже не двигается, просто лежит на земле, не подавая никаких признаков жизни, но грудная клетка всё же слабо вздымается — жива. Пока. Огрон понимает, что если так пойдёт и дальше, она погибнет, и Чёрный Круг не приложит к этому даже каплю усилий: феи и их опьяневшие от новых сил сущности просто слетели с катушек, хлестая ментальными витками всё, до чего дотягивались. Учитывая абсолютную устойчивость магов, попадали они в основном по той, что сами так пытались защитить.       Неожиданно для себя, быть хоть чуточку ответственным за смерть ребёнка Огрон не пожелал.       Ментальная связь творит чудеса взаимопонимания, потому его товарищи, не сговариваясь, отвлекают на себя внимание фей, пуская в ход более изобретательные приёмы. Огрон пользуется моментом, замещая себя копией. Он минует несколько кварталов, возвращаясь туда, где видел земную девчонку в последний раз, но та оказывается не одна. Над ней, склонившись, стоит та самая — слишком уж знакомая ему — зеленоглазая фея, и Огрон понимает, что его вмешательство — он даже не до конца осознавал, что именно хотел сделать — больше и не нужно. Фея прекрасно контролировала свои силы, и на омегу они не давили, как раз наоборот: окружали её плотным коконом, защищая от буйствующих даже тут, в отдалении от битвы, чужеродных энергий. Вот только сам Огрон считал эту фею бетой...       — Не подходи!       Заметив его, она в испуге вскидывает руку, и Огрон отшатывается невольно. Его тело прошибает невидимая волна: лёгкие сковывает тисками, кровь за секунды закипает, и спустя несколько секунд он с удивлением осознает, что не может даже пошевелиться в направлении феи. Чёртовой альфы, осознанно применившей силу своего голоса против него, омеги!       Почти мгновенно в воздухе появляется удушающий запах дождя, мешающийся с острыми нотками леса, хвои. Огрон, пытаясь дышать, почти фыркает — разве могла фея природы пахнуть иначе? Более предсказуем был бы только аромат цветов, но ей на удивление подходит.       Что-то в его голове на секунды затуманивает рассудок.       — Мне бы не хотелось вредить тебе, — фея встаёт, выглядя куда более уверено, нежели несколько секунд назад. Огрон усмехается, скаля зубы, такой самоуверенности, но всё ещё не может пошевелить и пальцем. Иная, чем магия, сила, просто не давала ему двинутся. Ослушаться приказа альфы. Прошли сотни лет с тех пор, как кому-то удавалось подчинить его своей воле чёртовым альфийским голосом — право, в современном мире вообще мало кто обладал этим навыком! — Просто позволь мне забрать девочку. Ей нужна помощь. Ты должен понимать.       Огрон щурит глаза. Понимает, что она знает, кто он, как следствие, что он прекрасно понимал, какое влияние могла оказать на неокрепшую омежью суть кучка далёких от самоконтроля альф. Эта альфа тоже понимала, а её изумрудные глаза, совсем как у его матери, горели странной решимостью, надо же, защитить малявку буквально ото всех...       В первую очередь, очевидно, от него.       Огрон на пару секунд ощущает горячий прилив непонятной злости, а затем с трудом, но делает несколько шагов назад. У него уходит что-то около сорока трёх секунд, чтобы окончательно придти в себя. Альфа, всё это время неотрывно наблюдающая за ним, не выглядит удивлённой или испуганной, хоть он только что избавился от навязанного её голосом приказа и имел все шансы на контратаку. Она даже не пытается снова приказать ему убраться отсюда подальше. Едва ли у неё хватило бы сил, но Огрон делает свои выводы, неожиданно-ожидаемо для себя призывая остальных отступать. Ему надо всё ещё раз хорошенько обдумать.

***

      Огрон заливает в себя очередную порцию почти никак не действующего на него алкоголя, уже несколько часов почти неотрывно глядя на океан. Загородный дом Джейсона всегда был для него открыт, и Огрон этим без всякого смущения пользовался. Тут было тихо, спокойно, а ещё его, совершенно точно, никто не мог побеспокоить, позволяя с головой окунуться в размышления о произошедшем днём.       Определённо, он не ожидал увидеть вместо могущественного и грозного существа, с которыми привык бороться, обычного ребёнка. Как она вообще оказалась в этом времени, когда от последней известной им Земной Фее они избавились ещё в середине прошлого столетия? Не иначе, как проделки последней королевы, Морганы, до смерти любившей игры со временем. Пару раз ей даже удавалось закинуть Огрона в мезозой, следовательно, ничего не стоило отправить одного из детей на пару столетий вперёд. Вот только что им с ней теперь делать?..       Девчонка была невинна. Никто из остатков Чёрного Круга таковым определённо не был, чтобы заботиться вопросами морали, но обычно их враги хотя бы пытались навредить им в ответ. Последняя встреченная ими земная фея искала этой встречи сама, по глупости полагая, что ей-то уж хватит сил с ними справиться. Она на самом деле успела избавиться от двоих, но поплатилась за это своей свободой. Эта же даже не знала о сути их войны, а Огрон чересчур отличался от того, кем был даже тридцать лет назад, чтобы просто снова закрывать на это глаза. Кажется, Гантлос был близок к истине, когда говорил, что человеческая компания сделала его мягче, но кто из них не изменился за полвека, что они провели практически порознь? Огрон ни о чём не сожалел, но отчётливо понимал, что всё меньше и меньше хочет возвращаться к прошлому — в конце концов, теперь у него снова было, что терять.       Спустя пару часов, ни к какому устраивающему его решению прийти так и не удаётся. Мелькает один хороший вариант, но бесконечный шум волн в купе с алкоголем почти убаюкивают Огрона, и лишь лёгкий перезвон отдаёт чем-то странным на грани сознания. Чужой голос становится для него неожиданностью.       — Я нашла тебя...       Все остатки былой сонливости слетают в один миг. Огрон оглядывается резко, на пару секунд ощущая странную смесь из удивления и тревоги, и смотрит на из ниоткуда взявшуюся фею. Ту самую альфу с изумрудными глазами, о которой он старательно не думал последние два месяца нахождения в Гардинии. Ту самую, что смогла подавить его волю своей ментальной силой всего пару часов назад. Она приземляется в нескольких метрах от него, а спустя несколько секунд её крылья осыпаются волшебной пылью, возвращая девушке человеческий вид. Огрон не может оторвать от неё взгляда.       — С Рокси теперь всё в порядке. Относительно, — дует лёгкий ветер, альфа заправляет за ухо прядь волос и почти с откровенным удовлетворением прикрывает глаза. День сегодня выдался непривычно жаркий. — Она всё ещё в шоке от произошедшего и не хочет иметь ни с кем из нас дел, но больше её жизни ничто не угрожает.       Огрон постепенно приходит в себя и на пару секунд отводит взгляд, краем сознания отмечая новое имя. Значит, земную девчонку зовут Рокси. Им ещё предстоит обдумать, что делать с ней дальше, но сейчас его интересовало не только это.       — Как ты нашла это место?       Фея улыбается ему и чуть щурится, что заставляет изумрудные глаза странно блестеть, однако от её ответа, почти мгновенного, Огрон, казалось, хмурится ещё сильнее.       — Твой запах, — альфа пожимает плечами и садится на барный стул, оглядывая поистине впечатляющую коллекцию алкоголя Джейсона незаинтересованным взглядом. — А ещё я просто чувствую тебя. С тех самых пор, как ты заявился на порог Алфеи.       Огрон тут же фыркает, кривя губы.       — Звучит сомнительно.       Выследить кого-то с расстояния нескольких десятков километров по одному лишь запаху было, ну, невозможно? Если и нет, то уж точно не в отношении него, чей запах пусть пока и не был скрыт магией, но от рождения был куда слабее, чем у других омег. Ведь даже сейчас, пару часов спустя, запах дождя и озона едва ли ощущался в воздухе. Куда сильнее Огрон чувствовал след вкусного аромата альфы, лесной аромат хвои, хоть её сущность и была почти полностью подавлена, оставляя за собой лишь легкое послевкусие. И он определённо не должен был испытывать из-за этого разочарование.       — Кажется, из нас двоих я больше жажду этой связи...       Фея вновь улыбается, непривычно тепло, прикрыв глаза, и Огрон приподнимает бровь, неосознанно складывая на груди руки. Джейсон бы с ней наверняка не согласился, но Куина тут не было — к счастью. А Огрон был и он нервничал, не совсем понимая, что происходит. Больше всего он терпеть не мог, когда его держали за идиота. Он не чувствовал от неё угрозы или издёвки, и пока этого было достаточно, чтобы не нападать, но у всего должен быть свой предел.       — Не понимаю, о чём ты. Но не самым разумным решением с твоей стороны было прилететь врагу прямо в руки. Или ты наивно предположила, что раз я омега, то не смогу навредить тебе, альфа?       Он нарочито усмехается, но недолго. Альфа моргает и смотрит удивлённо, словно он сморозил несусветную глупость, и от этого Огрону ещё больше хочется выкинуть в наглую заявившуюся к нему фею туда, откуда она пришла — желательно, в портал к Земным.       — Меня зовут Флора, — в её голосе проскальзывает резкость, и Огрон едва ли не фыркает от этого заявления — а то он не знал её имени. Или вообще хоть кто-то, у кого был телик или выход в сеть. — И, разумеется, нет. Ты сильный. Кажется, мы поняли это ещё днём. Не все омеги в наше время могут сопротивляться голосу альфы. Точнее, почти никто не может.       Огрон усмехается, согласно кивая. Ему становится интересно, почему она не использовала свой голос уже тогда, но недостаточно, чтобы задать этот вопрос вслух.       — Не все альфы в наше время имеют представление, на что были способны их предки.       Она была единственной за последнюю сотню лет. Впрочем, Огрон особо и не искал — как не афишировал и свою принадлежность к омегам, уже скорее по привычке, нежели из опасения. Современными веяниями это дозволялось спокойно.       — Верно, — альфа улыбается вновь, привлекая его внимание, но на этот раз её улыбка не касается глаз. — Но прости, я не должна была использовать это против тебя. Это было нечестно.       — Звучит как неудачный опыт.       Несмотря на молчаливый, но достаточно откровенный кивок в ответ на почти что издёвку, Огрон тут же кривит губы в усмешке, ни разу не веря, что альфа, Флора, сожалеет. Возможно, лишь чуть-чуть, но они оба прекрасно понимают, что иначе его было не остановить. Он бы без всяких сомнение поступил так же, возможно, определённо, пошёл бы дальше, но хвалёное благородство современных фей делает своё дело. Можно сказать, им обоим сегодня повезло...       Очевидно, Флора улавливает его сомнения, потому уже несколько секунд спустя Огрон внезапно ощущает всё — все её чёртовы эмоции, кто вообще делает это так внезапно — на себе. Удовлетворение, странное счастье, интерес, пресловутую вину и, отчего-то, горечь — её эмоции оплетают его словно кокон, и чёрт побери, это ощущается правильно, как и обволакивающий его запах хвои, хоть куда больше — странно. Обычно альфы — да вообще кто угодно — не позволяли кому-то так открыто считывать их эмоциональное состояние, это было распространено разве что у пар или близких друзей. Даже Джейсон закрывался от него в свои плохие моменты, не желая делиться собственным раздражением или печалью, поэтому ощущения оказались для Огрона в новинку. Особенно, когда ментальные витки альфы ненавязчиво прикоснулись к его, пытаясь ободрить и привести в чувства. Огрон даже ухмыльнулся криво от подобной наглости, тем не менее, всё так же не пытаясь отгородиться от альфы. Неосознанно, альфа, Флора, подкупала его своей откровенностью.       Неосознанно, он проникается к ней интересом с новой силой.       Осознание последнего заставляет Огрона наполнить новый бокал. Он ощущает толику чужого неодобрения, но лишь усмехается, отпивая. Фее он не предлагает.       — Так зачем ты тут?       В самом деле, не сообщить же пришла о самочувствии девчонки, которую он же и пытался отправить к прародителям? К тому же, одна. Это вновь возвращает омегу к мыслям о беспечности, и он с некоторым трудом удерживается от полноценной лекции о том, как не надо поступать хорошеньким здравомыслящим феям — хоть как раз здравомыслящими он крылатых назвать не мог, ну, никогда.       Флора улыбается, наклонив голову, и Огрон не может не усмехнуться ей в ответ, расслабленно опираясь бедром о край барной стойки в паре метров от феи.       — Я хочу, чтобы ты официально стал моей парой.       Огрон делает глоток. И едва не давится, осознав услышанное — право, это было последнее, чего он ждал от этого разговора.        — Наверное, это слишком неожиданно? Прости, — фея посмеивается виновато и подходит ближе, неосознанно заставляя его попятиться. — Но я чувствую, что мы с тобой совместимы. Как пара.       Огрон усмехается напряженно, в удивлении вскинув брови, и ставит стакан на стойку, возвращаясь на террасу, но на этот раз водная гладь и на секунду его не успокаивает. Фея, чёрт побери, была серьёзна — он чувствовал. И он совершенно не понимал, как ему реагировать. Джейсон наверняка бы уже во всю пользовался моментом, но... нет. Хоть Огрон и не мог больше отрицать своей заинтересованности, куда больше он опасался. В конце концов, никто не учил его быть омегой, лишь скрывать это, потому рано или поздно он серьёзно облажается. И... что будет дальше? Быть отвергнутым — последнее, чего ему хочется, а так и будет, определённо, когда она поймёт, что он из себя представляет.       — Просто скажи, что ты шутишь.       Так определённо было бы проще. И совместимость, серьёзно? Из всей кучи существующих в мире омег, эта альфа почувствовала, что ей идеально подходит именно он? С другой стороны, это объясняло его зацикленность на ней последние два месяца. Подумать только: запечатлился, совсем как омега в пубертате, на первую подходящую кандидатуру, и это после сотен лет безразличия к самой идее каких-либо отношений.       — Прости, но нет. Я не могу позволить себе снова потерять эту связь, даже не попытавшись.       Когда он оборачивается к ней, фея оказывается гораздо ближе, чем ему хотелось бы, но Огрон не делает попыток отступить, лишь упрямо смотрит в отдающие изумрудным блеском глаза. Фея всего на несколько сантиметров ниже него, что вполне типично для женщин-альф, но Огрон не думает об этом долго, особенно когда альфа просто чуть приподнимается и коротко целует его. Почти невинное прикосновения вызывает внутри целую бурю эмоций, а за его спиной в воду окунается сноп лиловых молний. Оглушающе гремит гром, а дальше вполне предсказуемо начинается дождь. На смуглой коже появляется капля за каплей, пока фея не отстраняется. Её покрасневшие губы блестят, а волосы быстро намокают, как и его, потому он даже не сопротивляется, когда его затягивают под крышу, накрывая голову непонятно откуда взявшимся полотенцем.       — Я дам тебе время подумать. И я не стану заставлять тебя, поверь, — выходит почти жалобно; и нет, Огрон даже не думал, что она может его заставить. — Но мне бы хотелось, чтобы ты обдумал моё предложение. Пожалуйста. Просто позволь себе узнать меня лучше.       Альфа смотрит на него долго и пронзительно, а затем, дождавшись едва заметного кивка, уходит, растворяется в воздухе так же быстро, как и появилась.

***

      Следующие несколько дней в Гардении царит отнюдь не лучшая погода. Наведавшийся в гости к себе же Джейсон сверлит его не лучшим своим взглядом, но почти тактично почти помалкивает. Заявившийся через пару часов Думан тактом не отличался, и вперемешку между ворчанием из-за плохой погоды и пожиранием его припасов, сообщил, что не позже, чем через семь месяцев, их дружное семейство ожидает пополнение, а сам Огрон станет дядюшкой.       Огрон выдерживает очередные свалившиеся на него новости стойко. Возможно, ему хотелось опустошить бар Джейсона чуть больше, чем пару часов назад, но неожиданная новость отдаёт чем-то тёплым в сердце. Да и алкоголь на него почти не действует.       — Может, это знак? — Джейсон говорит спокойно, глядя на такой же умиротворённый океан уже следующим вечером. Дождь закончился пару часов назад, и это определённо было знаком. — Ты всегда сможешь вернуться к исходной точке, если у вас ничего не выйдет. Но не обретешь того, что мог бы, если просто продолжишь сидеть тут и хандрить. В самом деле, тебе сколько? Четыре сотни, как уже не шестнадцать?       Огрон косится на него с молчаливым неодобрением, но в итоге берёт в руки телефон, куда не так давно всё тот же Куин забил новый номер.       Он сомневался с того самого момента, как увидел почти что ребёнка в качестве своего заклятого врага, и это в его сознании просто не имело никакого смысла. Он сам был немногим старше этой девочки, когда враждебный к его фейский род вырезал почти всех тех, с кем он вырос — те времена это было обычным делом, и никто не придал особого значения исчезновению очередного магического семейства. Он сам смирился довольно быстро, но данная женщине с изумрудными глазами клятва не отпускал его долгие годы. За столько лет они с братьями действительно преуспели, но с тех пор месть перестала занимать всю их жизнь. И окончательно с этим можно было покончить лишь одним способом.

***

      На свадьбу Джейсона и Мерелин Огрон приходит не один.