Узоры

Салли не стал возражать, но внутренне весь сжался от страха. Да даже не страха, он не стал бояться друга даже после того, как тот на его глазах избил Трэвиса. Но Джонсон так решительно шагал вперед по улице, что это не могло не тревожить. Ларри не озаботился тем, чтобы переодеться, и так и шел в линялых серых трениках с вытянутыми коленками. Металлист всю дорогу ничего не говорил, и Салли счел за лучшее тоже молчать, теряясь в догадках, что задумал друг. Ларри не выпускал руку Сала, его хватка была сильной, даже болезненной, но парень не жаловался. Может, это вообще последний раз, когда Джонсон к нему прикасается, так что он даже хотел, чтобы на его запястьях остались синяки от пальцев друга. Пусть хоть что-то останется… Ларри проигнорировал приветствие попавшегося им в холле мистера Моррисона и затащил Салли в лифт. Вот только он не стал нажимать кнопку под цифрой четыре, а достал ключ-карту, что означало – они едут в подвал. Салли запретил себе надеяться и просто покорно ждал, что будет дальше. Он подумал, что, если им вдруг встретится Лиза, это будет катастрофа. Она столько раз просила Сала приглядывать за ее сыном, а получается, что из-за него тот не только снова прогулял школу, но еще и ввязался в драку. Салли покосился на пальцы Ларри – костяшки были сильно сбиты. Что, если Трэвис все-таки заявит о нападении? Тогда Ларри точно не отвертеться. Самого же металлиста все эти вопросы, похоже, нисколько не волновали. Он уверенно втолкнул Салли в свою комнату, а потом запер дверь. Лиза никогда не ломилась к сыну без стука – отец Сала, например, такой деликатностью не отличался, - так что Ларри пользовался замком крайне редко, разве что когда собирался курнуть, а сейчас ему явно было не до наркоты. Сал сглотнул. Ларри прошел вглубь комнаты, по пути споткнувшись о пустую коробку из-под пиццы. Вообще, сейчас в комнате царил чуть более заброшенный бардак, чем обычно. Кровать не застелена, из платяного шкафа торчала выпавшая одежда, самопальные кассеты с любимой музыкой Ларри грудой валялись на комоде. Если у Сала была почти маниакальное стремление к чистоте и порядку, то Джонсон на эту тему не заморачивался, особенно когда на него накатывало вдохновение. - Иди сюда, - позвал Ларри, оборачиваясь к другу. – Смотри. Сал послушно сделал несколько шагов и оказался перед мольбертом. Картина, которая два дня назад была лишь хаотичным набором цветовых пятен, теперь стала полноценным портретом – его портретом. С распущенными волосами, обрамлявшими лицо, без протеза. Привычные шрамы были нарисованы в виде переплетающихся ветвей, в пустой левой глазнице распускался ярко-красный цветок, а его лепестки, падающие на грудь нарисованного Салли, выглядели, как слезы. Немного жутковатая, но несомненно прекрасная картина, было видно, что художник вкладывал в нее всю душу. - Вот какой ты, чувак, - сказал Ларри тихо. – Вот как я тебя вижу. - Но это совсем не похоже на реальность, - возразил Сал. - Нахуй реальность. У каждого она своя. Салли покачал головой. Он не верил, боялся поверить, потому что этого просто не могло быть на самом деле. Парень поднял руки, отстегивая ремешки, и второй раз за день оказался перед Ларри без протеза, обнажая свое уродство. Выражение лица друга не изменилось, и Салли почти разозлился – ну почему он не видит?! Один взгляд в зеркало на комоде подтвердил, что глубокие красные отметины, навсегда обезобразившие его, никуда не делись. - Я не знаю, как это, - Салли кивнул на свое отражение, - может быть тем, что ты нарисовал. Ларри улыбнулся – впервые за все это время. - Могу показать, если хочешь. Металлист взял с полки банку и сунул в нее пальцы, щедро зачерпывая краску. Было в этом что-то волнующее, даже запретное, хотя Салли и не смог бы сказать, что именно. Он не любил смотреть, как Ларри рисует, в эти минуты друг полностью выпадал из этого мира и Сал чувствовал себя одиноким и ненужным больше, чем когда-либо. Ларри словно становился единым целым со своей картиной, и наблюдать за этим было все равно, что подглядывать за сексом любимого человека с кем-то еще – стыдно и больно. Но сейчас все было иначе. Когда до Салли дошло, что именно Ларри собирается делать, его как током ударило. Джонсон заметил панику в глазах друга, остановился и вопросительно приподнял бровь. Салу пришлось сделать над собой усилие, чтобы кивнуть. Пальцы Ларри прикоснулись осторожно, нежно, и Сал понял, что тогда, в полубессознательном состоянии ему не показалось. Друг действительно гладил его лицо, запоминал расположение шрамов, чтобы потом воспроизвести их на своей странной картине… Закончилось все быстро – слишком быстро, чтобы Салли окончательно потерял связь с действительностью. Ларри развернул его обратно к зеркалу, и Сал поразился перемене, произошедшей с его лицом. Краска преобразила его шрамы, соединив их рваные линии в сложный узор, и правда напоминавший растение. - Ну, как? – спросил Ларри. – Теперь видишь? - Вижу. Сердце Сала билось, как сумасшедшее. Он наблюдал за тем, как отражение Ларри подняло руку, и в следующую секунду ощутил прикосновение к своему подбородку, плавно переместившееся к губам. Салли инстинктивно приоткрыл рот, впуская пальцы Ларри, и оба парня вздрогнули, не ожидая такого то ли каждый от себя, то ли друг от друга. Салли развернулся к металлисту и увидел на лице того страх вперемешку с желанием – отражение своих собственных чувств. - Что мы делаем? – прошептал Сал. - Без понятия, чел. Ларри наклонился, замерев в миллиметрах от губ Салли, словно давая тому время оттолкнуть его и сбежать. Сал чувствовал дыхание друга – все еще только друга? – его трясло, как в лихорадке, но он каким-то невозможным образом нашел в себе силы, чтобы повернуть голову и встретиться губами с губами Джонсона. Невесомое, едва ощутимое касание, словно они до сих пор сомневались, стоит ли, но вот уже Ларри придвинулся ближе, его губы стали настойчивей, и Салли не смог удержать судорожного вздоха. Руки Джонсона сомкнулись вокруг Сала, вжимая худое, почти детское тело в свое куда более мускулистое. Салли не знал, чье сердце так оглушительно бьется у него в ушах – собственное, Ларри или их обоих сразу. Он изумлялся тому факту, что у человека с холодными руками, как у Джонсона, могут быть такие горячие, такие влажные губы. Их поцелуй имел горьковатый привкус краски и сигарет – должно быть, Ларри умудрился покурить перед физ-рой в туалете. От металлиста пахло потом, но запах его тела не отвращал Сала, как в случае с Трэвисом, наоборот, было в нем что-то чертовски возбуждающее. Разумеется, у Салли не было никакого опыта в подобных вещах, да и по части теории он имел весьма поверхностные знания – не думал, что когда-то пригодятся. Так что парень был рад уступить инициативу Ларри, изумляясь, что можно делать так, что до этого вообще можно было додуматься. Он вздрогнул, когда Джонсон провел по его губам языком, проникая им внутрь рта, как совсем недавно пальцами. Ларри нашел его язык, втянул в свой рот и начал с силой посасывать, отчего у Сала мгновенно встал. И Джонсон, словно зная об этом, прижался к парню еще теснее, так что у обоих тут же закончился воздух и они вынуждены были разорвать поцелуй, чтобы отдышаться. Салли не успел устыдиться, что возбудился – друг несомненно чувствовал прижатый к своему бедру член, - потому что Ларри продолжал творить немыслимое – опустился губами к его горлу, прикусил кожу, наверняка оставляя следы, потом прочертил языком путь к ключице, и остановил его только ворот толстовки. Джонсон поднял на Сала затуманенный взгляд, то ли чтобы проверить реакцию, то ли спрашивая, можно ли продолжать. Салли не был уверен, что знает, каким должно быть продолжение, но хотел его, о да, черт возьми, хотел! Ларри взялся за края его толстовки и потянул вверх, обнажая живот Сала, потом грудь и, наконец, стягивая ее совсем. Кожу покрыли мурашки, но Джонсон тут же притянул Салли обратно, и его руки больше не были холодными. Они снова целовались, Ларри гладил его спину, плечи, пальцы металлиста зарывались ему в волосы, распуская аккуратные хвостики, и Салли осознал, что сам тоже шарит руками по мускулистому телу, дурея от того, что ему это позволено. Футболка со «Смысловой фальсификацией» полетела на пол, составив компанию толстовке Сала, и парень, наконец, увидел, что не у него одного, оказывается, стояк. Мягкая ткань спортивных штанов ничего не скрывала, и Салли почти инстинктивно протянул руку и дотронулся до этой внушительной выпуклости, заставив Ларри застонать. Такой твердый, такой горячий… Сал провел ладонью по всей длине, нашел головку и надавил сильнее. Металлист застонал громче и вцепился в плечи Салли, чтобы устоять на ногах. - Чувак, меня надолго не хватит, - предупредил он восхитительно хриплым голосом. - Ну так кончай, - просто предложил Салли, засовывая руку за резинку штанов Джонсона. Ларри захлебнулся стоном и закрыл глаза, а вот Сал, наоборот, хотел видеть все. Его изумляло, каким восхитительным может быть раскрасневшееся лицо друга, его полуоткрытые губы, напряженный изгиб шеи. Салли полностью забыл про себя, пристально следя за реакцией металлиста на его неловкие действия. Парень старался двигать рукой так, слово это был его собственный член, и, похоже, это работало. Ларри вдруг весь выгнулся и замер, а в следующую секунду прямо на живот Сала выплеснулась горячая мутноватая струя. Металлист всем весом навалился на Салли, и тому стоило большого труда удержаться на ногах. Он нерешительно обнял друга и погладил по спине, чувствуя, как того трясет. Ларри поднял голову и попытался что-то сказать, но так и не сумел подобрать подходящих слов. Да и что тут скажешь, если все и так понятно? Сал бы не обиделся, если бы они остановились на этом – ему вполне хватило пережитых эмоций. Но Ларри считал иначе. Он снова притянул парня к себе, на этот раз не стесняясь, и глубоко поцеловал. Руки Ларри, то нежные, то грубые, шарили по телу Сала, не спрашивая разрешения, и Салли едва успевал чувствовать. Металлист, не прерывая поцелуя, увлек Салли с собой на кровать. Оказалось, лежа целоваться куда удобнее – не нужно отвлекаться на подкашивающиеся ноги. Сал больше не боялся, что покажется неумелым девственником, он стремительно запоминал то, что вытворял с его губами Ларри, повторял и даже проявлял инициативу. Вот только одних поцелуев ему скоро стало мало, он глухо стонал в рот Джонсону и изо всех сил вжимался пахом в его живот, умоляя о большем. - Если ты еще раз так сделаешь, я за себя не отвечаю, - пробормотал Ларри, чуть отстраняясь. - Вот так? – уточнил Сал, снова приподнимая бедра. Ларри зарычал и, не церемонясь, рванул молнию на ширинке Салли. Через пару секунд джинсы уже были на полу, а следом полетели и штаны самого Джонсона. Парни теперь были абсолютно голыми друг перед другом, у обоих в глазах плескалось желание, а на стояки можно было хоть ведра вешать – Салли не помнил, где слышал такую чудную поговорку. Ларри снова поцеловал парня, но почти сразу сместился с губ на шею, как в самом начале. Теперь одежда не мешала, и металлист спускался все ниже и ниже, щекоча кожу Салли своими волосами, слизывая у него с живота свою же собственную сперму. - Сал, я в этих делах не особо разбираюсь, - предупредил Джонсон, нервно облизываясь. - Давай уже, мать твою, - прошипел Салли. И задохнулся от новых ощущений. Это было в миллион раз круче, чем рукой, так влажно и горячо… Сал инстинктивно толкнулся глубже, но Ларри крепко прижимал его бедра ладонями, контролируя ситуацию и не давая ускорить темп. Губы металлиста скользили лишь до половины, но все равно это было классно. Сала тоже хватило ненадолго, он дернулся и с тихим всхлипом кончил прямо в рот Ларри. - Прости, - прошептал он, когда друг плюхнулся рядом с ним на кровать. - Ты о чем? Все супер, - металлист сграбастал его в объятья, вынуждая парня свернуться калачиком у него под боком. – Ты вкусный. - Я тоже хочу так… тебе… - Успеешь еще, отдохни пока. Они полежали так некоторое время, и Салли начал чувствовать, что засыпает. - Чувак? – позвал Ларри. - М-м-м? - Теперь ты веришь, что я тебя люблю? Салли пробормотал что-то утвердительное и хотел сказать, что тоже любит Джонсона всей душой, но уже неумолимо проваливался в сон.